Глава 15
Следующие несколько дней я всё время ходил сам не свой, терся рядом с Юй Цзинем и ничего не мог делать. Всё-таки ощущение, что внезапно потерял абсолютно всё, было очень тяжёлым. В душе, кроме Юй Цзина, ничего не осталось, и внутри словно образовалась пустота. Я постоянно вспоминал учителя, Сяо Хэя и тот суп, который варила Юнь Чай. Время пролетело слишком быстро, настолько быстро, что всё казалось нереальным. Иногда мне становилось страшно, что и Юй Цзин внезапно исчезнет. Поэтому я всё время не спускал с него глаз и ходил за ним по пятам. Раньше именно Юй Цзин используя уловки изо всех сил старался ко мне прильнуть, поэтому сейчас он был совершенно счастлив от того, что я «сам липну к нему».
Хотя Юй Цзин всячески старался воссоздать комнаты и всё остальное в точности как раньше, я прекрасно понимал: всё уже не то. В этом смысле я восхищался Юй Цзинем. Он ведёт себя так, будто ничего не случилось, каждый день переживает из-за всяких мелочей, а то, что проспал тысячу лет, — его совершенно не волнует.
Но вслух я своего восхищения никогда бы не признал.Я заранее знал: стоит мне сказать хоть слово похвалы, как он тут же подскочит ко мне и начнёт говорить что-нибудь вроде:
— Пока у меня есть ты, всё остальное не имеет значения.
В общем, все эти приторные речи он умел выливать на меня целыми вёдрами и с такой лёгкостью, будто это вода течёт по руслу.
Мне всё чаще казалось, что, хотя внезапно прибавившийся возраст никак не отразился на моей внешности, но вот внутренне я действительно постарел на тысячу лет. Когда я сказал об этом Юй Цзину, тот с утешающим видом погладил меня по голове и совершенно спокойно ушёл на кухню. Вернулся он только спустя долгое время и принёс мне чай. «Успокаивающий душу чай» — так его назвал Юй Цзин. С необычным ароматом, успокаивающий нервы и умиротворяющий дух. На следующий день я обнаружил, что все вещи на кухне заменены новыми. По нескольким разрозненным черепкам я догадался, что старые Юй Цзин вдребезги разбил. Зачем он это сделал, я не понял. Подумал: может, он тоже не так безразличен, как кажется, и ему тоже нужно выпустить пар — просто он не хочет, чтобы я за него волновался. (Лишь много лет спустя я узнал, что тогда он крушил всё подряд только для того, чтобы не расхохотаться прямо при мне...)
Дни шли своим чередом, и тревога начала отступать. Я стал подумывать об охоте — как в старые добрые времена. План был готов: я займусь добычей дичи в горах, а Юй Цзин возьмет на себя рыбалку. Я всегда боялась воды и не хотел лезть в реку. Впрочем, кое-что в последнее время изменилось — мое здоровье. Хотя Юй Цзин твердил, что лекарство действует безотказно и мой организм постарел всего лишь на сотню с небольшим лет, я чувствовал: он что-то недоговаривает. Меня часто охватывало смутное беспокойство — трудно было сказать, в чем именно дело, но ощущение не покидало меня; должно быть, я старел быстрее, чем предполагалось.
***
Летний полдень всегда ленивый и душный. Я полулежал в бамбуковом кресле и пил чай, чашку за чашкой. А Юй Цзин вызвался сам и бегал туда-сюда, прислуживая мне и подливая воду. Незаметно для себя я начал следить за Юй Цзинем взглядом, ловить каждое его движение, каждую улыбку. Иногда наши глаза встречались, и он улыбался мне. Тогда мне почему-то становилось неловко. Я хотел его похвалить и заодно подбодрить, чтобы и дальше так старался, но слов не находил.
После долгих мучений я наконец выдавил:
— Юй Цзин, какой ты хороший.
Юй Цзин на мгновение замер, потом улыбнулся. Слегка приподняв бровь и приняв игривый вид, он спросил:
— И насколько хороший?
Я не ожидал такого вопроса, подумал немного и ответил:
— Очень-очень хороший. —Потом вдруг решил, что нельзя позволять ему зазнаваться, и поспешно добавил:
— Но тебе ещё есть куда расти!
Юй Цзин медленно подошёл ко мне и присел рядом. Расстояние между нами мгновенно сократилось. Его глубокие чёрные глаза смотрели прямо на меня.
— Насколько хорошим ты захочешь меня видеть, настолько хорошим и буду.
Посреди жаркого лета такие двусмысленные слова, сказанные ещё и таким сладким голосом, были словно куча дров, брошенная в огонь рядом со мной. Меня тут же бросило в жар. Я попытался его оттолкнуть.
— Жарко! Не подходи так близко!
