Глава 11
После такого удара судьбы я мог только полулежать на каменном столе перед чайной, совершенно не двигаясь. На мой вид тётушка, разливавшая чай, нашла очень точное сравнение:
— Прямо как покойник, которого ещё не закопали.
Ну и что с того! Юй Цзин сейчас вообще валяется у меня дома и, наверное, уже начинает попахивать! (Кхм, хотя он ведь просто спит долгим сном.)
– Эй, парень! – звонкий голос прервал мои самобичевания. Я покосился в сторону. Это была та самая красавица. Гнев и жадность уже исчезли с её лица, и теперь она выглядела свежей и чистой, словно... словно... словно рёбрышки, сваренные в соевом молоке.
Если мне в голову пришло такое сравнение, значит, хоть мысли у меня и путались, желудок всё ещё работал исправно. С тех пор как я покинул дом, прошло больше суток, а кроме одной булочки я ничего не ел.
Передо мной поставили миску с чем-то жёлто-золотистым, ароматным, с несколькими белыми зёрнышками посередине. Я втянул носом запах.
Красавица кивнула на миску:
— Ешь.
От такого приглашения отказываться было бы невежливо. Я не стал церемониться и сразу принялся за еду.
Она уселась напротив, подперев подбородок руками. Её запястья, белые как молодой корень лотоса, то показывались, то скрывались под тонкими рукавами. Зрелище было весьма соблазнительное. Но в моём нынешнем состоянии даже самая прекрасная женщина уступала тарелке кислой капусты.
Красавица долго принимала эффектные позы, но я так и не поднял головы. Она нисколько не расстроилась и мягко спросила:
— Вкусно?
Я был слишком занят едой и смог только промычать что-то невнятное в ответ. Но красавица есть красавица — каким-то образом она меня поняла. Одобрительно потрепав меня по голове, она сказала:
— Всё-таки я прекрасно готовлю. Даже Плод Смерти и Разрушения Души с Водой Гибели Разума ты ешь с таким аппетитом.
У меня закружилась голова. Красавица невозмутимо смотрела на меня. Покушение! Убийство ради наживы! Я вскочил, сунул пальцы в рот и тут же начал выворачивать желудок наизнанку. Меня рвало так, что свет померк. Наружу вылетела не только каша, но, кажется, ещё вчерашняя булочка и вообще всё, что я ел последние несколько дней. Кто знает, что это за яд, но уже одно название звучит ужасно, надо выблевать все дочиста, чтобы не было последствий! С этой мыслью я снова засунул пальцы в рот.
— Буэээ!
– Ты такая жестокая! – После того как я изверг из себя даже желчь, я с негодованием обвинил её в коварстве.
Красавица изобразила невинность.
— Когда это я была жестокой?
— Ты хотела меня отравить и забрать мою подвеску! — возмутился я. Редкий случай, когда правда была на моей стороне, и упускать такой шанс нельзя.
— Никогда не слышала, чтобы кто-то умер от лотосовых семян с мёдом.
Она улыбнулась, и её глаза превратились в очаровательные полумесяцы.
— Ещё и оправдываешься! Ты сама только что призналась, что это какие-то там Плоды Смерти и Вода Гибели!
Красавица сверкнула глазами так, что я невольно съёжился.
— Просто мне нравится называть лотосовые семена Плодами Смерти и Разрушения Души, а мёд — Водой Гибели Разума. Есть возражения?!
— Нет...
Я снова возненавидел собственную привычку капитулировать перед сильными.
— И с чего ты взял, что если название ужасное, то это обязательно яд? — фыркнула красавица и наградила меня таким взглядом, что я окончательно сдулся. — Если мне захочется, я могу назвать тебя Умным Красавчиком. И что? Это тот же самый принцип. Название и реальность вообще могут не иметь ничего общего. Хмф. Не хочешь есть — не надо, я унесу.
Я настолько растерялся от её нравоучений, что только и мог кивать.
Она гордо поднялась. Но тут до меня дошло, что она не только заставила меня голодать ещё сильнее, но и окольным путём оскорбила мою внешность и умственные способности.
– Даже Юй Цзин так надо мной не измывался... – пробормотал я себе под нос, не смея перечить красавице.
Но неожиданно красавица остановилась:
– Юй Цзин? С Пинсинья?
Я кивнул, и теперь уже настала моя очередь удивляться.
С тех пор как мы познакомились, красавица всегда держалась очень высокомерно. Но теперь она вдруг замолчала. Её тонкие брови слегка нахмурились. В уголках глаз появилась тень печали. Эмоции были такими естественными, что её и без того ослепительная красота заиграла новыми красками. Это была хрупкая красота, вызывающая желание любить и защитить. У меня дрогнуло сердце.
— Так ты... его предназначенный человек? — спросила она. В её голосе смешались любовь и обида.
Я и сам не знал, кивать мне или отрицать, поэтому просто промычал что-то неопределённое.
— Вы...
Красавица долго молчала, прежде чем заговорить вновь:
— Я бы и хотела забыть... но не могу. И не хочу.
У меня внезапно заскрипели зубы. Этот Юй Цзин! У него есть такая красавица, что сердце разрывается от одного взгляда, а ему всё мало! Теперь вот свалился. Так ему и надо!
– Вы с ним... – попытался я расспросить о её с Юй Цзином прошлом. Тьфу, тьфу, вовсе не потому, что меня интересовала его прежняя развратная личная жизнь! Просто любопытство – оно у каждого в крови.
