Глава 14
Говорят, в тот день свидетелями были только Юй Цзин и его единственная младшая сестра по школе Юнь Чай. Но вскоре после этого Юй Цзин изгнал Юнь Чай и под страхом смерти запретил ей приближаться к любому, кто занимается совершенствованием. Причина осталась неизвестной. Ходили слухи, что Юнь Чай была безумно влюблена в Юй Цзина и, разбитая горем, покинула Пинсинья и больше о ней никто ничего не слышал. Здесь Сяо Хэй бросил взгляд на спящую красавицу:
— По слухам, Юнь Чай была несравненной красавицей, любила жить в холодных местах и превосходно разбиралась в алхимии. Ну, вот, наверное, она и есть.
То, что у этой красавицы оказалось такое печальное прошлое, вызывало куда больше вздохов сожаления, чем даже косоглазое Небесное Око.
Пока я пребывал в задумчивости, Сяо Хэй нахмурившись осматривал пещеру. Кроме серебряных ножниц, женских безделушек, румян и прочих принадлежностей на низкой сандаловой подставке возле возвышения, здесь лежала только перевёрнутая нефритовая бутылочка из белого жадеита и несколько разбросанных жёлтых листков бумаги. Больше ничего.
— Эй, ты ведь хочешь снова увидеть Юй Цзина? — вдруг грубовато спросил Сяо Хэй.
Я кивнул.
— Если отдашь мне это, я помогу тебе, хорошо?
Он указал на красный нефрит, который уже висел у него на поясе.
— Ты можешь спасти Юй Цзина?! — обрадовался я. А что касается нефрита — он всё равно Юй Цзина, так какая разница.
— Забирай, забирай, бери хоть сейчас!
— Договорились.
Сяо Хэй прищурился и одним движением опрокинул меня на возвышение.
— Ложись.
Я послушно лёг, хотя никак не мог понять, почему для спасения Юй Цзина мне нужно лежать.
Сяо Хэй схватил стоявшую рядом нефритовую бутылочку, одной рукой зажал мне нос. Я только открыл рот, чтобы спросить, что происходит, как в горло хлынула какая-то горькая и отвратительная жидкость.
Меня тут же замутило. Ладонь Сяо Хэя накрыла мне рот. Как бы я ни бился, он не отпускал, заставляя проглотить всё до последней капли. Я начал подозревать, что он просто мстит мне за пилюлю, которую я когда-то скормил ему.
Холодная жидкость скользнула в желудок, замерла на мгновение, и тут же ледяная волна разлилась от груди во все стороны, температура тела стремительно падала. Я попытался подняться, но не смог даже пошевелить пальцами. Сяо Хэй, что ты мне дал?! Я с ужасом смотрел на него. Увидев, что я не в силах сопротивляться, Сяо Хэй убрал руку, небрежно швырнул бутылочку и загадочным тоном произнёс:
— Не бойся, ты скоро его увидишь.
Я попытался сопротивляться, хотел спросить Сяо Хэя, на чём основаны его слова! Но сознание, вместе с уходящей температурой, тоже начало рассеиваться. Я погрузился в хаос — как будто вернулся в очень далёкое прошлое. Перед глазами начали возникать смутные, размытые образы — одни знакомые, другие нет. Бескрайнее небо, заросли кустов, трава. Казалось, моя душа больше не скована телом и начала парить. Сначала в ушах стояла тишина, потом стали слышаться слабые звуки, а затем вдруг зазвенели мечи и копья, будто я оказался посреди кровавой битвы. Потом шум постепенно затих, завыл ветер — пронзительно и жалобно. Потом стих и ветер и снова воцарилось безмолвие.
Меня словно подхватила тёплая тьма и потянула вниз, всё глубже и глубже. Я начинал забывать — всё забывать. Забыл, кто я, забыл, куда иду. Ничто меня не держало, я просто падал всё ниже и ниже...
