Глава 9
Честно говоря, когда Юй Цзин впервые упомянул мне о некоем человеке на горе Цзиншань, я уже успел навоображать себе всякого: в глубине дремучего леса, под отвесными скалами — таинственная пещера, а внутри сидит великий мастер в белоснежных одеждах, от одного взгляда на которого ноги подкашиваются.
А ещё я представлял, как буду уговаривать этого отшельника выйти из уединения и спасти человека — через бесчисленные страдания и испытания. По сложности не меньше, чем паломничество монаха Тан Сюаньцзана за священными писаниями на Запад... только ещё и голышом.
От этих мыслей я чувствовал себя настоящим героем, готовым к самопожертвованию.
Правда, после того как головокружение прошло, выяснилось, что Цзиншань — это вообще-то маленькая гора, причём прямо возле уездного городка. А ещё оказалось, что местные дети водят туда на выпас коров, овец, свиней и кур. И что почти на каждом дереве, а деревьев там было не так уж много — висят таблички вроде: «Не справлять нужду где попало» или «Не выбрасывать мусор». Судя по количеству мусора на ветках, особого эффекта это не давало.
Короче говоря, никакой таинственности.
Но я всё равно не совсем пал духом. В конце концов, я ведь искал великого мастера, скрывающегося в глубокой пещере. Вот только... Я облазил всю гору вдоль и поперёк и не нашёл даже намёка на какую-нибудь яму!
Я места себе не находил! В голову лезли мысли: может, Юй Цзин ошибся местом? Или в навигационной системе пояса какой-то сбой? А может, тот самый человек по своему обыкновению кочевника сменил место жительства?
Что делать, что делать?! Надо срочно вернуться и переспросить у Юй Цзина! Хорошо ещё, что я не снимал пояс! Кое-как, дрожащими руками я стащил его, вспомнил, как Юй Цзин его разворачивал — точно, на ветру! Я взял пояс за оба конца и что есть силы встряхнул... Пояс вяло упал на землю. Я встряхнул ещё раз — опять упал. Я тряс и тряс... У меня уже горячий пот градом катился, а пояс всё так же висел безвольной тряпкой. В чём же дело?
Может быть, здесь нет ветра? Как бессовестно! По дороге сюда все ветра света сговорились и мотали меня так, что я чуть мозги не вытряс, а теперь — ни дуновения!
Ну и ладно. Раз природного ветра нет, сделаю искусственный! К счастью, у подножия горы оказался широкий луг, где играло много детей. Я в два счёта подбежал туда, глубоко вздохнул, схватил пояс и побежал. Ха! Смотрите-ка, он полетел! Но стоило мне чуть замедлить бег, как он снова упал. Делать нечего — я из последних сил принялся носиться с поясом от восточной стороны луга до западной. Пояс лениво колыхался в воздухе, но почему же он не летел? Может, разбег был недостаточным? Надо бежать быстрее!!! И я побежал...
Час спустя.
Я совершенно обессиленный лежал на траве, уцепившись за этот паршивый пояс, который наотрез отказывался лететь. И тут ко мне подошёл мальчишка, всё это время наблюдавший за мной со стороны. Робко сунул мне в руки потрёпанного воздушного змея в форме ласточки и с сочувствием сказал:
— Старший брат, с этим будет проще.
У меня аж дыхание перехватило (от горя и негодования!)!
Я не настолько скучаю, чтобы запускать пояс как воздушного змея!!! Подавив вспыхнувший гнев, я постарался улыбнуться как можно мягче и ответил ему:
— Спасибо, младший братец... но этот пояс волшебный. Он умеет летать.
Мальчик с удивлением уставился на меня, а потом сверкнул белыми клычками и сладко улыбнулся:
– Тогда давай, братец, старайся.
Какой милый ребёнок... Моё раздражение немного улеглось.
Я проводил взглядом этого ребёнка, пока он бежал к остальным детям. Они сбились в кучку и принялись галдеть. Каждое слово, как на ладони, долетало до моих ушей. Ничего не поделаешь — я же лис, слух у меня отменный.
– А тот братец — дурачок, – сказал этот прелестный ребёнок. Клевета, самая настоящая клевета на мой ум!
– Правда-правда! А я-то думал, что у кого рожа глупая, тот не обязательно глуп внутри! – добавил другой паршивец, оскорбив заодно и мою внешность.