Но Юй Цзин не только не отодвинулся, а наоборот придвинулся ещё ближе. Его рука потянулась к вороту моей одежды, расстёгивая пуговицы.
— Ты так плотно застегнулся. Ещё бы тебе не было жарко.
Когда его длинные пальцы, чуть прохладнее моей кожи, скользнули по моей шее, всё тело охватила дрожь.
— Ю... Юй Цзин...
— Мм?
Он выглядел совершенно невинным. Из-за этого я так и не решился обвинить его в недостойных намерениях.
Он улыбнулся.
— Не перегрейся только.
Последние слова он произнёс особенно протяжно. А затем кончики его пальцев, всё ещё лежавшие на моей шее, слегка скользнули по коже. Коже, которая в последнее время почему-то стала ужасно чувствительной. Я, как и следовало ожидать, издал громкий вопль:
— Уа-а-а!
У-у-у-у... Что это со мной такое?!
Юй Цзин смотрел на меня с бесконечной обидой:
— Ты что, думаешь, я хочу на тебя покуситься? Я же тебе говорил: хоть ты и стал взрослым, но без твоего согласия я ни за что не сделаю ничего такого. Почему ты мне всё время не веришь?
Но проблема была не в этом. Я боялся, что приставать начну я сам! Разумеется, вслух такое я бы никогда не сказал. И все же, когда тело пылало от жара, так хотелось прижаться к чему-то прохладному — например... ну... Инстинктивно я ужаснулся этой мысли... но ведь нельзя же вечно жить в страхе, верно? В конце концов, я лис-оборотень, проживший больше тысячи лет... наверняка то, чего я боялся раньше, теперь воспринимается иначе...
Ой, да и ладно! Нужно же двигаться вперед, правда? Я вскочил, быстро сбросил верхнюю одежду и с решимостью воина, идущего на смертельно опасное задание, швырнул её на пол.
— Юй Цзин!
Юй Цзин смотрел на меня взглядом полным ожидания. Глаза его сощурились, как у хитрого кота, на губах заиграла странная улыбка. Его выражение заставило меня в очередной раз задуматься: почему из нас двоих лис именно я?
— Я иду купаться!
Юй Цзин пристально уставился на меня. Поверьте, если бы глаза умели харкать кровью — сейчас именно это и произошло бы.
***
В нескольких сотнях метров вниз по склону текла небольшая речка. Я давно приметил её во время охоты.
Юй Цзин с крайне мрачным видом отказался идти со мной и заперся в комнате. Уходя, я ещё слышал, как он там что-то обиженно бормочет и скрежещет зубами. Почему он такой — я не знал, но сочувствия он у меня не вызывал.
Речушка была мелкой, в самом глубоком месте едва по пояс. Это была одна из причин, почему я выбрал её. Я с детства боялся воды и не знал, что на свете существует такое занятие, как плавание. В прошлый раз, когда я спускался с горы, я увидел группу голозадых детей, бегущих к реке. Поначалу я решил, что это массовое самоубийство, а потом узнал, что это называется «купаться».
В самом деле, если погрузиться в холодную воду, никакая жара не страшна.
Я стоял у воды и снова и снова подбадривал себя этими мыслями. Однако сила привычки — страшная вещь. Я просидел на речной гальке целый час, опустив в воду только ноги. Желание залезть в воду было, но смелости не хватало.
Рыбы сначала шарахались от моей тени, но вскоре поняли, что я не рискну залезть в воду, и окончательно обнаглели. Плавали прямо перед носом и время от времени презрительно махали хвостами. Чем, интересно, эти рыбы так гордятся? Какие-то холоднокровные, а я, между прочим, млекопитающее! В пищевой цепочке я на несколько ступеней выше!
Набравшись смелости и пользуясь тем, что вода была неглубокой, я решил ловить рыбу голыми руками. Как ни крути, я первоклассный охотник. Нет причин, по которым я не смог бы стать рыбаком! Очень быстро жизнь объяснила мне значение выражения «каждому своё». В воде ведь нельзя расставлять ловушки, как в лесу. Рыбы выглядели глуповатыми, но были скользкими и ловкими. Поймать их оказалось невероятно трудно.
Хотя всему остальному я учусь медленно, но умению сдаваться я научился быстро.
— Наверное, будет разумнее сначала сплести сеть. Надо использовать сильные стороны. — утешил я себя и повернул обратно к берегу.
И тут — то ли камень сдвинулся под ногой, то ли я наступил на какую-то проклятую рыбину — нога соскользнула, и я рухнул в воду. Пока я стоял, течение не казалось сильным, но стоило мне упасть... как поток тут же закрутил меня. Я мгновенно потерял ориентацию и уже не понимал, где север, где юг. Меня тащило по воде, переворачивало и крутило. Утонуть я не мог, но и выбраться тоже. Не знаю, сколько времени прошло и как далеко меня унесло.
