13
Я не могла больше притворяться, что всё в порядке.
После разговора отца в подвале и той ужасной ночи, когда я узнала, что Данил с самого начала знал, кто я, внутри меня что-то окончательно надломилось. Я перестала плакать. Слёзы закончились. Осталась только тяжёлая, холодная ненависть, которая медленно заполняла всё моё существо.
Данил пытался со мной говорить. Каждый вечер он приходил, садился на край кровати и смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Но я молчала. Отворачивалась к стене и делала вид, что сплю. Он не настаивал. Просто ложился рядом, обнимал меня сзади и лежал так до утра. Его тепло, которое ещё недавно казалось мне защитой, теперь вызывало только отвращение.
На четвёртый день я не выдержала.
Когда Данил уехал по делам, я дождалась момента, когда охрана немного ослабла внимание, и написала сообщение с его телефона. Номер Кравцова я запомнила ещё в тот вечер, когда они разговаривали.
«Это Юлия. Я хочу знать всю правду. Встретимся сегодня.»
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Кафе «Серебряный», 15:00. Приходи одна. Я буду ждать.»
Я сказала охране, что хочу прогуляться по небольшому саду за борделем. Они разрешили, но пошли следом. Мне удалось оторваться на десять минут — я сказала, что хочу посидеть одна на скамейке у фонтана. Как только они отошли, я быстро вышла через служебный выход и поймала такси.
Когда я вошла в кафе, Виктор Кравцов уже сидел за столиком в дальнем углу. Он выглядел спокойно, но в глазах горел хищный огонь.
— Ты всё-таки пришла, — сказал он, когда я села напротив. — Смелая девочка. Данил знает?
— Нет.
— Хорошо. Тогда слушай внимательно. Я расскажу тебе то, что он никогда не расскажет.
Кравцов заказал кофе для нас обоих и начал говорить. Голос его был ровным, но под этой ровностью кипела многолетняя ярость.
— Пять лет назад мы с Данилом были не просто конкурентами. Мы были партнёрами. Крупный бизнес — оружие, наркотики, влияние на политиков. Мы контролировали почти весь север региона. Всё шло отлично, пока Данил не решил, что может работать в одиночку.
Он сделал глоток кофе и продолжил:
— Мы готовили огромную сделку. На кону стояло больше трёхсот миллионов долларов. Я полностью доверился ему. Даже свою семью. Жену Светлану и четырёхлетнюю дочь Машу. Они должны были находиться в безопасном загородном доме под охраной. Данил сказал, что всё под контролем.
Кравцов замолчал. Его пальцы сжали чашку так сильно, что я услышала, как хрустнул фарфор.
— В ту ночь их машину расстреляли на дороге. Жену и дочь убили на месте. Я приехал через двадцать минут. Нашёл их тела в горящей машине. Моя дочь... ей было четыре года. Её тело было... — он сглотнул. — Данил сдал их местоположение конкурентам. Чтобы самому забрать всю прибыль от сделки.
У меня пересохло в горле.
— А мой отец? — тихо спросила я.
Кравцов посмотрел мне прямо в глаза.
— Твой отец, Михаил Гаврилин, был курьером. Именно он передал информацию о местонахождении моей семьи. По прямому приказу Данила. Твой отец продал мою жену и дочь за деньги. За жалкие несколько миллионов. А Данил потом убил и его людей, чтобы замести следы.
Я закрыла рот рукой. Меня начало сильно трясти.
— Почему... почему Данил это сделал?
— Потому что для него деньги и власть всегда были важнее всего. Человеческие жизни — просто разменная монета. Он тогда сказал мне в лицо: «Такова цена бизнеса». А потом начал войну против меня. Мы почти уничтожили друг друга. Я потерял почти всё. А он... он забрал твою семью как трофей. Дочь человека, который помог ему убить мою семью. Это его идеальная, изощрённая месть.
Кравцов наклонился ближе.
— Теперь ты понимаешь, с кем ты спишь? С человеком, который способен убить ребёнка, чтобы заработать. С чудовищем, которое не остановится ни перед чем. Он не любит тебя, Юлия. Он использует тебя. Каждый раз, когда он прикасается к тебе, он думает о том, как мстит твоему отцу.
Слёзы текли по моим щекам непрерывно. Я не могла их остановить.
— Что мне делать? — прошептала я.
— Уходи от него. Я могу помочь. Выкуплю твой контракт. Оплачу все долги. Обеспечу лечение твоей матери. Дам тебе новую жизнь. Взамен — ты поможешь мне уничтожить его. Ты ближе всех к нему. Ты можешь стать моим самым сильным оружием.
Я долго молчала. В голове крутились обрывки воспоминаний: как Данил обнимал меня, как шептал, что я его, как смотрел на меня по утрам.
— Мне нужно подумать, — наконец сказала я.
— Думай быстрее. Данил не дурак. Он скоро поймёт, что ты встречалась со мной.
Когда я вернулась в бордель, Данил уже ждал меня в апартаментах. Он стоял посреди гостиной. Лицо было белым от ярости.
— Где ты была?
Я посмотрела ему прямо в глаза. Впервые без страха. Только с холодной, глубокой ненавистью.
— У Кравцова. Он рассказал мне всё. Про пять лет назад. Про твою сделку. Про то, как ты сдал его жену и четырёхлетнюю дочь. Про то, как мой отец помог тебе это сделать. Про то, что я для тебя — просто инструмент мести.
Данил замер. На его лице промелькнула настоящая боль.
— Юлия...
— Не смей произносить моё имя, — тихо, но твёрдо сказала я. — Ты монстр. Настоящий, страшный монстр. Ты убил ребёнка. Ради денег. А потом забрал меня, чтобы добить моего отца. Каждый раз, когда ты прикасался ко мне, ты думал об этом?
Данил сделал шаг вперёд. Я отступила.
— Не подходи. Если ты сейчас меня тронешь — я закричу. И пусть весь твой бордель услышит, какой ты на самом деле.
Он остановился. В его глазах было что-то, чего я никогда раньше не видела — настоящее отчаяние.
— Я не убивал ребёнка, — тихо сказал он. — Это... сложнее. Кравцов тоже не святой. Он убил многих. Но да... я виноват в смерти его семьи. Я не отрицаю.
Я рассмеялась. Горько. Больно.
— И это всё? Ты даже не пытаешься оправдаться?
— А какой смысл? — он посмотрел мне в глаза. — Ты уже всё решила. Ты меня ненавидишь. И, возможно, имеешь на это право.
Он подошёл ближе, но не прикоснулся.
— Но я не отдам тебя. Ни Кравцову. Ни кому-либо другому. Ты останешься здесь. Даже если будешь меня ненавидеть.
Я отвернулась.
— Тогда ты получишь только моё тело. Потому что душу ты у меня уже убил.
Я ушла в спальню и закрыла дверь на замок. В ту ночь я не спала. Лежала и думала о том, как сильно ошиблась. Человек, которому я начала доверять, оказался настоящим чудовищем.
И теперь я была заперта с ним в одной клетке.
Навсегда.