Глава 13
Что бы вы сделали, если бы прямо перед вами, на расстоянии трёх чи и двух цуней, стоял совершенно голый красавец?
Если бы я был влюбчивой дурочкой, то пустил бы слюни и бросился на него. Будь я добродетельной женой — бросился бы наутёк. Будь я знатной барышней — ахнул и упал бы в обморок. Будь я тощим книжным червём — непременно сочинил бы стихи об открывшейся взору прекрасной весенней картине...
Но я ни то, ни другое, ни третье. Поэтому я оглядел его сверху донизу, потом снизу доверху, повторил ещё раз, и ещё... пытаясь связать стоящего передо мной красавца с той старой ослиной мордой, что была только что. И закончил тем, что с отчаянным воплем рухнул на землю:
– Мама дорогая! Да это же чистой воды обман!
Я начал подозревать, что истинное назначение пилюли, которую когда-то изготовил учитель, — пластическая хирургия. А прибавление духовной силы просто побочный эффект.
Мощная босая ступня отправила меня на землю. Осёл есть осёл. Даже став человеком, он продолжал лягаться. От дурных привычек так просто не избавишься.
– Что ты натворил! — в низком голосе слышалась плохо скрываемая ярость.
Ишь ты! Даже голос из старой ослиной глотки превратился в такой привлекательный!
– Я дал тебе пилюлю, которая увеличивает духовную силу. Смотри, ты ведь без всяких усилий обрёл человеческий облик. Не нужно меня слишком благодарить, просто спустись со мной в колодец, – сказал я, собирая волю в кулак и стараясь не пасовать перед его свирепым взглядом.
– А я, по-твоему, хотел становиться человеком?! – Он вскочил и бросился на меня. Смуглая кожа, длинные ноги, широкие плечи, отчётливо очерченные мышцы... Какая фигура! Эй, не ходи так! Всё же видно!
Он схватил меня за воротник, его красивое лицо приблизилось вплотную.
— Паршивый лис, я тебе этого не прощу!
— Подожди-подожди! Подумай хорошенько! Быть человеком очень выгодно! В прежнем виде тебе, наверное, даже ослицу было бы трудно охмурить. А с такой внешностью ты сможешь покорить благородных девиц хоть из Сучжоу хоть из Ханчжоу! Ты должен смотреть дальше, шире, глубже...
– А я вижу только то, что перед глазами! – Он усмехнулся и протянул руки к моему вороту. Рывок и пуговицы вместе с завязками разлетелись в разные стороны. Над горой Цзиншань в очередной раз раздался мой душераздирающий вопль.
Через полчаса я, совершенно голый, лежал в траве и тихо всхлипывал.
— Как ты мог так со мной поступить... У-у-у...
Он довольно потёр нос.
— Неплохо сидит.
...
— Только коротковато.
— Да как ты ещё смеешь жаловаться! Немедленно верни мне одежду!
Этот проклятый осёл не просто раздел меня до нитки — он сам надел мою одежду! Даже красный нефрит, который дал мне Юй Цзин, отобрал. И ещё смеет говорить, что ему удобно! Конечно удобно — одежда у меня хлопковая! Но сейчас раннее утро, холодно! А если я простужусь?!
Разумеется, я снова проиграл его огромной ножище. В конце концов, в телосложении мы слишком разные!
Ненавижу! Почему я должен быть лисом-оборотнем?!
Возмутительно! Почему наставник не скормил ту пилюлю слону?!
(Бу Сы: Эй! Я вообще-то жил в горах, откуда бы там взяться слону?!)
– Имя, – сказал он.
– Не скажу, – огрызнулся я.
– Моё имя! – рявкнул он.
– Ты что, память потерял? – Вот это да! Побочных эффектов у пилюли, оказывается, ещё больше, чем я думал!
– Я дикий осёл! – У него на лбу вздулась вена.
– Хочешь, чтобы я тебе имя придумал?
– Ты даже правил не знаешь, а уже насильно влил мне в глотку эту дрянь! – Вена раздулась в кубическую степень.
– Сяо Хэй, – немедленно предложил я. Наставник, когда заводил котёнка или щенка, всегда называл его Чернышом. И я не хотел нарушать традицию. К тому же было ещё одно веское соображение: – Дурацкое имя — легче жить.
