В борделе Милохина

Я стояла у окна уже почти час, глядя на медленно светлеющее небо. Ночь была долгой. Мы почти не спали. Данил лежал на кровати за моей спиной, но я знала, что он тоже не спит. Между нами повисла тяжёлая, но уже не такая холодная тишина.

После поездки к Светлане и Маше что-то внутри меня начало меняться. Ненависть не исчезла, но она больше не была единственным чувством. Теперь рядом с ней жило что-то другое — усталость и странная, пугающая привязанность.

— Ты всё ещё можешь уйти, — вдруг тихо сказал Данил из-за моей спины. — Я не буду тебя останавливать.

Я повернулась к нему. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня.

— Я знаю, — ответила я. — Но я не уйду.

Данил медленно сел на кровати. В его глазах мелькнуло удивление.

— Почему?

Я подошла ближе и остановилась в метре от него.

— Потому что я устала бежать. Устала бояться. Устала быть жертвой. Если я уйду — я снова стану той девушкой, которая от отчаяния пошла в бордель. А я больше не хочу ею быть.

Данил встал и осторожно взял меня за руки.

— Я не обещаю, что буду хорошим, — сказал он серьёзно. — Я могу снова сделать тебе больно. Я могу ошибиться. Но я клянусь, что буду стараться.

Я кивнула.

— Я знаю. И я тоже буду стараться. Не прощать сразу. Но хотя бы... пытаться понять.

Он притянул меня к себе и поцеловал — медленно, почти благоговейно. Впервые за долгое время я ответила ему по-настоящему, без внутреннего сопротивления.

Но в этот момент в коридоре раздался громкий шум.

Дверь в апартаменты с грохотом распахнулась. В комнату вбежал один из охранников Данила, весь в крови.

— Данил Вячеславович! Нападение! Люди Кравцова прорвались через внешний периметр! Они уже на втором этаже!

Данил мгновенно изменился. Из нежного мужчины он превратился в того самого опасного Милохина, которого боялся весь город.

— Сколько их? — резко спросил он, хватая пистолет из ящика стола.

— Не меньше двадцати. Они хорошо подготовились.

Данил повернулся ко мне. Его взгляд был жёстким.

— Запрись в спальне. Не выходи ни при каких условиях.

— Данил... — начала я.

— Запрись! — рявкнул он.

Он поцеловал меня быстро, почти грубо, и выбежал из комнаты вместе с охранником.

Я стояла посреди гостиной несколько секунд, а потом услышала первые выстрелы. Они звучали всё ближе. Сердце колотилось как бешеное. Я не могла просто сидеть и ждать. Я схватила маленький пистолет, который Данил однажды показал мне в ящике, и тихо вышла в коридор.

Внизу уже шёл настоящий бой. Крики, выстрелы, звон разбитого стекла.

Я спустилась по служебной лестнице и выглянула в главный зал.

Люди Кравцова были везде. Они стреляли по охране Данила. Один из нападавших заметил меня и закричал:

— Вот она! Берите девку!

Два человека бросились ко мне.

Я не думала. Просто подняла пистолет и выстрелила. Один из них упал. Второй успел схватить меня за руку. Я укусила его и ударила коленом. Он зарычал и ударил меня в лицо.

В этот момент из-за угла вылетел Данил.

Он выстрелил два раза. Оба нападавших упали.

Данил подбежал ко мне, схватил за плечи и осмотрел.

— Ты ранена?

— Нет... кажется, нет.

Вокруг продолжалась перестрелка. Данил прижал меня к стене, прикрывая своим телом, и продолжал стрелять.

— Нужно уходить наверх! — крикнул он.

Мы побежали по лестнице. Пуля просвистела совсем близко от моей головы. Данил резко развернулся и выстрелил в ответ. Один из людей Кравцова упал с лестницы.

Когда мы добежали до четвёртого этажа, Данил запер тяжёлую дверь и прижал меня к стене.

— Ты что, совсем с ума сошла?! — рявкнул он. — Я сказал тебе сидеть в комнате!

— Я не могла просто ждать, — ответила я, тяжело дыша.

Он посмотрел на меня — злой, напуганный и... гордый.

Вдруг его взгляд изменился. Он нахмурился и посмотрел на мою руку. На белом свитере расплывалось красное пятно.

— Ты ранена, — сказал он хрипло.

Я только сейчас почувствовала жгучую боль в плече.

— Это... ничего... — прошептала я.

Данил быстро снял с меня свитер. Рана была сквозной, но кровь текла сильно.

— Держись, — сказал он, разрывая свою рубашку и делая тугую повязку. — Я выведу тебя отсюда.

Выстрелы внизу начали стихать. Люди Данила, похоже, брали верх.

Когда всё наконец затихло, Данил отнёс меня на кровать. Он сам обработал рану, хотя руки у него дрожали.

— Ты могла погибнуть, — сказал он, не глядя на меня.

— Но не погибла, — ответила я.

Он поднял на меня глаза. В них было столько всего — страх, злость, облегчение и что-то очень глубокое.

— Я чуть не потерял тебя сегодня, — прошептал он.

Я протянула руку и коснулась его щеки.

— Я останусь, — тихо сказала я. — Но только если ты перестанешь меня обманывать. Никакой лжи. Никогда.

Данил кивнул и прижался лбом к моему лбу.

— Никакой лжи.

В эту ночь мы не занимались любовью. Просто лежали обнявшись, слушая, как внизу убирают следы перестрелки.

Что-то изменилось.

Я осталась.

Но теперь это была не капитуляция.

Это был мой выбор.