Глава 5
Чьи-то нежные, но сильные руки подхватили меня и легонько опустили на постель, от которой исходил тонкий, приятный аромат. Моё тело укрыли чем-то тёплым и пушистым. Неужели это то самое, о чем я мечтал год за годом, — легендарное высушенное на солнце одеяло! Я так разволновался, что чуть было не очнулся.
Но сейчас определённо был не лучший момент приходить в себя. Я изо всех сил продолжал изображать полубессознательное состояние и сквозь дрёму слушал разговор этих двух мерзавцев — старшего и младшего учеников.
— Никогда бы не подумал, что старший брат задержится здесь больше чем на два месяца. Ты совсем забросил дела школы? — это был голос моего учителя.
— Как можно. Ты же знаешь, после того как тебя выгнали из школы, наши ученики стали настоящими мастерами устраивать хаос. Если бы я на два месяца оставил их без присмотра, разве они не перевернули бы небо вверх дном? Так что мне приходилось каждый день отделять душу от тела и возвращаться разбираться с делами, – ленивым голосом ответил Юй Цзин.
Вот почему он всё время спал! Оказывается, он притворялся мёртвым, а душа его возвращалась в школу. Значит, когда я тогда решил, что он умер, его душа просто вышла из тела.
— Это да. Похоже, единственное общее качество у всей нашей школы — талант создавать проблемы.
— Именно. Даже после изгнания ты всё ещё сохранил эту черту. Иначе откуда у тебя столько врагов?
— Старший брат, я знаю, что у тебя превосходно подвешан язык, но можно ты не будешь в каждом предложении напоминать, что меня выгнали из школы? — пожаловался учитель.
Они принялись болтать о всяких внутренних делах школы. Мне было скучно слушать, но и пошевелиться я боялся, поэтому руки и ноги начали затекать. Я тихонько двинулся. Совсем чуть-чуть. И тут же на меня одновременно упали два острых взгляда. За годы наблюдений за тем, как учитель спит, я понял: если сейчас замереть столбом — точно спалюсь. Поэтому я сонно промычал что-то невнятное и перевернулся, крепче обнимая одеяло.
Послышались тихие шаги. Чьи-то руки осторожно подтянули одеяло, тщательно укутывая меня со всех сторон. Тёплые пальцы с лёгким ароматом мягко скользнули по моей щеке. — это был Юй Цзин.
Шаги быстро удалились, и снова заговорил учитель:
— Никогда бы не подумал, что доживу до дня, когда увижу, как ты заботишься о ком-то. Теперь и умереть не жалко.
Юй Цзин спокойно спросил:
— Правда?
Не знаю, что он сделал, но голос учителя тут же стал смущённым:
— Старший брат, я же просто образно сказал! Но жаль, что мой ученик спит, а то бы ужасно растрогался.
Растрогался? Я?! Ха!
С какой это стати я должен растрогаться?! Это я зимой, надрываясь, кормил и поил Юй Цзина, тратил на него свои силы и нервы, и что-то не видел, чтобы он хоть раз прослезился от благодарности! А теперь он просто поправил мне одеяло, и я должен расчувствоваться, расплакаться и броситься ему в объятия, обещая провести с ним всю жизнь?! (Учитель: я вообще-то не говорил заходить так далеко, – ты сам надумал лишнего!) Чёрт возьми, людям разная судьба – людям и разное отношение!
Пока я мысленно возмущался, я пропустил целую кучу их разговора. Когда же я снова сосредоточился и принялся слушать, их беседа каким-то образом снова вернулась в прежнее русло.
— Твоё внезапное появление тогда здорово меня напугало, — сказал учитель.
— Напугало? Да это я чуть не умер от ужаса, когда вычислил, что человек, предназначенный мне судьбой, находится именно в этой долине! Я ведь знал, что здесь живёшь только ты. Тогда я подумал, что этим человеком оказался ты, и мне захотелось просто разбить голову об стену и умереть.
— Так почему же не разбил? — в голосе учителя прозвучало искреннее сожаление.
— Потому что я вспомнил наставление нашей школы.
– Ах да – «Пусть лучше умрёт товарищ по Дао, чем я сам» (шутливая даосская поговорка: «лучше пожертвовать другим, чем собой»). Давно не пользовался — почти забыл, — с внезапным озарением сказал учитель.
Юй Цзин лениво продолжил:
— Обнимать тебя? Да я лучше дерево обниму. Поэтому сначала я собирался просто прийти сюда, прикончить тебя на месте и дело с концом.
— Теперь понятно, почему я вычислил, что этой зимой, если не уйду в затвор, меня ждёт смертельное бедствие, — учитель во второй раз испытал мгновенное просветление.
— Но когда я пришёл, то обнаружил здесь маленького лисёнка-оборотня и понял, что судьба имела в виду его. Я как раз думал, как бы мне его охмурить, а он, глупенький, сдуру первый спросил как меня зовут, – совершенно не подозревая, что он и есть лис-оборотень! Поистине, достойный ученик самого ленивого и безответственного человека за всю пятитысячелетнюю историю школы. Всё получилось легче лёгкого.
Судя по голосу, Юй Цзин был чрезвычайно доволен.
— К счастью, мне не пришлось связываться с тобой. Благодаря этому в моей жизни наконец забрезжил луч надежды.
— Старший брат, ты перепутал: это в моей жизни забрезжил лучик надежды, — постучал по столу учитель, напоминая о первоначальном намерении гостя его убить.
— Да-да-да, младший брат, это я виноват. Эгоистичный и узколобый. Чуть не лишил тебя жизни одной ошибочной мыслью. Давай, давай, старший брат сам заварит тебе чай в знак извинения. - Голос Юй Цзина внезапно стал до невозможности искренним.
— Тогда не смею отказываться.
Учитель, не пей!!!
Наши чаи давно уже кончились, и Юй Цзин наверняка заварил тебе те самые сухие лианы, которыми я его угощал. Пойло из этой дряни не гуманнее помоев – Юй Цзин до чего же злопамятный, уж точно мстит мне за то, что я тогда... Не успел я додумать эту мысль, как оттуда донёсся оглушительный грохот: бам! Судя по моему опыту, такой звук может издавать только человек, который стоял прямо и вдруг ни с того ни с сего рухнул как подкошенный. В этот миг я живо представил себе, как наставник лежит на полу, и у него изо рта идёт пена. И в то же время холодок пробежал у меня по спине до самых кончиков пальцев. Чай, от которого наставник, с его-то силой, вырубился, и после которого Юй Цзин не только глазом не моргнул, но ещё и с восхищением принялся расхваливать моё искусство заварки... Юй Цзин, какой же ты всё-таки ужасный человек!
Вскоре послышался тихий смех. Смех Юй Цзина был очень приятным, но он становился всё ближе. У меня все волосы на теле встали дыбом. Тёплое дыхание коснулось уха. Юй Цзин наклонился ко мне, легонько ткнул пальцем в кончик носа и невероятно ласково прошептал:
— Ну вот, старые и новые счёты закрыты. Пойдём.