Лицо красавицы померкло:
— Всё это давно в прошлом. Что толку вспоминать? Этот бессердечный негодяй! Если ещё раз его увижу — изрублю на десять, нет, на двадцать кусков!
— Правильно! Полностью поддерживаю!
Собравшаяся было уйти красавица вдруг заинтересовалась и снова уселась за стол.
— Ладно, хватит обо мне. Зачем ты вообще сюда пришёл? Что за проблема такая, с которой даже Юй Цзин не может справиться?
Смотрите-ка, какие речи. Будто он всемогущий. Да я ведь именно потому и пришёл, что Юй Цзин сам оказался в беде! В конце концов мне пришлось действовать самому! Я был немного недоволен, но на вопрос красавицы ответил честно и подробно всё рассказал.
— Человек с такой же подвеской? — холодно переспросила она. — В мире больше нет никого с такой подвеской.
— Но ведь Юй Цзин сказал...
Она тут же перебила меня:
— Словам Юй Цзина лучше не верить даже на уровне знаков препинания!
Красавица метнула на меня сердитый взгляд, и мне осталось только поспешно опустить свою голову. Я послушно уставился в стол и подумал, что, похоже, случайно задел какую-то болезненную тему.
Она долго молчала, потом всё-таки заговорила:
– Хотя, на Пинсинья в последнее время действительно тихо. Так что про отделение души от тела может, и правда. – Тут красавица окинула меня взглядом и покачала головой, словно говоря: «И всё это – чтобы быть рядом с тобой?»
Я не нашёлся что ответить.
Красавица продолжила уже без всякого выражения:
— На месте любого другого он давно бы уже погиб.
Судя по её тону, Юй Цзина всё ещё можно было спасти. Я тут же придвинулся поближе и заискивающе спросил:
— Тогда... тогда что нужно делать?
Красавица закатила глаза.
– Хватит придуриваться. Что тут делать? Он же сам сказал: дать ему поспать тысячу-другую лет и всё само пройдёт. Через две тысячи лет он будет как огурчик.
Я кивнул, потом покачал головой. В её словах, кажется, был смысл, но что-то было не так. Осторожно, я высказал своё сомнение:
– Так ведь через две тысячи лет, когда Юй Цзин проснётся, меня уже не будет.
– И что с того? – возразила красавица. И этим вопросом поставила меня в тупик. Я только и мог, что мычать, не в силах выдавить слова.
– А скажи-ка, – красавица вдруг снова заинтересовалась, улыбаясь мне, – как ты думаешь, если Юй Цзин проснётся и обнаружит, что ты уже в земле, что он сделает в первую очередь?
Вопрос был непростой. Я долго размышлял и наконец ответил:
– ... Высечет труп.*
Лицо красавицы дёрнулось. Но она быстро взяла себя в руки, подняла чашку, сделала глоток воды и поставила её обратно. Затем встала.
— Лучше просто откажись от этой затеи.
Судя по всему, другого способа действительно не существовало. Я почесал затылок, не представляя, что теперь делать.
Красавица подошла ко мне, похлопала по плечу и наклонилась, словно собираясь попрощаться. Но вдруг застыла и с удивлением посмотрела на меня. В следующую секунду она подалась вперёд, обеими руками схватила мои волосы и буквально уткнулась в них лицом, глубоко вдохнув.
Я остолбенел.
Не поднимая головы, она пробормотала:
— Это мне кажется? От твоих волос пахнет им. Я скучаю по этому запаху... Очень скучаю... – её плечи задрожали. Сказано это было с такой глубокой нежностью, что у меня защипало в носу. И правда, от Юй Цзина исходил лёгкий, нежный аромат. Может, от долгого пребывания вместе и я пропитался этим запахом. У этой красавицы, при всём её скверном характере, нюх что надо. Вдруг я подумал: если Юй Цзин и вправду впадёт в долгий сон, его можно будет подвесить как ароматическое саше.
Красавица резко подняла голову.
— Эй!
— Что?
Меня напугал странный блеск в её глазах. Я попятился на два шага, но она крепко держала меня за волосы.
— Двадцать лянов!
... Опять началось!
— Я НЕ ХОЧУ СТАТЬ ЛЫСЫМ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Мой душераздирающий вопль разнёсся по округе. По громкости он перекрыл даже неумолчный стрекот цикад по обе стороны дороги. По диапазону — вспугнул всех летних птиц в округе. По продолжительности — заставил прохожих затыкать уши и разбегаться кто куда.
Когда мой крик наконец оборвался, в самый разгар полудня вся улица вдруг погрузилась в тишину. В этой мёртвой тишине какой-то бедный учёный проникся моментом и нараспев продекламировал:
«Вздымается тысяча гор —
а птицы над ними летать перестали,
Лежат десять тысяч дорог —
но только следов на них больше не видно*«
_____________________________________
П.п. ... 1) Высечет труп (в оригинале «鞭尸» – буквально «стегать труп плетью», древняя китайская казнь уже мёртвого тела как высшая степень мести).
2) Из стихотворения Лю Цзунъюаня «Снег на реке», где описывается полное безмолвие и отсутствие жизни)
Снег над рекой
Вздымается тысяча гор —
а птицы над ними летать перестали,
Лежат десять тысяч дорог —
но только следов на них больше не видно,
Лишь в лодочке старый рыбак
в бамбуковой шляпе, в плаще из соломы
Согнулся, закинув крючок,
а снег все идет, и река холодеет.
(пер. В. Рогова)