В борделе Милохина

После драки с Кирой в борделе установилась тяжёлая, гнетущая тишина.

Девушки почти не разговаривали со мной. Даже те, кто раньше просто косо смотрел, теперь обходили меня стороной. Кира исчезла на следующий день — Данил сдержал слово и отправил её прочь. Алина и Соня стали тише, но их взгляды оставались ядовитыми. Я чувствовала себя как в клетке, где все ждут момента, чтобы вонзить нож в спину.

Данил почти не отпускал меня от себя. Если раньше он иногда позволял мне спускаться вниз одной, то теперь либо шёл со мной, либо отправлял сразу двух охранников. Вечерами он приходил рано, ужинал со мной и почти не говорил о делах. Но я видела — он напряжён. Кравцов не исчез. Он просто затих, что было гораздо страшнее.

Однажды вечером, когда мы ужинали в апартаментах, Данил вдруг отложил вилку и посмотрел на меня.

— Завтра приезжает важный человек, — сказал он. — Старый партнёр. Я хочу, чтобы ты была рядом.

Я подняла бровь.

— Как твоя девушка или как твоя собственность?

Данил слегка улыбнулся уголком губ.

— Как моя женщина. Я больше не хочу прятать тебя.

Я кивнула. Внутри всё сжалось, но я уже научилась не показывать страх.

На следующий день меня долго готовили. Ольга выбрала для меня тёмно-изумрудное платье, которое идеально сидело по фигуре. Волосы уложили мягкими волнами, макияж сделали лёгким, но дорогим. Когда я посмотрела в зеркало, то увидела красивую, но очень усталую девушку с глазами, в которых уже не было прежней невинности.

Данил ждал меня в гостиной. Когда я вышла, он долго смотрел на меня, не говоря ни слова. Потом подошёл, взял за руку и поцеловал запястье.

— Ты выглядишь... невероятно, — сказал он тихо. — Но если тебе будет тяжело — скажи. Я сразу уведу тебя.

Я кивнула.

Встреча проходила в одном из самых роскошных VIP-залов на втором этаже. Когда мы вошли, за длинным столом уже сидел мужчина лет сорока пяти. Высокий, седеющий, с острым взглядом и дорогим костюмом. Рядом с ним — двое телохранителей.

— Данил, — мужчина встал и протянул руку. — Рад тебя видеть.

— Взаимно, Аркадий, — ответил Данил и кивнул на меня. — Это Юлия.

Мужчина внимательно посмотрел на меня.

— Та самая? Слышал о тебе много интересного.

Я слегка улыбнулась, но промолчала. Данил сжал мою руку чуть сильнее.

Весь вечер я сидела рядом с Данилом, улыбалась, когда нужно было улыбаться, и молчала, когда говорили о делах. Но я чувствовала — что-то не так. Аркадий слишком часто смотрел на меня. Слишком пристально.

Когда ужин подошёл к концу, Аркадий откинулся на спинку стула и посмотрел на Данила.

— Красивая у тебя девушка. Очень. Сколько ты за неё хочешь?

В комнате стало очень тихо.

Данил медленно поставил бокал на стол.

— Она не продаётся.

Аркадий усмехнулся.

— Всё продаётся, Данил. Назови цену.

Данил встал. Его голос стал ледяным.

— Она не товар. Она моя женщина. И если ты ещё раз предложишь мне её продать, наша встреча закончится очень плохо.

Аркадий поднял руки в примирительном жесте, но в глазах мелькнула злость.

— Понял. Не продаётся. Жаль.

Когда мы вернулись в апартаменты, Данил сразу прошёл к бару и налил себе виски. Я стояла у двери, обхватив себя руками.

— Кто это был? — спросила я.

— Старый партнёр. И очень опасный человек, — ответил Данил. — Он услышал про тебя. Решил проверить, насколько сильно я к тебе привязан.

Он поставил стакан и подошёл ко мне.

— Я не отдам тебя никому. Никогда. Даже если мне придётся начать новую войну.

Я посмотрела ему в глаза.

— А если я сама захочу уйти?

Данил взял моё лицо в ладони и поцеловал — долго, глубоко, почти отчаянно.

— Тогда я буду тебя искать. До последнего дня.

Я закрыла глаза и ответила на поцелуй.

В эту ночь мы любили друг друга так, будто пытались через тела сказать друг другу всё то, что не могли сказать словами. Жадно, сильно, почти болезненно.

Когда мы лежали обнявшись, тяжело дыша, Данил прошептал мне в волосы:

— Я не хочу тебя терять, Юлия. Даже если ты меня ненавидишь.

Я прижалась к нему сильнее.

— Я уже не знаю, ненавижу ли я тебя... или боюсь потерять.