Он отвернулся и замолчал. Я не видел его лица, но предположил, что всю его голову залило вздувшимися венами. Довольно долгое время спустя, когда его ярость немного улеглась, он поправил одежду и ушёл. Я кричал ему вслед, но он даже не обернулся. Неужели ему настолько не понравилось имя?
И что же мне теперь делать? Не надо было превращать Сяо Хэя в человека. По крайней мере, тогда одежда была бы при мне. А теперь я сижу голый в кустах, прикрытый одной только тряпкой, и боюсь, как бы кто не увидел — позор-то какой!
Подул утренний ветерок, и у меня по коже побежали мурашки. К счастью, сейчас лето, иначе я бы точно простудился.
Внезапно мои чувствительные уши уловили чьи-то шаги. Неужели это девушки поднялись в горы за цветами? Хотя я сомневаюсь, что в этой паршивой дыре под названием Цзиншань вообще водятся такие благородные создания, как цветы. Но шаги приближались, и у меня не было времени на академические размышления.
Что делать? Что делать? Что делать?
Я лихорадочно оглядывался. Вокруг не было ничего, чем можно было бы прикрыться. Даже кусты едва доходили мне до колена. Шаги были уже совсем рядом. Ещё один поворот, и они меня увидят.
Мой взгляд сам собой упал на колодец.
Шаги приближались. Я уже мог представить себе визг, который раздастся, когда меня увидят. В конце концов, я и так собирался туда... Интересно, больно ли будет... Шаги всё ближе. Времени нет, настоящий мужчина должен действовать без колебаний! Не раздумывая больше, я прыгнул в старый колодец. Краем глаза успел заметить того, кто появился из-за поворота. Сяо Хэй...
Он стоял с узлом одежды в руках и ошарашенно смотрел, как я сигаю вниз. Я с грохотом рухнул на дно. Голова пошла кругом. И тут сверху донёсся спокойный голос Сяо Хэя:
— Вот уж действительно добродетельная дева.
Я в ярости уже открыл рот, чтобы обругать его за бессердечие, как мне в лицо что-то прилетело. Моя одежда!
– Ну вот, вещи я тебе вернул, мы квиты. Прощай, – Лицо Сяо Хэя мелькнуло в круге неба над колодцем. Солнце уже поднималось, но из-за света за его спиной лицо казалось совершенно чёрным. Я ещё сильнее убедился, что выбрал ему правильное имя.
— Сяо Хэй, не уходи! — поспешно закричал я. — Тебе не нравится это имя, да? Хорошо, я поменяю! Будешь Сяо Баем(Беляш)!
Лицо снова появилось над краем колодца. Замечательно! Он ещё не бросил меня! Со слезами на глазах я замахал ему рукой.
Сяо Хэй покачал головой.
— Я беру назад свои последние слова. Всё же лучше нам больше не встречаться. Прощай.
— Сяо Хэй, бесчувственная ты скотина! Я помог тебе увеличить духовную силу и сделал пластическую операцию, а теперь ты собираешься клеиться к девушкам и бросаешь меня одного гнить на дне колодца?! Где твоя совесть?! Ты уходишь вот так просто?! Да ты вообще человек?.. Тьфу! Ты вообще осёл?! —Я скакал по дну колодца и орал всё подряд, пока сам не перестал понимать, что говорю.
Я долго и пристально смотрел на узкий клочок неба над колодцем. Когда я уже почти отчаялся, сверху донёсся ленивый голос Сяо Хэя:
— Ну и намучился я с тобой. Отойди в сторону.
Я не успел понять, что он имел в виду, как солнечный свет перекрыла чья-то тень, раздался свист ветра и чьи-то ноги легонько опустились прямо мне на живот. От боли у меня в глазах потемнело. Всё, отключаюсь.
***
Что-то меня толкало.
Когда я очнулся, Сяо Хэй стоял надо мной. Я видел лишь его высокомерно поднятый подбородок, но всё равно вынужден был признать — выглядит он очень эффектно. Правда, способ будить людей у него отвратительный. Он то и дело тыкал меня в лицо носком ноги:
– Очухался, нет?
Опять ноги. От ослиных привычек не избавиться.
Сильная рука подняла меня с земли. Я поднял голову и встретился с парой глубоких чёрных глаз. До чего же красивые глаза... Тьфу, тьфу! Я поспешил напомнить себе: это же старый осёл, ни в коем случае не забывай! Хотя, с другой стороны, называть его старым ослом, пожалуй, слишком: я ведь не умею определять возраст ослов. Судя по внешности, он должен быть молодым — в самом расцвете сил.
