6
Прошла целая неделя с того момента, как я подписала контракт кровью своей гордости.
За эти семь дней «Элизиум» показал мне все свои лица. Днём он был почти цивилизованным местом: тренировки, процедуры, уроки этикета, иностранные языки и бесконечные разговоры о том, как «правильно» ублажать мужчин. А ночью бордель превращался в настоящий ад — красивый, дорогой, пропитанный стонами, запахом дорогого алкоголя и отчаяния.
Я всё ещё жила на четвёртом этаже, в личных апартаментах Данила. Он не отдавал меня клиентам, но и свободы не давал. Каждый день я чувствовала себя словно в золотой клетке: роскошно, безопасно и невыносимо тесно.
Утро началось, как всегда, с тихого стука в дверь.
— Лили, подъём, — раздался голос Ольги. — Сегодня у тебя насыщенный день.
Я села на кровати, чувствуя лёгкую боль в теле после вчерашней ночи с Данилом. Он был особенно жадным и требовательным. Словно пытался выжечь из меня любое воспоминание о том, что я когда-то принадлежала кому-то другому.
Я приняла душ, надела чёрный шёлковый халат и спустилась в общую гостиную на третьем этаже. Там уже собрались почти все девушки. Атмосфера была тяжёлой. Кира, как всегда, сидела в центре, словно королева. Рядом с ней — Алина и Соня. Когда я вошла, все разговоры резко стихли.
— Смотрите-ка, — протянула Кира с ядовитой улыбкой. — Наша принцесса снова спустилась с небес. Как спалось в постели хозяина?
Я промолчала и села в дальнем углу. Но они не собирались оставлять меня в покое.
Алина откинулась на спинку дивана и громко рассмеялась:
— Уже неделю живёт у него наверху. Представляете? Мы тут годами работаем, а эта сучка в первую же ночь залезла к нему в койку и теперь считает себя королевой.
Соня прищурилась, глядя на меня с откровенной ненавистью.
— Данил никогда никого не держал у себя дольше одной ночи. А ты уже неделю там торчишь. Что ты ему делаешь, Лили? Сосёшь особенно хорошо? Или просто раздвигаешь ноги и плачешь, как жертва?
Кира встала и медленно подошла ко мне. Наклонилась, уперевшись руками в подлокотники моего кресла, и прошептала мне прямо в лицо:
— Наслаждайся, пока можешь. Он быстро теряет интерес. Когда ты ему наскучишь, он бросит тебя вниз. И тогда мы будем очень рады тебя встретить. Каждую ночь. Каждого клиента. Мы тебе устроим такую жизнь, что ты сама будешь проситься на улицу.
Я подняла на неё глаза. Голос дрожал, но я старалась говорить твёрдо:
— Я не просила этого. Я не хотела здесь оказаться.
— Ой, бедняжка, — фыркнула Кира. — Все мы здесь не хотели. Но ты — единственная, кого Данил выбрал себе в личные игрушки. Так что не ной. Просто жди, когда он тебя выкинет.
Ольга вошла в комнату и прервала разговор:
— Лили, подготовка. Сегодня у тебя первый настоящий клиент. Артём Сергеевич. Очень важный человек. Данил Вячеславович лично одобрил.
По комнате пронёсся шёпот. Девушки переглянулись с ехидными улыбками.
Кира громко рассмеялась:
— Ого! Сразу к Артёму? Это тебе не с Данилом нежиться. Этот любит, когда девочки кричат.
Меня отвели в комнату подготовки. Меня накрасили, уложили волосы, надели тёмно-красное платье с глубоким вырезом. Я смотрела на своё отражение и не узнавала себя.
В девять вечера меня проводили в VIP-комнату №5.
Артём Сергеевич вошёл ровно в 21:10.
Высокий, подтянутый мужчина лет 45–47 с жёстким лицом и глазами хищника. Он закрыл дверь и медленно подошёл ко мне.
— Так вот ты какая... Новая любимая игрушка Милохина, — проговорил он с неприятной улыбкой. — Красивая. Очень.
Он схватил меня за волосы и резко дёрнул голову назад.
— На колени, девочка.
Я опустилась. Руки дрожали так сильно, что я едва могла держать равновесие.
Он расстегнул брюки и прижал меня к себе...
В этот момент дверь с грохотом распахнулась.
На пороге стоял Данил. Его лицо было искажено холодной, убийственной яростью. Глаза почти чёрные.
— Что, мать твою, здесь происходит? — голос был тихим, но от него по спине пробежал мороз.
Артём Сергеевич отпустил меня и отступил на шаг.
— Данил Вячеславович... Ты же сам сказал, что она готова...
— Я передумал, — процедил Данил. — Эта девушка больше не работает с клиентами. Ни с тобой. Ни с кем-либо другим.
Артём Сергеевич побледнел, но попытался сохранить лицо.
— Это нарушает наши договорённости. Я заплатил большие деньги...
Данил сделал шаг вперёд. От него исходила такая опасность, что даже воздух в комнате будто стал тяжелее.
— Хочешь поговорить о договорённостях? — очень тихо спросил он. — Можем поговорить. Прямо сейчас. В подвале. С твоими коленями.
Артём Сергеевич быстро застегнул брюки и вышел, не сказав больше ни слова.
Когда дверь закрылась, Данил повернулся ко мне.
Я всё ещё стояла на коленях, дрожа всем телом. По щекам текли слёзы. Он подошёл, поднял меня на руки и отнёс на большую кровать в углу комнаты.
Данил сел рядом, прижал меня к себе и долго молчал, просто гладя по волосам.
— Я не могу, — наконец хрипло сказал он. — Не могу смотреть, как кто-то другой к тебе прикасается. Даже на одну минуту.
Я подняла на него мокрые глаза.
— Тогда зачем ты держишь меня здесь? Зачем всё это?
Данил долго смотрел на меня. Его пальцы вытирали мои слёзы.
— Потому что ты вошла в мою жизнь и всё сломала, Юлия. Я никогда не привязывался к женщинам. Никогда. А ты... ты смотришь на меня так, будто я могу быть не только монстром. И я... не могу это отпустить.
Он наклонился и поцеловал меня. Сначала жёстко, почти злобно. Потом глубже, отчаяннее. Его руки сорвали с меня платье, бельё. На этот раз он не сдерживался.
Он взял меня грубо, сильно, почти яростно. Каждый толчок был наполнен собственничеством и чем-то очень тёмным. Я стонала, царапая его спину, и не понимала, где заканчивается боль и начинается удовольствие.
— Скажи, что ты моя, — рычал он мне в ухо.
— Я твоя... — всхлипывала я.
— Громче.
— Я твоя, Данил! Только твоя!
Когда всё закончилось, он не отпустил меня. Лежал сверху, тяжело дыша, и шептал мне в волосы:
— Я убью любого, кто попробует к тебе прикоснуться. Даже пальцем. Ты понимаешь это?
Я кивнула, прижимаясь к нему.
— Понимаю...
В эту ночь я впервые по-настоящему поняла, насколько глубоко я уже увязла. Я больше не была просто девушкой из борделя. Я стала его одержимостью. И эта одержимость пугала меня больше, чем любой клиент.