Юй Цзин!
В тот миг, когда всё уже готово было исчезнуть, это имя внезапно вспыхнуло в сознании. Я захотел его увидеть, очень захотел увидеть. Сознание внезапно прояснилось, уютная тьма и тепло мгновенно рассеялись, я рухнул в ледяной холод, и, сопровождаемый душераздирающим воплем, открыл глаза!
Голова кружилась. Руки и ноги были ватными. Я даже не мог их поднять. Изо всех сил стараясь дышать ровно, я попытался отыскать взглядом Сяо Хэя, но его не было.
Тело ещё не слушалось, но я изо всех сил вращал глазами. Вокруг по-прежнему было светло, я всё ещё лежал на возвышении, окружённый холодом. Только Сяо Хэя и Юнь Чай не было видно. Неужели Сяо Хэй, позарившись на красоту Юнь Чай, напоил меня и уволок красавицу? Нет, не похоже. Взгляд, которым Сяо Хэй смотрел на Юнь Чай, никак не назвать «вожделеющим».
— Сяо Хэй? — позвал я. Голос эхом разнёсся по пустой пещере. Ответа не было. Он ушёл? Прошло много времени, тело начало потихоньку согреваться. Я с трудом сел:
— Ай!
Оказалось, я придавил рукой собственные волосы. Я опустил голову — Что за дела! Когда я успел отрастить такие длинные волосы? Чёрные, рассыпались по каменному полу — не меньше двух-трёх чжанов длиной (около 7-10 метров). А ведь Юнь Чай совсем недавно их обрезала! И хотя это были мои собственные волосы, выглядели они отвратительно. Я взглянул на руки — ужас! Ногти выросли такие длинные, что Старый Чёрный Горный Демон позавидовал бы.
Я вспомнил, что на нефритовой подставке рядом были ножницы. Я взял их — они проржавели насквозь. Проще ногти отламывать руками, чем резать ими!
Что же за дрянь скормил мне этот Сяо Хэй?! Если ему было жалко мои короткие волосы, существовали и другие способы помочь! Я в ярости вскочил и принялся бороться со своей непомерно длинной шевелюрой. В конце концов я просто сжёг её.
Сяо Хэй... Ну, погоди! Попадись ты мне, и я заставлю тебя проплыть весь путь по мосту Найхэ в облике осла!
Думая одновременно о Юй Цзине и о том, какую месть придумать Сяо Хэю, я кое-как спустился с возвышения. Сделав несколько шагов, я заметил на светящейся стене бесчисленные зарубки в виде иероглифа «чжэн». Первые выглядели криво и неуклюже, будто их выводил ребёнок, только начавший учиться писать. Но дальше почерк становился всё увереннее, пока не превратился в мощную, размашистую каллиграфию.
Но кому вообще пришло в голову вырезать на стене столько «чжэн»? Какая скука! Я, шатаясь, направился ко входу. Вдруг послышались лёгкие шаги. Неужели Сяо Хэй вернулся? Не знаю, откуда взялись силы, я схватил стоящую рядом вазу и высоко поднял её над головой, собираясь устроить ему тёплую встречу.
Ю-ю-ю-ю-ю-ю-ю-ю-ю-ю-ю-ю-ю-ю-ю-ю Юй Цзин!
Повернувшийся человек был одет в серебристое одеяние. Двигался спокойно и изящно. В уголках глаз таилась улыбка. Утончённый и благородный. Кто ещё это мог быть, если не Юй Цзин?!
Я так опешил, что не успел остановиться и ваза полетела по намеченной траектории. Ваза с грохотом разбилась о пол, а я в ту же секунду оказался зажат в тёплых объятиях.
Никогда бы не подумал, что человеческое тепло и ровное биение сердца способны подарить такое чувство покоя.