Но глаза и правда красивые. Я не удержался и взглянул ещё раз.
Впрочем, глаза у Юй Цзина тоже очень привлекательные: чёткий чёрно-белый рисунок, живые, невероятно выразительные. Когда он смотрит на тебя, склонив голову набок, у него есть привычка слегка приподнимать бровь и коситься — этот взгляд крадёт душу. Сколько раз я засматривался на него, пока он не начинал свои фокусы. Впрочем, самые живые глаза у него бывали именно тогда, когда кому-то предстояло вляпаться в неприятности. Это был единственный недостаток.
– Эй, о чём задумался? – Сяо Хэй повернул мою голову в другую сторону: – Смотри сюда.
В боковой стене колодца обнаружился пролом. За ним тянулся чёрный туннель.
— После вас. — Я тут же проявил вежливость.
Ответом стал мощный пинок под зад и я влетел прямо в проход.
— Какой же ты грубый... — пробурчал я.
— Потише, — бросил Сяо Хэй. — Кто знает, кем на самом деле является та женщина.
— А кем она ещё может быть? Если после превращения она такая красавица, то, исходя из моего практического опыта...
Я посмотрел на Сяо Хэя, вспомнил старого осла и вздохнул.
— Значит, в истинном облике она должна быть настолько страшной, что бодрит лучше крепкого чая...
Если присмотреться, в темноте туннеля мелькали крошечные огоньки. Оказалось, это были светлячки. Пользуясь их слабым светом, мы осторожно шли вперёд. За очередным поворотом пространство внезапно распахнулось. Если раньше я не до конца понимал смысл выражения «другой мир внутри», то теперь понял его очень глубоко.
Перед нами раскинулась огромная пещера яйцеобразной формы. Она сияла ослепительным светом и источала пронизывающий холод. После темноты туннеля я едва мог открыть глаза. Это ведь подземелье! Откуда здесь столько света?
Прищурившись, я разглядел, что стены состоят из минералов с примесью каких-то необычных веществ. Они сами испускали мягкое свечение. А в скалах были вделаны огромные светящиеся камни, превращавшие пещеру почти в дневной мир.
Пол был белоснежным и прозрачным. Неизвестно из какого материала. Ступив на него, я почувствовал только ледяной холод. Холодно! Во всей пещере было ужасно холодно!
— Сяо Хэй, мы точно спустились в колодец, а не в ледник? — я поспешно отдёрнул ногу. — Здесь невозможно стоять.
— Смотри туда. — Он указал вглубь пещеры.
Свернувшись клубочком, на нём лежала... та самая красавица! И не в кошачьем облике — чему я очень обрадовался.
Но тут же мне стало любопытно:
— Мы так шумим. Почему она не просыпается?
– Любопытно — подойди, посмотри, – ответил Сяо Хэй, и в его глазах мелькнул странный блеск.
Я снова осторожно коснулся пола босой ногой. Ледяной холод тут же пронзил всё тело. Я отдёрнул ногу и принялся ее растирать. Если идти туда пешком, ноги отвалятся раньше, чем я доберусь.
— Сяо Хэй... – Мой взгляд упал на его чёрные шелковые туфли. Я прикинул, что в обуви, наверное, не так холодно, и бесстыже предложил: – Возьми меня на ручки!
Сяо Хэй вдруг улыбнулся. Я опешил. С тех пор как он стал человеком, он только хмурился, ругался, пинал меня и смотрел волком. Ни одного доброго выражения лица. А тут улыбнулся. Глаза слегка сузились, резкие черты лица смягчились. В улыбке появилась зрелая мужская привлекательность. Холодный свет пещеры скользнул по его профилю, очертив идеальную сияющую линию. Как там говорят? Одна улыбка — и падает город. Вторая — и рушится государство. Хотя я видел его близко уже не в первый раз, всё же вынужден был признать: Сяо Хэй действительно...
— Холодно? — перебил мои мысли Сяо Хэй.
Почему-то этот мягкий голос вызвал у меня мурашки. Я только кивнул.
Его улыбка стала ещё мягче.
— Мне тоже холодно.
Не успел он договорить, как обеими руками схватил меня за плечи и опрокинул на спину. Моё тело коснулось ледяного пола. Я задрожал всем телом. А Сяо Хэй, не теряя времени, добавил пинок. Не слишком сильный, но и не слабый. Я покатился по гладкой поверхности, но самое ужасное было впереди.
