В борделе Милохина

Утро в апартаментах Данила всегда начиналось одинаково — тихо, тяжело и с ощущением, что воздух между нами пропитан невысказанными словами.

Я проснулась рано. Данил ещё спал, обнимая меня сзади. Его дыхание было ровным и горячим на моей шее. Я лежала неподвижно, глядя в потолок, и пыталась разобраться в себе. Ненависть никуда не делась, но теперь она смешалась с усталостью, ревностью и странной, болезненной привязанностью. Я уже не знала, чего хочу больше — убежать от него или остаться.

Данил проснулся через несколько минут. Он поцеловал меня в плечо и тихо сказал:

— Сегодня я буду занят до вечера. Не спускайся вниз без необходимости.

Я кивнула. Он оделся и ушёл, оставив меня одну в огромных апартаментах.

К полудню тишина начала давить. Я решила спуститься вниз — просто чтобы не сойти с ума. Ольга разрешила мне забрать вещи из общей примерочной.

Как только я вошла в комнату, атмосфера изменилась. Там были Кира, Алина и Соня. Они замолчали, как только увидели меня.

Кира медленно встала. На её лице всё ещё были следы нашей прошлой стычки — пластырь на носу и синяк под глазом.

— О, какая честь, — протянула она с ядовитой улыбкой. — Сама королева борделя соизволила спуститься к нам, простым шлюхам.

Я молча открыла шкаф и начала собирать свои вещи.

Но Кира не собиралась меня отпускать так просто.

Она подошла ближе, скрестив руки на груди.

— Знаешь, что я тебе скажу, Лили? — прошептала она так, чтобы слышали все. — Я беременна. От Данила. Уже почти два месяца. Он просто пока не хочет признавать. Но когда я рожу ему ребёнка, ты станешь никем. Просто очередной использованной куклой, которую он выкинет.

Алина и Соня захихикали.

Я замерла. Внутри меня что-то взорвалось.

— Ты врёшь, — тихо сказала я.

Кира рассмеялась мне в лицо.

— А ты поверила? Конечно поверила. Потому что в глубине души ты знаешь, что ты для него — временная. А я — та, к кому он возвращается, когда ты ему надоедаешь.

Я не думала.

Я просто развернулась и с размаху ударила её кулаком в лицо. Кира отлетела назад и упала на диван. Я бросилась на неё сверху, схватила за волосы и начала бить.

— Лживая сука! — кричала я, не узнавая свой голос. — Ты врёшь! Врёшь!

Кира визжала, царапалась и пыталась вырваться. Алина и Соня набросились на меня сзади. Началась настоящая свалка. Мы катались по полу, били друг друга, рвали волосы, одежду, кричали. Я не чувствовала боли — только ярость.

— Я убью тебя! — орала Кира. — Ты мне ребёнка не испортишь!

Дверь с грохотом распахнулась.

В комнату влетел Данил. За ним — двое охранников.

— Что здесь, мать вашу, происходит?! — рявкнул он так, что все замерли.

Я сидела на Кире, с растрёпанными волосами, разбитой губой и кровью на кулаках. Кира лежала подо мной с разбитым носом и царапинами на лице.

Данил схватил меня за руку и резко поднял на ноги.

— Вон все! — крикнул он остальным.

Когда комната опустела, он повернулся ко мне. Его глаза горели яростью.

— Ты что себе позволяешь?! — заорал он. — Ты с ума сошла?! Ты не в подворотне, ты в моём борделе! Ты не имеешь права устраивать тут драки, как последняя шлюха!

Я стояла, тяжело дыша, и смотрела на него.

— Она сказала, что беременна от тебя, — тихо сказала я. — Что ты продолжаешь с ней спать. Что я для тебя просто временная игрушка.

Данил схватил меня за плечи и прижал к стене.

— И ты поверила? — прорычал он. — После всего, что между нами было, ты поверила этой стерве?!

— А почему я не должна была поверить?! — крикнула я в ответ. — Ты владелец борделя! Ты можешь спать с кем угодно! Почему не с ней?!

Данил смотрел на меня несколько секунд, а потом неожиданно отпустил и отошёл на шаг.

— Я не прикасался к ней уже четыре месяца, — сказал он устало. — И ни к одной другой девушке с того дня, как ты здесь. Я думал, ты уже поняла это.

Я молчала.