– Он всерьёз утверждает, что его пояс умеет летать! Таких людей называют параноиками! Это самая противная форма сумасшествия! Я слышал, у таких людей обязательно не все дома! – подвёл итог последний ребёнок, оскорбив уже мою личность.
Я так и застыл, глядя, как дети, хихикая, разбегаются в разные стороны. За какие-то мгновения я из честного, простого и готового помочь ближнему юноши превратился в параноика с проблемами личности, а заодно и в дурака — и внутри, и снаружи. Должно быть, тот, кто сказал, что у детей самое острое чутьё, был слепым!
...
Где же эта чёртова пещера! (Бедный ребёнок, ему остаётся только отвлечься от своих переживаний как-то иначе.)
Я в ярости метался у подножия Цзиншаня, едва не вытоптав тропинки. Под конец кровь ударила мне в голову, я схватил валявшуюся у дороги палку и начал яростно копать землю.
— Не верю, что не откопаю тебя, великий мастер!
Но земля здесь оказалась очень твёрдой, к тому же я уже изрядно вымотался, пока бегал по лугу. Поэтому вырыл я лишь неглубокую ямку. Делать нечего, я бросил палку и вдруг увидел осла, который стоял на обочине, жевал траву и таращился на меня.
– Чего тебе? – я злобно уставился на него. (Простите этого ребёнка. Он не смеет срываться на тех, кто умеет разговаривать, вот и вымещает злость на осле.)
Старый осёл подошёл ближе, остановился у моей жалкой ямки и внимательно её осмотрел. Потом оскалился, продемонстрировав два огромных жёлтых зуба и, кажется, усмехнулся. После чего он начал яростно рыть землю задними копытами. В одно мгновение рядом появился огромный котлован — куда глубже и шире того, что я мучительно ковырял столько времени. Осёл ткнул в него передним копытом пару раз, презрительно покосился на меня, а потом несколькими движениями снова зарыл яму, утрамбовал землю и с достоинством удалился.
...
До чего же мне было тошно!
Я присел на обочине и, выдёргивая один за другим стебли лисохвоста, принялся оплакивать свою несчастную судьбу. Мало того что Юй Цзин надо мной издевается — теперь уже даже дети и старый осёл! А я-то думал, я лис-оборотень? С каких это пор демоны бывают такими никчёмными?
Я уже вовсю жалел себя, как вдруг окрик прервал мои страдания:
– Молодой человек, не выдёргивай, хоть корове оставь.
Я поднял голову. Передо мной стояла женщина с коровой и с укоризной смотрела на меня.
– Извините, тётушка, я не собирался красть траву у вашей коровы. – Чёрт, что я вообще несу?!
Тётушка рассмеялась:
– Молодой человек, ты, видать, не здешний?
Я покачал головой.
— А зачем сюда приехал?
Она улыбалась так тепло и доброжелательно, что у меня вдруг сами собой навернулись слёзы. Они покатились градом, а я всхлипывая пробормотал:
— Ищу... человека... я ищу человека...
Тётушка, кажется, испугалась:
– Молодой человек, с тобой всё в порядке? Нашёл?
Я снова покачал головой и только продолжал плакать.
Тётушка участливо сказала:
– Ох, у кого не бывает трудностей? Моё семейство держит чайную. Если не побрезгуешь, приходи сначала к нам. Смотрю я на тебя — парень ты честный. Можешь пока поработать чуток. А человека искать будешь не спеша.
Мне всё равно было некуда идти. Чего тут раздумывать? Я сказал:
— Да как же можно вас стеснять... — и в то же время уже забрал у неё поводья и потащил корову вперёд. Тётушка бежала сзади, пытаясь меня догнать, и приговаривала:
– Название у моей чайной очень особенное... Ай, куда же ты так быстро!.. Ты, часом, корову у меня украсть не собрался?!
Городок возле Цзиншаня оказался совсем маленьким — всего несколько сотен дворов. Чайная там была только одна, так что найти её труда не составило. Через три минуты я стоял перед вывеской чайной тётушки. На ней огромными иероглифами сияли слова:
«ГЛУБОКАЯ ПЕЩЕРА»
И в тот момент у меня впервые в жизни появилось непреодолимое желание разбежаться и разбить себе голову об эту вывеску.