Когда я уже почти смирился с тем, что остаток жизни проведу, беспомощно барахтаясь в реке, кто-то вдруг схватил меня за воротник и вытащил на берег.
Лежа ничком на берегу и жадно хватая ртом воздух, я украдкой взглянул на своего спасителя. Даос с удочкой, с лицом младенца и волосами белыми как у журавля источая ауру бессмертного, с улыбкой смотрел на меня.
— Даос, спасибо вам. — Я искренне поблагодарил его. Сначала хотел назвать его дедушкой, но потом подумал, что после тысячи лет сна трудно сказать, кто из нас старше. Поэтому остановился на «даосе».
— Малец, лучше бы книжки читал или дрова рубил. Зачем ты изображал рыбу и катался по воде? Ты всю спокойную ци этой реки взбаламутил.
Даос взмахнул удилищем, леска прочертила в воздухе сверкающую дугу. Красота! У меня аж слёзы навернулись на глаза — такой стиль, такое благородство! Вот это и называется «человек, вставший на путь дао»! Хотя он немного ворчлив, но по сравнению с ним и Юй Цзин, и мой наставник выглядели какими-то праздными прожигателями жизни.
Сказав это, даос больше не обращал на меня внимания и продолжил ловить рыбу. Я в два счёта снял штаны, обувь и носки и приготовился сушить их на солнце. Когда я снимал обувь, из неё выкатился серовато-белый предмет и закатился в щель между камнями. Я покопался и извлёк его — это оказалась одна из пилюль, которые варил учитель. Юй Цзин говорил, что ему одному меня вполне достаточно, а потому, чтобы я не находил ему новых соперников он отобрал у меня все пилюли. Значит, одна закатилась в обувь. Вот почему, когда он считал, количество не сходилось.
И тут мне вдруг ударило в голову. В памяти всплыли старинные истории о том, как лисы-оборотни отплачивают людям за доброту. Мне тоже захотелось хоть раз стать героем такой легенды.
— Эй, послушай, — сказал я, вскакивая на ноги. — Ты спас меня, и я хочу отплатить тебе. Я — лис-оборотень.
Даос оглядел меня с головы до ног. Я гордо выпятил грудь. Он покачал головой:
— Предлагаешь себя в жёны? Не стоит. У тебя и фигура не такая привлекательная, как у меня.
Да кто вообще собирался жертвовать собой ради благодарности за одно спасение?! Даже если бы ты согласился, я бы уж точно не стал! К тому же твое тело сухое и жилистое, как у старой курицы, — с чего бы ему быть привлекательнее моего?
От возмущения у меня перехватило дыхание.
Даос продолжал удить как ни в чём не бывало. Но я не сдавался и подбежал к нему:
— Эй, я серьёзно. Я дам тебе пилюлю, она очень полезная. Я одной такой пилюлей превратил осла в человека!
Даос повернул голову влево.
— Я правда хочу отблагодарить тебя!
Даос повернул голову вправо.
— Попробуй, очень полезная штука, — не унимался я.
Даос закрыл глаза и тяжело вздохнул:
— И зачем только я выудил этого зануду? Если хочешь меня отблагодарить — прыгни обратно в реку и плыви дальше по течению.
Я заглянул в корзину даоса. Там плавало несколько рыбёшек. Чтобы не наплодить ещё одно бедствие, я специально выбрал самую красивую:
— Уважаемый даос, смотри. Раз тебе нравятся рыбы, — я засунул пилюлю в рот рыбине, — я дам тебе компаньона!
Десять секунд, двадцать секунд, минута... Никаких изменений.
— Ну и как, малец? — Даос усмехнулся, даже не повернув головы.
Я присел на корточки перед корзиной и стал пристально наблюдать. Рыбка вдруг заметалась, обдав меня водой с головы до ног. Я радостно закричал:
— Сейчас получится! Сейчас она превратится в человека! Она... Она мечется всё сильнее! Скорее посмотри, что с ней!
Даос приблизился, посмотрел и, нахмурившись, выдал вердикт:
— У неё несварение желудка.
...
Через сорок минут рыбка успокоилась и снова степенно плавала в корзине.
Я был совершенно сбит с толку. Даос, видимо, понял, что я не шучу.
— Малец, у тебя совсем нет здравого смысла. Пилюля, способная добавить несколько сотен лет культивации, появляется лишь по счастливому стечению обстоятельств. Такие вещи обязательно излучают сияние. Разве она могла выглядеть вот так?
Но ведь... Но ведь я действительно превратил Сяо Хэя в человека! Не может быть, чтобы она не действовала! Разве что... Сяо Хэй стал человеком вовсе не из-за моей пилюли.
Как только эта мысль пришла мне в голову, посреди летней жары меня вдруг пробрала дрожь.