Данил провёл рукой по лицу.

— Иди наверх. Я решу вопрос с Кирой.

Я повернулась и пошла к двери. Уже на пороге остановилась.

— Если она действительно беременна... что ты сделаешь?

Данил посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

— Она не беременна. Но даже если бы была — это не твой ребёнок. Это был бы мой. И я бы решил, что с ним делать.

Я кивнула и вышла.

Поднимаясь наверх по лестнице, я чувствовала, как адреналин медленно уходит из тела, оставляя после себя дрожь и пустоту. Руки болели, губа пульсировала, а на щеке горела свежая царапина от ногтей Киры. Но самое тяжёлое было не это. Самое тяжёлое было осознание, что я только что показала всем — и себе самой — насколько глубоко я уже увязла в этом мире.

Когда я вошла в апартаменты, Данил через пять минут зашел за мной следом. Он стоял посреди гостиной, скрестив руки на груди, и смотрел на меня тяжёлым, немигающим взглядом.

— Сядь, — сказал он спокойно, но в голосе чувствовалась сталь.

Я села на край дивана. Данил подошёл ближе и остановился напротив меня.

— Расскажи, нормально, что произошло, — потребовал он.

Я подняла на него глаза. Голос был хриплым:

— Она сказала, что беременна от тебя. Что ты продолжаешь с ней спать. Что я для тебя — просто временная игрушка, а она — та, к кому ты возвращаешься.

Данил долго молчал. Потом провёл рукой по лицу и сел рядом со мной.

— И ты поверила? — спросил он тихо.

— Да, — честно ответила я. — Потому что это было проще, чем поверить, что ты выбрал меня. Что я не просто очередная девушка в твоём борделе.

Данил наклонился и осторожно взял мою руку. Его пальцы были тёплыми.

— Я знаю, что ты злишься, — продолжил он. — Знаю, что ты всё ещё меня ненавидишь за многое. Но ты должна понять: я не собираюсь делить тебя ни с кем. И я не собираюсь позволять кому-то использовать тебя против меня.

Он встал и прошёлся по комнате.

— Завтра Киру отвезут. Я не могу держать здесь человека, который пытается манипулировать мной через ложь. Алина и Соня тоже получат предупреждение. Но это не решит проблему.

Он остановился и посмотрел на меня.

— Проблема в том, что ты начала ревновать. А ревность — это опасное чувство в таком месте, как это.

Я подняла на него глаза.

— А что ты ожидал? Ты держишь меня здесь, как свою собственность. Ты спишь со мной каждую ночь. А потом удивляешься, что я ревную, когда мне говорят, что ты продолжаешь спать с другими?

Данил подошёл и сел рядом. На этот раз он обнял меня за плечи и притянул к себе.

— Я не удивляюсь, — тихо сказал он. — Я боюсь. Боюсь, что ты начнёшь делать глупости из-за этой ревности. Боюсь, что Кравцов или кто-то другой воспользуется этим.

Я прижалась к его груди. Впервые за долгое время я сделала это сама.

— Я устала, Данил, — прошептала я. — Устала быть сильной. Устала притворяться, что мне всё равно.

Он погладил меня по волосам.

— Тогда не притворяйся. Будь собой. Злись. Ревнуй. Кричи на меня. Но не делай глупостей. Не давай им оружие против тебя.

Мы сидели так долго. Тишина была почти уютной.

— Что теперь будет? — спросила я наконец.

— Теперь я сделаю так, чтобы все поняли: ты не просто моя девушка. Ты — часть меня. И если кто-то попробует тебя тронуть... последствия будут очень серьёзными.

Он наклонился и поцеловал меня в висок.

— А сейчас иди в душ. Тебе нужно отдохнуть. Завтра будет тяжёлый день.

Я встала и пошла в ванную. Уже на пороге остановилась и повернулась к нему.

— Данил...

— Что?

— Если она действительно была бы беременна... ты бы оставил меня?

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Нет. Я бы не оставил. Но я бы не позволил этому ребёнку разрушить то, что у нас начинается.

Я кивнула и закрыла за собой дверь ванной.

Стоя под горячей водой, я думала о том, как сильно всё изменилось.

Я пришла сюда, чтобы спасти мать.

А осталась, потому что начала спасать себя.

И самое страшное — я уже не была уверена, что хочу уходить.