7
(От лица Данила Милохина)
Я стоял у окна своего кабинета на четвёртом этаже и смотрел на ночной город. Виски в стакане уже третий раз за вечер, а облегчения всё не было.
Юлия.
Эта девчонка поселилась у меня в голове, как заноза, которую невозможно вытащить. Уже почти две недели она живёт в моих апартаментах, спит в моей постели, дышит моим воздухом. И с каждым днём я чувствую, как теряю контроль.
Я не должен был так привязываться.
Я никогда ни к кому не привязывался.
Женщины для меня всегда были товаром. Красивым, удобным, одноразовым. Я брал их на ночь, получал удовольствие и забывал. Так было проще. Так было правильно.
А с ней... всё пошло не так.
Каждый раз, когда я смотрел на неё, когда слышал её тихий голос, когда она дрожала подо мной и шептала моё имя — внутри что-то неприятно сжималось. Что-то тёплое. Опасное. Ненужное.
Я не хотел этого чувства.
Поэтому сегодня я решил его убить.
Я нажал кнопку интеркома:
— Ольга. Отдай Лили Артёму Сергеевичу сегодня. Комната №5. Полный доступ.
— Данил Вячеславович... вы уверены? — в голосе Ольги промелькнуло удивление.
— Я сказал — выполняй.
Я отключил связь и залпом допил виски.
«Пусть увидит, что она — такая же, как все. Пусть почувствует отвращение. Пусть это проклятое тепло внутри наконец сдохнет.»
Я сел в кресло и стал ждать.
Прошло сорок минут.
Я думал, что смогу спокойно работать. Но пальцы сами сжимались в кулаки. В голове крутилась картинка: Юлия на коленях перед этим ублюдком Артёмом. Его руки на её теле. Её тихие слёзы.
Я встал и налил себе ещё. Руки дрожали.
«Это правильно. Так нужно. Она должна понять своё место. А я — своё.»
Но чем дольше я сидел, тем сильнее внутри разгоралось что-то тёмное, злое, почти животное.
В 21:17 я не выдержал.
Я вышел из кабинета и быстро пошёл по коридору. Сердце колотилось тяжело и зло. Охрана при моём приближении расступалась.
Дверь комнаты №5.
Я открыл её, не постучав.
Картина, которую я увидел, ударила меня под дых.
Юлия стояла на коленях. Артём Сергеевич держал её за волосы и уже расстегнул брюки. Её плечи дрожали. По щекам текли слёзы.
В этот момент во мне что-то сломалось.
— Что здесь, мать твою, происходит?! — мой голос прозвучал тихо, но даже я услышал в нём убийственную ярость.
Артём резко повернулся. Лицо его побледнело.
— Данил Вячеславович... ты же сам разрешил...
— Я передумал, — процедил я, делая шаг вперёд. — Эта девушка больше не обслуживает клиентов. Ни тебя. Ни кого-либо другого. Никогда.
Артём попытался сохранить лицо:
— Мы договаривались...
Я подошёл вплотную. Так близко, что он невольно отступил.
— Хочешь обсудить договорённости? — почти шёпотом спросил я. — Можем спуститься в подвал и обсудить. Я лично прострелю тебе оба колена за то, что ты посмел к ней прикоснуться.
Он быстро застегнулся и вышел, даже не посмотрев в мою сторону.
Когда дверь закрылась, я повернулся к Юлии.
Она всё ещё стояла на коленях. Плечи дрожали. Слёзы текли по щекам. Она выглядела такой хрупкой, такой сломленной... и такой моей.
Я подошёл, поднял её на руки и отнёс на кровать. Сел рядом и прижал к себе. Она тихо всхлипывала у меня на груди.
— Прости... — прошептал я ей в волосы. Голос был хриплым. — Я не должен был этого делать.
Она подняла на меня мокрые глаза. В них было столько боли и confusion, что мне стало по-настоящему больно.
— Зачем ты это сделал? — тихо спросила она. — Ты хотел, чтобы меня... чтобы меня...
Я не дал ей договорить. Прижал сильнее и закрыл глаза.
— Я думал, если отдам тебя другому, это чувство пройдёт. Что я перестану... сходить по тебе с ума. Что смогу снова смотреть на тебя как на товар.
Я провёл рукой по её спине.
— Не получилось. Наоборот. Когда я представил, что он к тебе прикасается... я был готов убить его прямо здесь.
Юлия молчала. Только дрожала в моих руках.
Я отстранился и посмотрел ей в глаза.
— Ты моя, Юлия. Я пытался бороться с этим. Пытался. Но больше не буду. Ты принадлежишь мне. Полностью. И я никого к тебе не подпущу. Никогда.
Я наклонился и поцеловал её. Жёстко. Отчаянно. Словно пытался через этот поцелуй передать всё то, что не мог сказать словами.
Она ответила. Сначала робко, потом сильнее.
Я сорвал с неё остатки одежды и взял её прямо там — грубо, сильно, почти яростно. Каждый толчок был признанием. Каждая её тихий стон — моей победой.
— Скажи, что ты моя, — рычал я ей в ухо.
— Я твоя... Данил... только твоя...
Когда мы оба кончили, я не отпустил её. Лежал сверху, тяжело дыша, и шептал ей в волосы:
— Я убью любого, кто попробует к тебе прикоснуться. Даже пальцем. Ты понимаешь это?
Она кивнула, прижимаясь ко мне сильнее.
— Понимаю...
Я закрыл глаза и впервые за очень долгое время почувствовал странное, пугающее спокойствие.
Я проиграл.
Я хотел избавиться от этого чувства — и только сильнее в него погрузился. Юлия Гаврилина стала моей самой большой слабостью. И я больше не собирался с этим бороться. Я буду защищать её. От всего мира. От других мужчин. И, возможно, даже от самого себя.