Глядя на меня, скользящего через всю пещеру, Сяо Хэй подпрыгнул. И точно наступил мне на спину. Использовав меня как опору, он легко перелетел прямо на возвышение. После выражения «другой мир внутри» я обрёл ещё более глубокое понимание слов «подножный камень».
Когда, перекатываясь и спотыкаясь, с онемевшими конечностями я наконец добрался до возвышения, Сяо Хэй уже задумчиво смотрел на красавицу.
— Сяо Хэй... – жалобно позвал я, собираясь пожаловаться на свою судьбу. Сяо Хэй посмотрел на меня взглядом, который говорил: «То, что ты жив, — уже счастье», и слова застряли у меня в горле.
– Она... – Я перевёл взгляд на красавицу. Она спала очень крепко. Двое мужиков стояли рядом и громко разговаривали, а она даже не пошевелилась. — Опасно так крепко спать. А если сюда зайдут плохие люди...
Сяо Хэй посмотрел на меня как на идиота. Потом покачал головой.
— Ты вроде бы тоже совершенствующийся. Но, похоже, вообще ничего не знаешь. Ладно, сегодня я проявлю доброту и проведу тебе урок.
Он отпихнул спящую красавицу в сторону ногой, усадил меня на её место и начал лекцию.
С незапамятных времён Пинсинья был местом пересечения инь и ян. Днём там царит предельная янская энергия, а ночью бурлит иньская. Демонов и нечисти бесчисленное множество. Для совершенствования место совершенно неподходящее. Но всегда находились чудаки, которые поступали наоборот. Они собирались там и в итоге создали целую школу.
Поскольку им постоянно приходилось делить территорию с демонами, ученики этой школы стали исключительно сильны в заклинаниях и особенно искусны в... скажем так... обращении с нечистью. Начав с уничтожения демонов ради самозащиты, они со временем дошли до того, что стали их укрощать и изгонять ради собственного удовольствия. Сейчас эта школа — сильнейшая в Поднебесной.
Но у неё был врождённый недостаток. Скорее всего потому, что люди, решившие заниматься совершенствованием в подобном месте, уже изначально были немного не в себе. А вступительные испытания в Пинсинья состояли исключительно из собеседования. Иными словами, если глава школы считал тебя симпатичным, тебя принимали. А главы школы из поколения в поколение отличались отвратительным характером. Учитывая принцип «рыбак рыбака видит издалека», через несколько поколений уровень заклинаний учеников становился всё выше, а уровень их характера — всё ниже. И хуже всех был именно глава.
Короче говоря, для всех людей, демонов и совершенствующихся Пинсинья был величайшим бедствием. А для самого Пинсинья величайшим бедствием был Юй Цзин. Проще говоря, он был бедствием среди бедствий. По слухам, вся школа уже давно обогнала демонов и стала первой общественной угрозой мира совершенствующихся.
После всей этой речи у меня голова пошла кругом. Да, Юй Цзин временами был немного вредным. Но чтобы настолько? Он ведь улыбался так мягко и тепло. Со мной всегда обращался заботливо. Совершенно не вязалось с образом главного бедствия мира.
Не дав мне времени подумать, Сяо Хэй продолжил лекцию.
Восемнадцать лет назад на Пинсинья произошло большое событие. Младший брат Юй Цзина по школе, Ли Шу, погиб от Небесного ока молнии— явления, случающегося раз в тысячу лет.
Увидев мой пустой взгляд, Сяо Хэй пояснил:
Небесное око молнии — это кара небес для демонов, настолько злых и могущественных, что никто не способен с ними справиться. На ясном небе внезапно собираются тучи, образуя огромное око. Из его зрачка вырывается молния. И неважно, сколько жизней ты совершенствовался и насколько велико твоё могущество — тебя уничтожит без остатка.
В то время Ли Шу был изгнан из школы. И как раз стоял рядом с Юй Цзином. – Сяо Хэй сокрушённо добавил: – На самом деле Ли Шу считался одним из самых тихих и безобидных людей в школе. По идее молния могла ударить кого угодно, только не его.
Поэтому в мире совершенствующихся быстро распространился слух:
На самом деле Небесное Око целилось в Юй Цзина. Просто промахнулось и случайно убило Ли Шу.
Небесное Око, которое появляется раз в тысячу лет, оказалось косоглазым. Поистине, трагедия, достойная глубокого сожаления.