За окном начинался новый день.

А в нашей жизни начиналась новая, ещё более опасная глава.

После встречи с Аркадием в борделе повисла тяжёлая, гнетущая атмосфера. Данил стал ещё более закрытым и напряжённым. Он почти не выпускал меня из виду, но при этом редко говорил о своих делах. Я чувствовала, что вокруг нас сгущаются тучи, но он не хотел меня пугать. Или не хотел, чтобы я снова начала задавать вопросы.

В тот вечер мы ужинали в апартаментах. Стол был накрыт, как всегда, изысканно, но я почти не притрагивалась к еде. Данил заметил это и отложил вилку.

— Что-то не так? — спросил он тихо.

Я посмотрела на него.

— Ты всё время молчишь о том, что происходит. Я знаю, что Кравцов не успокоился. Я вижу, как ты напряжён. Почему ты не рассказываешь мне?

Данил долго молчал, глядя в свой бокал с вином. Потом тяжело вздохнул.

— Потому что я не хочу, чтобы ты снова боялась. Ты и так уже слишком много пережила из-за меня.

— Я уже боюсь, — честно ответила я. — Каждый день. Но я хочу знать правду. Я больше не хочу быть слепой.

Он откинулся на спинку стула и посмотрел мне в глаза.

— Хорошо. Кравцов начал активно действовать. Он собирает старых союзников, которых я когда-то оттеснил. Он распространяет слухи, что я слаб, что я потерял контроль из-за женщины. И он предлагает большую награду тому, кто поможет ему забрать тебя.

У меня по спине пробежал холод.

— Он всё ещё думает, что я могу стать его оружием против тебя.

— Да, — кивнул Данил. — И он не остановится. Он уже пытался подкупить некоторых моих людей. Двое отказались и пришли ко мне. Остальных... мы нашли.

Я сглотнула.

— Что ты с ними сделал?

Данил посмотрел на меня прямо.

— То, что нужно было сделать. Я не могу позволить предательство в своём доме. Особенно сейчас.

Я опустила взгляд в тарелку. Мне стало холодно.

— Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то умирал, — прошептала я.

— Они умирают не из-за тебя, — жёстко ответил Данил. — Они умирают из-за своей жадности и глупости. Ты просто стала причиной, по которой они решили проверить, насколько я слаб.

Он встал, обошёл стол и присел передо мной на корточки, взяв меня за руки.

— Я не святой, Юлия. Я никогда им не был. Но я защищаю то, что считаю своим. А ты — моё. И я буду защищать тебя любой ценой.

Я смотрела на него и понимала — он говорит серьёзно. Этот человек готов был сжечь весь мир, лишь бы я осталась с ним.

— Я боюсь, — призналась я. — Не Кравцова. Я боюсь, что однажды ты решишь, что я не стою всех этих жертв.

Данил поднялся, притянул меня к себе и крепко обнял.

— Этого не будет, — прошептал он мне в волосы. — Никогда.

В эту ночь мы любили друг друга особенно долго. Словно оба чувствовали, что спокойные дни заканчиваются. Каждый поцелуй, каждое прикосновение было наполнено чем-то большим, чем просто желание.

На следующий день всё изменилось.

Утром в апартаменты вошла Ольга. Она выглядела взволнованной.

— Данил Вячеславович, приехал человек от Кравцова. Он говорит, что у него есть сообщение лично для Юлии.

Данил напрягся.

— Пусть войдёт.

В комнату вошёл высокий мужчина в чёрном костюме. Он держал в руках небольшой конверт.

— Кравцов просил передать это лично девушке, — сказал он, протягивая конверт мне.

Данил перехватил конверт, открыл его и прочитал записку. Его лицо стало белым от ярости.

— Что там? — спросила я.

Он протянул мне бумагу.

На ней было написано всего несколько строк:

«Юлия, твоя мать в опасности. Если хочешь, чтобы она осталась жива — приходи одна на встречу сегодня в 22:00 по адресу, который я пришлю позже. Придёшь с Милохиным — она умрёт. Выбирай.»

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Данил схватил меня за плечи.

— Не вздумай. Это ловушка. Он не посмеет тронуть твою мать. Я усилил охрану вокруг клиники.

Но я уже знала — Кравцов не блефует.

Я посмотрела на Данила.

— Я должна пойти.

— Нет, — жёстко ответил он. — Я не позволю.

— Если я не пойду — он убьёт маму, — прошептала я. — Я не могу рисковать.

Данил прижал меня к себе так сильно, что стало трудно дышать.

— Тогда мы пойдём вместе. И я закончу эту войну сегодня.

Я закрыла глаза. Война, которую я так боялась, наконец пришла.

И теперь мне предстояло сделать самый сложный выбор в своей жизни.