В борделе Милохина

Я сидела у большого окна в гостиной апартаментов Данила и смотрела, как за стеклом медленно темнеет весеннее небо. Уже почти две недели прошло с того дня, когда он показал мне правду о Светлане и Маше. Две недели, в течение которых моя ненависть к нему постепенно начала превращаться во что-то другое — сложное, болезненное и очень пугающее.

Я больше не ненавидела его так сильно, как раньше. Но и простить не могла.

Данил стоял у бара и наливал себе виски. Он делал это молча, как всегда в последние дни. Между нами повисла тяжёлая, но уже привычная тишина. Я знала, что он ждёт. Ждёт, когда я сама заговорю. Ждёт, когда я перестану отворачиваться каждый раз, когда он подходит ближе.

— Расскажи мне ещё раз, — вдруг сказала я, не отрывая взгляда от окна. — Как всё было на самом деле пять лет назад.

Данил замер с бутылкой в руке. Потом медленно поставил её на место и подошёл ко мне. Он сел в кресло напротив, поставив стакан на маленький столик между нами.

— Ты уверена, что хочешь это услышать? — спросил он тихо.

Я кивнула.

Данил откинулся на спинку кресла и начал говорить. Голос его был низким, ровным, но в нём чувствовалась старая боль.

— Пять лет назад мы с Виктором Кравцовым были партнёрами. Не просто деловыми — мы были почти семьёй. Контролировали огромный кусок криминального мира на севере. Оружие, наркотики, влияние на политиков — всё проходило через нас. Я доверял ему. По крайней мере, до определённого момента.

Он сделал глоток виски и продолжил:

— Мы готовили очень крупную сделку. На кону стояло больше трёхсот миллионов долларов. Поставка оружия и редких химикатов для одного очень серьёзного заказчика из-за границы. Виктор полностью доверил мне безопасность своей семьи. Его жена Светлана и дочь Маша должны были находиться в охраняемом загородном доме. Я лично проверял охрану.

Данил замолчал. Его пальцы крепче сжали стакан.

— Но Виктор уже тогда начал сходить с ума. Он бил Светлану. Бил Машу. Однажды я увидел синяки на лице четырёхлетней девочки. Я понял, что он не остановится. И тогда я принял решение.

Он посмотрел мне в глаза.

— Я помог им исчезнуть. Организовал инсценировку аварии. Подставил тела других людей. Сделал так, чтобы Виктор поверил, что они погибли. Светлана и Маша переехали сюда, в этот дом. Я поставил охрану, купил всё необходимое, оплачиваю их жизнь уже пять лет. Виктор до сих пор думает, что они мертвы.

Я молчала. Слёзы медленно текли по моим щекам.

— А мой отец? — прошептала я.

Данил тяжело вздохнул.

— Твой отец был курьером. Он знал слишком много. Когда Виктор начал подозревать меня, я приказал убрать всех, кто мог его предупредить. Твой отец был одним из них. Я не убивал его лично, но я отдал приказ. Он исчез. Я думал, что так будет безопаснее для всех.

Я закрыла лицо руками. Меня трясло.

— Ты... ты уничтожил мою семью, — прошептала я. — Из-за тебя мой отец пропал. Из-за тебя мать чуть не умерла от стресса и нищеты. Из-за тебя я оказалась здесь.

Данил не стал отрицать. Он просто сидел и смотрел на меня.

— Да. Я виноват. Я не собираюсь оправдываться. Я сделал много страшных вещей. Но когда я увидел тебя в тот день... я понял, что не смогу просто использовать тебя и выбросить. Ты была... живой. Настоящей. Не такой, как все остальные.

Я подняла на него мокрые от слёз глаза.

— И поэтому ты забрал меня? Чтобы спасти свою совесть?

— Сначала — да, — честно ответил он. — Но уже через несколько дней я понял, что не могу без тебя. Я пытался бороться. Пытался отдать тебя Артёму, чтобы это чувство прошло. Но чем больше я сопротивлялся, тем сильнее оно становилось.

Я встала и подошла к окну. За стеклом уже полностью стемнело. Город внизу мерцал огнями.

— Я не знаю, что мне делать, Данил, — прошептала я. — Я ненавижу тебя за то, что ты сделал с моей семьёй. Но я... я не могу ненавидеть тебя за то, что ты спас Светлану и Машу. Я запуталась.

Данил встал и подошёл ко мне сзади. Он не обнял меня, просто стоял рядом.

— Я не прошу прощения, — сказал он. — Я знаю, что его нет. Но я предлагаю тебе выбор. Не контракт. Не долг. А настоящий выбор.

Я повернулась к нему.

— Какой?

— Ты можешь уйти. Прямо сейчас. Я дам тебе деньги, новую квартиру, охрану. Ты сможешь жить с матерью. Я не буду тебя искать. Это будет мой подарок тебе за всё, что я сделал.

Я долго смотрела на него. Потом тихо спросила:

— А если я останусь?

Данил сделал шаг ближе. Его голос стал ниже.

— Если ты останешься — ты будешь моей. Не как пленница. Не как вещь. А как женщина, которую я выбрал. Я буду защищать тебя. От Кравцова. От всех. Я буду стараться быть лучше. Не обещаю, что у меня получится. Но я буду пытаться.

Я закрыла глаза.

— Мне нужно время.

— У тебя есть время, — ответил он. — Сколько угодно.

В ту ночь мы не спали вместе. Данил лёг на диване в гостиной, а я осталась в спальне. Но я не могла заснуть. Всё крутилось в голове: лицо Светланы, улыбка маленькой Маши, слова Кравцова, взгляд Данила.

Я не знала, смогу ли когда-нибудь простить его.

Но я точно знала одно — я больше не хотела уходить.

Даже если это означало остаться с монстром.