Чья-то рука легонько пригладила мои волосы:
— Ты так настрадался. — Шёпот у самого уха вызвал в памяти все мои несчастья последних дней. Но раз всё кончилось хорошо, значит, Сяо Хэй меня не обманул.
Я отвлёкся, и в это мгновение влажное, жаркое сбивчивое дыхание Юй Цзина коснулось моего лица. Тёплые губы прильнули к моему лбу, замерли на переносице, скользнули вниз... К счастью, я сориентировался достаточно быстро и подхватил его подбородок снизу вверх:
— Только очнулся и уже о чём думаешь!
Юй Цзин горько улыбнулся и чуть отстранился.
— Я скучал по тебе, — тихо сказал он.
У меня в горле перехватило. Я снова не мог вымолвить ни слова.
Юй Цзин коснулся своим лбом моего и заговорил тихо и нежно:
— Разрешишь мне скучать по тебе? Мм?
Я смущённо забормотал:
— Разве я могу тебе запретить?
Юй Цзин улыбнулся. Казалось, я целую вечность не видел его прекрасной улыбки. Он посмотрел мне прямо в глаза, потом внезапно приблизился и легонько лизнул кончик моего носа. Сердце дёрнулось. Щёки вспыхнули. Внутри зазвучал сигнал тревоги: слишком странная атмосфера, и поза, в которой он меня держит в своих объятиях, тоже слишком двусмысленна. Это нехорошо, совсем нехорошо.
— Юй... Юй Цзин, я ведь мужчина, — пробормотал я, пытаясь оттолкнуть его.
Юй Цзин задумчиво посмотрел на меня.
— Я человек, ты лис. Меня даже разница видов не смущает. С чего бы меня смущал пол?
Логично, но...
Вдруг я вспомнил о спасительной соломинке:
— Я... я ещё несовершеннолетний! Тебе нельзя! — подчеркнул я. — Это правило вашей школы.
Юй Цзин неожиданно отпустил меня. Но выглядел вовсе не разочарованным.
— Ты не задумывался, почему я вообще оказался здесь?
— Тебя спас Сяо Хэй? — осторожно спросил я. Хотя меня самого удивляло, откуда у Сяо Хэя такие способности.
— Ты внимательно смотрел на зарубки на стене?
— Там одни иероглифы «чжэн». — честно ответил я.
Юй Цзин поднял взгляд на стену.
— Верно. Но каждая черта означает один год. Всего здесь тысяча сто двадцать три черты. Первые тысяча четыре сделал Сяо Хэй. Последние сто девятнадцать — я.
Я почувствовал, как вспотели ладони.
— Что... это значит?
Юй Цзин повернулся ко мне и спокойно улыбнулся.
— Это значит, что я проспал тысячу четыре года. А проснувшись, ждал тебя здесь ещё сто девятнадцать лет.
Постой-ка, постой! Что происходит? Я ничего не понимаю!
Я схватил Юй Цзина за воротник:
— Немедленно объясняй! Сейчас же объясняй!
Юй Цзин слегка кивнул.
— Не спеши. Сядем и поговорим.
Он взял меня за руку, привёл обратно на возвышение, легонько сдул пыль и усадил. Потом сжал мою руку в своей — тепло проникло сквозь кожу, и у меня на мгновение голова пошла кругом.
Юй Цзин, блестя чёрными глазами, пристально посмотрел на меня:
— Ты сначала пообещай, что не будешь злиться, хорошо?
Если бы кто-то другой попросил меня так, я бы, наверное, сразу согласился... Но с Юй Цзином, учитывая его хронически плохое поведение, нужно было подумать несколько раз...
Но Юй Цзин умолял меня. Он не говорил ни слова, но его чёрные влажные глаза продолжали умолять. А я всё медлил с ответом. И тогда в этих прозрачных глазах медленно начала собираться влага. Моё сердце размягчилось какой-то невидимой силой, и я кивнул.
