Министерша Се [GL]

Та самая створка ворот заточила Лю Цзао в этом дворе из-за которой она не могла выйти наружу. Но всякий раз, когда ворота распахивались, случалось нечто важное.

Лю Цзао не знала, что принесёт этот раз, но поскольку явилась министерша Се, она невольно воспрянула духом. Не успела она и рта раскрыть, как Се И уже быстрым шагом подошла к ней. Не отвесив поклона, она перегнулась через длинный столик, протянула руку и взяла юйшан, который был у самых губ Лю Цзао, затем спросила:

— Императорская внучка пила?

Лю Цзао не поняла, к чему вопрос, и покачала головой — она ещё не успела прикоснуться губами к напитку.

Се И словно облегчённо вздохнула, но не выказала никаких чувств, выпрямилась и произнесла равнодушно:

— Проверить.

Едва слово слетело с губ, как тотчас появились люди, которые приняли у неё из рук юйшан и с поклоном удалились. А вслед за тем двумя отрядами гуськом вошли дворцовые стражники и выстроились по обе стороны двора. Все они были в доспехах, сжимали копья — грозные, величественные. Одно их присутствие внушало страх.

Маленький двор, всегда такой тихий и спокойный, в одно мгновение пропитался боевой жестокостью точно поле брани.

Лю Цзао ничего не понимала. Она посмотрела на Се И, хотела спросить, но не знала, можно ли.

Она немного боялась Се И, сама не ведая, откуда этот страх. Се И никогда не обходилась с ней непочтительно, не обращалась с угрозой, они виделись всего один раз, но Лю Цзао всё равно побаивалась её. Ей всё казалось, что у министерша Се особый дар: её взгляд проникает прямо в душу, видит все сокровенные мысли.

Се И отдала приказ, окинула взглядом двор, словно подыскивая место, где присесть. Увидев это, Лю Цзао поспешно подвинулась влево: лежанка, на которой она сидела, была достаточно широкой можно поместиться вдвоём.

Увидев это, Се И улыбнулась и сказала:

— Благодарю императорскую внучку.

Она не стала отказываться и опустилась на колени на лежанку рядом с Лю Цзао.

Лю Цзао снова уловила тот самый аромат, что почувствовала в ночь приезда, сидя на повозке. Ей стало не по себе, и она чуть выпрямилась. Министерша Се сидела рядом, взгляд её был спокоен, она смотрела прямо перед собой.

Двор заполнился стражниками, а несколько евнухов с суровыми, непроницаемыми лицами сновали туда-сюда. Они что-то расследовали. Лю Цзао вспомнила о юйшане, который Се И взяла из её рук, подумала и всё же спросила:

— В медовой воде было что-то не так?

— В воде был яд, — ответила министр Се. — Приди я позже — императорской внучки, боюсь, уже не было бы в живых.

Только теперь Лю Цзао почувствовала запоздалый страх, и лицо её побледнело.

Се И улыбнулась и больше ничего не сказала.

Она сидела здесь с полным достоинством и спокойствием, ожидая, пока евнухи и дворцовая стража докопаются до сути. Лю Цзао же было иначе. Обычно она оставалась одна — одна обдумывала трудные вопросы, одна наблюдала за тем, что происходило вокруг.

Теперь же рядом сидела министр Се, и Лю Цзао, сама не зная почему, не смела, как прежде, сосредоточиться на размышлениях. Ей всё казалось, что Се И одним взглядом прочнёт все её мысли.

Ей было неспокойно. Но вскоре она нашла способ унять тревогу: подражая Се И, она выпрямилась, устремила взгляд вперёд и терпеливо стала ждать доклада слуг.

Однако вскоре мысли её, ослушавшись, разбрелись в разные стороны.

Почему этим делом занимается сама министерша Се?

Она уже столько времени сидит здесь, неужели снаружи нет дел, требующих её внимания?

Стража, которую она привела, — это люди вдовствующей императрицы или её собственные?

Кто подсыпал яд в медовую воду? Как ему удалось это сделать? Знает ли об этом вдовствующая императрица?

Один за другим в голове Лю Цзао возникали вопросы, и она невольно начинала обдумывать их. Но присутствие Се И мешало ей сосредоточиться, взгляд то и дело непроизвольно возвращался к ней.

Евнухи суетились; то и дело в воротах появлялись незнакомые люди, опускались на колени перед министром Се и императорской внучкой и докладывали. Лю Цзао по их одеяниям пыталась угадать, кто из них имеет должность, а по выражению лиц как продвигается расследование.

Се И по большей части только слушала, иногда задавала один-два вопроса.

Иные из её слов Лю Цзао могла понять и найти в них скрытый смысл, другие были для неё совершенной загадкой. Но у неё была привычка: всё, чего она не понимала, она запоминала, чтобы потом постепенно разобраться.

Один из евнухов удалился, и Се И задумалась. На ней сегодня была, должно быть, парадная одежда — длинное платье шэньи, волочившееся по земле, величественное и прекрасное, с вытканными тёмными узорами. Лю Цзао пригляделась: ей показалось, что там изображены птицы лань* и облака.

( Лань (鸾) – мифическая птица, подобная фениксу, символ благородства и гармонии. Часто изображалась на одеждах высших сановников.)

Решив, что молчание затянулось, она спросила:

— Уже известно кто за этим стоит?

