Глава 6
В присутствии такого проницательного человека, как Юй Цзин, притворяться дальше было бессмысленно, и я с величайшей неохотой открыл глаза. И тут же перепугался. Лицо Юй Цзина оказалось прямо передо мной — так близко, что я едва не подпрыгнул. Да зачем вообще подползать так близко?! Я поспешно вжался поглубже в постель.
— Шишу...
Юй Цзин придвинулся вплотную и начал легонько тереться кончиком носа о мою щеку:
— Твоего учителя давно изгнали из школы, так что я не совсем твой шишу.
— Юй-сюн...
— Всё ещё зовёшь меня так отчуждённо?
Он ловко скользнул на кровать и забрался ко мне под тёплое одеяло. Я почувствовал, как длинные гладкие пальцы скользнули по моей шее, едва ощутимо дразня.
Я неловко дёрнулся в сторону.
— Юй Цзин...
— Мм?
— А зачем ты расстёгиваешь третью пуговицу слева на моей рубашке?
Юй Цзин, который до этого прижимался ко мне, замер, поднял голову и несколько секунд ошеломлённо смотрел на меня. В следующее мгновение его красивые брови резко сошлись на переносице. А затем он сделал то, о чём я сам мечтал уже очень давно, но никогда не осмеливался. Он с размаху пнул лежащего без сознания учителя. Причём сделал это безупречно: точно, жёстко и при этом невероятно изящно. Я даже чуть не захлопал от восторга. Жаль только, техника слишком сложная — повторить я бы точно не смог.
Учитель от удара очнулся, мутно поднял голову и посмотрел на него. Юй Цзин схватил наставника за воротник и задал вопрос, которого я никак не ожидал:
– Лисы-оборотни взрослеют только к четырёмстам годам. Сколько ему лет?
Учитель ошарашенно уставился на него.
— Только ты знаешь его возраст. Говори! — в голосе Юй Цзина звучало явное раздражение.
— Семнадцать.
После ответа учитель вдруг просветлел лицом.
— А-а... точно. В школе ведь запрещено трогать детей...
Он покосился на меня и поправился:
— ...детёнышей.
На лице Юй Цзина появилось выражение, похожее на нервный спазм.
Я не очень понимал, о чём они вообще говорят, но, глядя, как Юй Цзина, будто сейчас рухнет в обморок, почему-то почувствовал огромное облегчение.
А вот учитель, наоборот, заметно оживился.
— Выходит, тебе придётся подождать ещё триста восемьдесят три года! Как и подобает главе школы — железная выдержка и невероятная сила воли!
Я прекрасно слышал, что учитель откровенно издевается над ним. Уже приготовился увидеть, как Юй Цзин взорвётся от ярости, но тот неожиданно улыбнулся.
Причём улыбнулся так мягко и ласково, что эта улыбка идеально подходила к его утончённому лицу.
— Бусы, а ты настоящий талант. Ты в совершенстве постиг главный принцип нашей школы: «считать чужое невезение собственным счастьем». И почему я тогда вообще согласился изгнать тебя из школы? Какая ошибка. Какая недальновидность! Нет, так нельзя. Талантливых людей нельзя упускать...
— Нет-нет-нет! Только не это! — поспешно перебил его учитель, яростно замотав головой. — У тебя нет права насильно возвращать меня в школу! Я ни за что не вернусь!
— Верно, права заставлять у меня нет, — вздохнул Юй Цзин. — Если ты не хочешь — я ничего не могу поделать. Но ведь я могу попросить кое-кого тебя переубедить? Думаю, кроме «него», кандидатов всё равно нет.
На слове «него» он особенно отчётливо сделал ударение. Лицо учителя мгновенно стало серым. Вот так кролик смотрит на волка, мышь — на змею, а я на Юй Цзина... Тьфу! Я его вовсе не боюсь!
— Ты... ты не можешь так поступить! Я... я только-только прожил спокойно каких-то десять с лишним лет!
На лице Юй Цзина появилось выражение, которое словами можно было описать примерно так:
«Если мне плохо — страдать будут вообще все».
— И вообще! Ты обещал не сообщать ему, что я жив! — почти взвизгнул учитель.
— Разумеется, обещал. И обещание сдержу — лично ему я ничего не скажу. Но ведь это не мешает мне сообщить об этом кому-нибудь другому. Например, вывесить объявление на площади в Цзяннани.
Юй Цзин довольно улыбнулся.
— Когда я давал тебе слово, мне просто было забавно наблюдать, как этот человек с заоблачными амбициями и выдающимся талантом ходит убитый горем. Но за столько лет мне уже надоело смотреть на одно и то же. А вот если он узнает, что ты жив... интересно, как он тогда себя поведёт? Я уже не могу дождаться!
– О ком вы говорите? – не удержался я от любопытства.
— Не твоё дело, — тут же отрезал учитель.
А Юй Цзин повернул голову ко мне и подмигнул:
— Потом расскажу.
Улыбка у него была такая живая и обаятельная, что я невольно тоже расплылся в ответной улыбке.
В душе я сделал вывод: вообще-то Юй Цзин не так уж плох.
Юй Цзин уставился на мою кривую, нелепую ухмылку. Его глаза чуть сузились, взгляд мгновенно стал странным, и он добавил:
— Я расскажу тебе всё. Очень хорошо. Очень подробно. Очень обстоятельно.
Слова-то были самые обычные, но от его интонации у меня снова дыбом встали все волосы.
И я немедленно сделал окончательный вывод: нет уж, учитель всё-таки лучше. -_-!
Тем временем учитель уже почти сполз на пол. Бледный как смерть, дрожа всем телом, он вцепился в рукав Юй Цзина и жалобно запричитал:
— Не надо! Неужели ты забыл те времена?! Как ты можешь быть таким жестоким?! — Выглядел он при этом точь-в-точь как брошенная страдающая жена из дешёвой драмы.
Юй Цзин успокаивающе похлопал его по щеке.
— Не волнуйся. Разве я могу бросить тебя? Через триста восемьдесят три года я непременно спасу тебя из пучины страданий.
— Если ты и правда настолько бессердечен и хочешь так меня подставить... тогда... тогда я лучше умру!
Учитель изображал целомудренную героиню, готовую броситься в реку ради чести.
— На озере Дунтин крышки нет. Прыгай, — равнодушно пожал плечами Юй Цзин.
— Ты... ты... как ты можешь такое говорить! – Наставник, тыча пальцем Юй Цзину в нос, уже не знал, что сказать.
— Кстати, если ты и правда покончишь с собой — будет даже лучше. Не переживай, после смерти я обязательно соберу твои семь душ и шесть духов, переработаю их на несколько сотен частей и тысячу лет буду продавать ему понемногу. Интересно, за какую цену это уйдёт? Уже от одной мысли настроение поднимается.
Похоже, всё прежнее раздражение Юй Цзина испарилось без следа — теперь он откровенно наслаждался жалким видом учителя.
— И почему смотреть на чужие страдания так приятно?
Я ошарашенно переводил взгляд с одного идиота на другого и наконец не выдержал:
— Такие вещи вообще-то обычно держат при себе, а не говорят вслух...
Юй Цзин посмотрел на меня и спокойно ответил:
– У каждого своей причуды. Привыкай поскорее.