— Длительное отделение души от тела — великий запрет. Я слишком долго пользовался этим приёмом, полагаясь на свою силу, и в итоге растратил тысячу лет совершенствования. Поэтому впал в сон, из которого никто не мог меня вывести. Единственный способ — проспать тысячу лет и восстановиться.
— Но ты говорил, что тебя можно спасти!
— Я солгал.
Юй Цзин продолжил:
— Бу Сы твёрдо решил уйти в затворничество навсегда. Я понимал, что ты останешься совсем один. Тебе было бы тяжело. Я хотел отправить тебя вниз с горы, но боялся, что тебя будут обижать. Поэтому дал тебе знак главы нашей школы...
— А!
Я вдруг вспомнил.
— Этот красный нефрит настолько важен?! Я отдал его Сяо Хэю!
— Красный нефрит?
Юй Цзин задумался.
— А-а, тот. Я купил его на уличном лотке. Стоил десять лян серебра.
Ух ты! Госпожа Юнь — недаром младшая сестра Юй Цзина — оценила просто блестяще, до единого ляна!
— Я дал тебе его только для отвода глаз. Если что-то случится, украдут прежде всего его.
Юй Цзин улыбнулся.
— А настоящий знак — это пояс, который я тебе дал. Ученики нашей школы, увидев его, присмотрят за тобой. С ним я мог быть спокоен.
— И это называется «спокоен»? Наивный! В мире полно злых людей!
— Но самые плохие находятся в моей школе.
Юй Цзин рассмеялся и крепче сжал мою руку.
— Цзиншань — место, где собираются самые разные удивительные личности. Встретил бы ты моих учеников или нет — неважно. Ты всё равно пережил бы много интересного, нашёл бы друзей, отвлёкся. И даже если бы понял, что спасти меня невозможно, тебе не было бы так одиноко и больно. Разве нет?
— Ты сделал это ради меня?
— Но ведь ты встретил Юнь Чай и Сяо Хэя? Чайная понравилась? Кстати, название придумал я. — Юй Цзин перевёл разговор, не ответив прямо на мой вопрос.
Ну конечно.
Такое дурацкое название мог придумать только он.
— Какие у тебя были отношения с Юнь Чай? — Не удержался я.
— Ты что, ревнуешь к событиям тысячелетней давности? — Юй Цзин щёлкнул меня по носу. — Юнь Чай — моя младшая соученица, и всё. Просто очень упрямая. Именно поэтому я запретил ей приближаться ко мне. Тогда об этом знали все.
— Но она выглядела такой красивой... такой жалкой... — вспоминал я нашу первую встречу.
— Если бы не пояс на твоей талии, она бы давно расчленила тебя. — Юй Цзин потряс мою руку. — Она умна и сообразительна. Услышав твой рассказ и увидев у тебя на поясе мой знак, она поняла, что всё правда. Она искусна в приготовлении пилюль. Это она приготовила «Десять дней — один сон» и приняла его сама.
— Зачем ей это? — не понял я.
— Наверное, посчитала, что тысяча лет без меня — слишком много, и решила через тысячу лет встретиться со мной снова, — усмехнулся Юй Цзин.
— Самовлюблённый!
— Да. Но после встречи с тобой я теперь люблю только тебя.
Он снова придвинулся слишком близко. Я видел, что он сейчас постоянно не упускает случая сказать что-нибудь чересчур нежное. Мне стало неловко, я отвернулся:
— А дальше?
— Сяо Хэй тоже был очень сообразительным. Он почти сразу всё понял и поэтому напоил тебя зельем. И угадал правильно. «Десять дней — один сон» заставляет тело проживать десять дней за один день сна. Так что сейчас твоё тело соответствует примерно ста с лишним годам развития. А вот твой возраст, если считать честно, уже перевалил за тысячу лет.
— А где сейчас Сяо Хэй? Где Юнь Чай?
Юй Цзин вздохнул.