Се И, видимо, удивилась, что императорская внучка заговорила первой — ведь та всегда была немногословна. Лю Цзао чувствовала себя неловко и, чтобы объясниться, добавила:

— Внутренние слуги входят и выходят чинно, без суеты. Мне показалось, что министр уже всё знает, вот я и спросила.

Се И не ответила прямо, а сказала с улыбкой:

— Императорская внучка умеет держаться с достоинством перед государем, умела проявить твёрдость перед дворцовым посланником и спасти слуг. Отчего же передо мной она так трепещет и робеет?

Лю Цзао помрачнела и спросила:

— Все, что я успела сделать во дворце, министру Се уже известно?

— За императорской внучкой во дворце следят множество глаза. Узнать, что она говорит и делает, нетрудно.

У Лю Цзао упало сердце. Но она быстро овладела собой, кроме тех слов, что она сказала дворцовому посланнику, в ней не было ничего примечательного. Да она и не думала, что слова можно утаить в этих стенах.

— Вдовствующей императрице тоже известно? — спросила Лю Цзао.

Она была изрядно встревожена. Но разве могла она, юный подросток, пусть и спокойной на вид, тягаться с такой взрослой лисой, как Се И, привыкшей к козням и обману в императорском дворе?

Се И с одного взгляда поняла её тревогу. И, к удивлению, её глаза, обычно пронзавшие душу, вдруг смягчились. Она улыбнулась и сказала:

— Если императорская внучка и дальше будет выказывать свою проницательность, вдовствующей императрице, чего доброго, придётся пожалеть, что она решила возвести её на престол.

Лю Цзао поняла: министр Се даёт ей совет — скрывать свои способности. Она кивнула, но тут же задала другой вопрос:

— Вдовствующая императрица пожалеет? А министерша Се? Тоже пожалеет?

Как говорил император в тот день, сановники спорят между собой, каждый хочет возвести на престол близкого себе члена императорского рода, чтобы извлечь выгоду. А лучше всего посадить на трон марионетку, чтобы захватить всю власть, взять в руки и императора, и Поднебесную.

Она была той самой марионеткой, которую выбрали себе вдовствующая императрица и министр Се. Если она не пожелает ею быть — ею будет трудно управлять. Императрица пожалеет. А пожалеет ли министр Се?

Се И уклонилась от ответа и вернулась к тому, с чего начали:

— Кто подсыпал яд — ясно и так. Сейчас нужно выяснить, как именно его подсыпали, сколько в Чанлэ тайных пособников и как их всех искоренить.

Услышав это, Лю Цзао подумала в первую очередь, что яд подослал император. Но в следующий миг её осенило: император недавно в столице, у него нет большой власти, он не мог устроить тайную сеть в Чанлэ. Всё это проделал тот, кто поставил его на престол, — Сун Цзицин

Маленькая императорская внучка была весьма смышлёной и соображала быстро.

Се И, видя, что она поняла, министр замолчала, снова переведя взгляд на евнухов, сновавших по двору.

Тут только Лю Цзао сообразила, что министр Се так и не ответила.

Только что они обменялись несколькими репликами — начала разговор она, но всё течение беседы держала в руках министр Се. А узнать она могла лишь то, что Се И сама хотела ей сообщить.

Рядом уже дожидались несколько евнухов. Убедившись, что министр Се и императорская внучка закончили разговор, они по очереди приблизились, опустились на колени и доложили, что удалось выяснить. Се И слушала очень внимательно, а когда они закончили, велела продолжать расследование.

Это было большое дело — за один-два дня его не распутать. Сегодня они сделали только первый шаг. Се И взглянула на солнце, прикинула время и, видимо, собралась уходить.

Увидев это, Лю Цзао вспомнила о вопросе, который мучил её больше всего.

Се И уже поправляла рукава — хотела встать и идти.

Лю Цзао помедлила, обдумывая слова, и спросила:
— Отчего же министр Се не поддержала вместе с вдовствующей императрицей Лю Цзяня два месяца назад, когда ещё всё было возможно, а решила пойти против сложившегося порядка уже после восшествия нынешнего императора, когда общий исход был предрешён, вновь поднимая волнения и замышляя смещение и возведение нового правителя?
Министерша Се на мгновение замешкалась, поправляя рукав.

Сердце Лю Цзао тоже пропустило удар.

Се И поднялась и сказала:

— Я стала министром только в прошлом году, и всё это — благодаря доверию покойного императора. Когда он скончался, моё положение ещё не укрепилось, и мне было нелегко предпринимать большие действия.

Лю Цзао моргнула и поняла: раз положение министра Се было непрочным, ей было благоразумнее держаться в стороне от споров, не ввязываться в них. Но тут же ей показалось это странным: два месяца назад её положение было неустойчивым, а через два месяца вдруг стало надёжным?

Се И добавила:

— Однако, это не значит, что у меня не было сил бороться.

Лю Цзао внутри встрепенулась и навострила уши.

— Я осталась в стороне потому, что...

Лю Цзао слушала, всё более сосредоточиваясь. Се И встретилась взглядом с её серьёзными, пытливыми глазами и вдруг осознала, что перед ней всего лишь ребёнок. Она улыбнулась, покачала головой и не стала продолжать, а перевела разговор на другое:

— Императорская внучка, пребывайте здесь без тревоги, не терзайте себя лишними мыслями. Пройдёт немного дней — и вы сможете покинуть этот двор.