В борделе Милохина

Я закрыла глаза, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Данил всё ещё держал меня в своих объятиях так крепко, будто боялся, что если отпустит хоть на секунду, я исчезну.

— Мы не пойдём туда слепо, — сказал он жёстко, отстраняясь и глядя мне в глаза. — Я не позволю тебе рисковать собой. Но и мать твою я не брошу.

Он быстро набрал несколько номеров. Его голос стал холодным и командным:

— Подготовьте всё. Мы едем. Полная команда. И найдите мне точное местоположение матери Гаврилиной. Сейчас же.

Через сорок минут мы уже ехали в нескольких чёрных машинах. Я сидела рядом с Данилом на заднем сиденье. Его рука крепко сжимала мою. Он молчал, но я чувствовала, как сильно он напряжён.

— Если что-то пойдёт не так... — начал он.

— Я знаю, — тихо перебила я. — Но я должна быть там. Это моя мама.

Данил кивнул и поцеловал мою руку.

— Ты не одна. Никогда больше.

Адрес, который пришёл от Кравцова, привёл нас к старому заброшенному заводу на окраине города. Когда мы подъехали, уже стемнело. Данил приказал своим людям рассредоточиться. Сам он взял меня за руку и повёл вперёд.

Внутри завода нас ждали.

Кравцов стоял посередине большого зала под тусклым светом одной лампы. Рядом с ним на стуле сидела моя мама — бледная, с кляпом во рту, руки связаны. У её виска стоял человек с пистолетом.

— Юлия, — улыбнулся Кравцов. — Ты пришла. И даже не одна. Как трогательно.

Данил встал передо мной, закрывая собой.

— Отпусти её, — сказал он спокойно, но в голосе слышалась смерть. — Это между нами.

Кравцов рассмеялся.

— Нет, Милохин. Это между всеми нами. Ты забрал у меня семью. Я заберу у тебя твою.

Он посмотрел на меня.

— Выбирай, девочка. Или ты идёшь со мной прямо сейчас, или я прикажу убить твою мать на твоих глазах.

Мама смотрела на меня полными слёз глазами и отчаянно мотала головой, словно умоляла не соглашаться.

Я сделала шаг вперёд, не отпуская руку Данила.

— Отпусти её, — сказала я дрожащим голосом. — Я останусь. Но только если ты отпустишь маму.

Кравцов прищурился.

— Ты думаешь, я поверю? Ты останешься здесь, а Милохин потом всех нас перестреляет?

В этот момент всё произошло очень быстро.

Один из людей Данила выстрелил в человека, державшего пистолет у виска мамы. Тот упал. Данил рванулся вперёд, толкая меня за свою спину. Началась перестрелка.

Выстрелы, крики, звон разбитого стекла. Я упала на пол и поползла к маме. Пули свистели над головой. Данил кричал мне что-то, но я не слышала.

Я добралась до мамы, сорвала с неё кляп и закрыла её собой.

— Мамочка... — прошептала я.

— Юля... беги... — всхлипнула она.

Всё вокруг шумело. А потом вдруг стало очень тихо.

Я подняла голову.

Кравцов лежал на полу. В груди и голове у него было несколько ран. Данил стоял над ним с пистолетом в руке. Его рубашка была в крови — своей или чужой, я не поняла.

— Всё кончено, — хрипло сказал Данил.

Он подбежал ко мне, упал на колени и обнял нас обеих — меня и маму.

— Ты в порядке? — спросил он, осматривая меня дрожащими руками.

Я кивнула. Слёзы текли по щекам.

— Ты пришёл...

— Я всегда буду приходить за тобой, — прошептал он и поцеловал меня в лоб.

Маму сразу увезли в безопасное место. Данил не отпускал меня ни на шаг. Он сам отвёз меня обратно, сам обработал мелкие царапины и синяки, сам лёг рядом и долго держал в объятиях, пока я не перестала дрожать.

— Я чуть не потерял тебя сегодня, — признался он ночью, когда мы лежали в темноте.

— Я тоже, — ответила я. — Но ты пришёл.

Он повернулся и посмотрел на меня. В его глазах было столько всего — страх, облегчение, любовь.

— Я люблю тебя, Юлия. Не как собственность. А как человека, который спас меня от самого себя.

Я улыбнулась сквозь слёзы и поцеловала его.

— Я тоже люблю тебя. Несмотря на всё.

Через месяц мы поженились.

Церемония была тихой и скромной — только самые близкие люди. Мама, Светлана с Машей и несколько людей Данила, которым он действительно доверял. Я была в простом белом платье. Данил смотрел на меня так, будто я была единственным чудом в его жизни.

Когда мы остались одни, он взял моё лицо в ладони и прошептал:

— Спасибо, что осталась. Спасибо, что поверила в меня несмотря ни на что.

— Спасибо, что показал мне правду, — ответила я. — И что спас мою маму.

Через полтора года у нас родилась дочь. Мы назвали её Анной — в честь моей мамы.

Когда я впервые взяла её на руки, Данил стоял рядом и смотрел на нас с таким выражением, которого я никогда раньше у него не видела — чистым, светлым счастьем.

— Она похожа на тебя, — сказал он хрипло.

— Надеюсь, она будет сильнее нас обоих, — ответила я.

Прошло ещё три года.

Борделя больше не существовало. Данил постепенно выводил бизнес в легальное поле. Не всё получилось сразу, но он старался. Мы жили в большом светлом доме за городом. У нас была собака, сад, где часто гостила Маша, и тихая, иногда сложная, но настоящая жизнь.

Однажды вечером, когда Анна уже спала, мы с Данилом сидели на террасе и смотрели на звёзды.

— Помнишь тот день, когда я пришла к тебе в бордель? — спросила я.

— Как я могу забыть, — улыбнулся он. — Ты дрожала от страха, но смотрела мне прямо в глаза.

Я прижалась к нему.

— Тогда я думала, что продаю душу.

Данил поцеловал меня в макушку.

— А на самом деле ты её спасла. И мою тоже.

Я закрыла глаза и улыбнулась.

Наша история началась в самом тёмном месте.

А закончилась в самом светлом.

Конец.