— Жизнь демонов редко превышает тысячу лет. Когда я очнулся и пришёл сюда, Сяо Хэй уже был глубоким стариком. Полгода он навещал меня каждый год и оставлял на стене новую черту. Он понимал, что вы больше не увидитесь. Поэтому попросил передать тебе спасибо за ту пилюлю.
Сяо Хэй...
Этот нелепый Сяо Хэй, словно случайно попавший в чужую историю...
Его больше нет?
Я поспешно спросил:
— А Юнь Чай?
На самом деле мне было не так уж важно знать, что с ней, просто иначе я бы расплакался.
— Она проснулась на десять с лишним лет раньше тебя. Но я однажды запретил ей приближаться ко мне. Поэтому пока я оставался здесь, она должна была уйти.
Юй Цзин снова вздохнул.
— Прошла тысяча лет, а она совсем не изменилась.
Я замолчал. Пожалуй, я даже немного мог понять чувства Юнь Чай.
— Кстати! А мой учитель? —спросил я.
— Пещера Бу Сы давно разрушилась. Я пытался искать его с помощью заклинаний, но не нашёл никаких следов. Скорее всего, он уже вознёсся.
Юй Цзин мягко похлопал меня по плечу.
На душе стало тяжело. Очень тяжело. Словно проснулся после долгого сна и обнаружил, что потерял всё. Наставник, Сяо Хэй, тётушка из чайной, дети, многие, кого я видел всего раз, — всё это теперь стало воспоминаниями. Это ощущение было очень неприятным, мне вдруг стало холодно. Казалось, пещера становится всё холоднее и холоднее. Хорошо, что рядом был Юй Цзин, живой, с человеческой теплотой, которая дарила спокойствие. Я потянулся к его рукаву, прося обнять.
Юй Цзин с заботой обнял меня:
— Пойдём. Вернёмся туда, где ты когда-то жил. Правда, за тысячу лет здесь было несколько сильных землетрясений. Ты, наверное, уже ничего не узнаешь.
Как я добрался до нашего прежнего места, совершенно не помню. Помню только тёплые объятия Юй Цзина — по сравнению с прошлым путешествием это было гораздо удобнее.
Стоя среди зарослей перед скалой, я не находил никаких следов того, что здесь когда-то стоял дом. Оказалось, тысяча лет — это так много, что всё, что я знал, исчезло без остатка. Лишь по обломкам обвалившихся скал можно было догадаться, что здесь наставник обычно проводил свою зимнюю спячку. А то место, где я стоял, было тем самым домом, где я впервые встретил Юй Цзина. С того снежного, холодного дня прошло целое тысячелетие.
Юй Цзин действовал очень быстро. Я впервые понял, как удобно с помощью магии строить дом. По его словам, это было заклинание изгнания демонов. Но я видел только, как дом быстро построился сам собой.
— Юй Цзин, тебе пора идти, — сказал я, когда всё было устроено.
— Идти? — Взгляд Юй Цзина похолодел. — Ты хочешь, чтобы я ушёл?
— Ну да. Возвращайся на Пинсинья. Если снова начнёшь отделять душу от тела, опять уснёшь на тысячу лет. Второго раза я точно не переживу.
Напряжённое выражение лица Юй Цзина сменилось облегчением. Он погладил меня по голове:
— Думаешь, Пинсинья тысячу лет мог оставаться без главы? Давно уже нашёлся кто-то на моё место.
— А?!
Юй Цзин улыбнулся и сладко потянулся.
— Так даже лучше. Теперь мы оба свободны.
Солнце в полдень заливало всё вокруг. Через тысячу лет лето было таким же тёплым и приятным. Юй Цзин, окутанный золотыми лучами, сиял своей пленительной улыбкой. От его улыбки на сердце стало спокойнее. Я тоже невольно улыбнулся. Пусть время стало чужим, пусть место стало чужим, но пока мы рядом друг с другом, всё не так уж плохо.