Озвучивание не поддерживается в этом браузере
65
Прошла неделя.
Милана всё ещё оставалась в больнице.
Температура больше не поднималась до сорока, но по ночам ноги продолжали болеть.
Врачи почти каждый день брали кровь.
Назначали новые обследования.
Но точного ответа всё ещё не было.
...
За эту неделю Саша почти не сказал Т/И ни одного лишнего слова.
Только то, что касалось Миланы.
— Врач придёт в два.
— Она поела.
— Сегодня анализы.
И всё.
Иногда Т/И казалось, что он вообще её не замечает.
...
Однажды утром Милана проснулась раньше родителей.
Она долго смотрела на них.
Мама сидела возле окна.
Папа стоял у двери.
Далеко друг от друга.
Маленькая девочка нахмурилась.
— Мамочка...
Т/И сразу подошла.
— Да, солнышко?
— Вы... поссорились?
Т/И замерла.
— Нет...
Конечно нет.
Милана перевела взгляд на Сашу.
— Папочка...
Это правда?
Саша заставил себя улыбнуться.
— Конечно, принцесса.
Но улыбка получилась совсем не настоящей.
Милана долго смотрела то на одного, то на другого.
Потом тихо сказала:
— Тогда...
Почему вы больше не обнимаетесь?..
В палате стало тихо.
Очень тихо.
Т/И почувствовала, как внутри всё оборвалось.
Саша молчал.
Милана снова заговорила.
— Раньше папочка всегда держал мамочку за руку...
А теперь нет...
Т/И отвернулась.
Чтобы дочь не увидела её слёз.
...
Через несколько минут Милана тихонько улыбнулась.
— Идите сюда.
Оба.
Они подошли к кровати.
— Ниже...
Ещё ниже...
Она взяла мамину ладонь.
Потом папину.
И своими маленькими ручками соединила их вместе.
— Вот...
Теперь хорошо...
Теперь вы снова вместе...
Т/И почувствовала тепло руки Саши.
Сердце забилось быстрее.
Она подняла на него глаза.
Но уже через пару секунд...
Саша медленно убрал свою руку.
Без единого слова.
Будто ничего не произошло.
Улыбка Миланы исчезла.
Она посмотрела сначала на папу.
Потом на маму.
И тихо спросила:
— Папочка...
Ты больше не любишь мамочку?..
Саша закрыл глаза.
Ему будто нанесли удар прямо в грудь.
Он не смог ответить.
Просто молча вышел из палаты.
Дверь тихо закрылась.
...
Т/И больше не смогла сдерживаться.
Она отвернулась к окну.
Слёзы сами покатились по щекам.
Милана заметила это.
— Мамочка...
Ты плачешь?..
Т/И быстро вытерла лицо.
— Нет, солнышко...
Это просто...
Глазки устали...
Но Милана уже не поверила.
Она осторожно протянула свою маленькую ладошку.
Коснулась маминой щеки.
И прошептала:
— Не плачь...
Я выздоровею...
И папочка снова будет тебя любить...
У Т/И перехватило дыхание.
Она больше не смогла сдерживать слёзы.
Опустилась рядом с кроватью.
Осторожно обняла дочь.
— Я так тебя люблю...
Очень...
Очень люблю...
Милана крепко обняла маму за шею.
— Я тоже люблю тебя...
И папочку люблю...
Я хочу...
Чтобы мы снова были семьёй...
За дверью палаты стоял Саша.
Он пришёл обратно несколько секунд назад.
И услышал последние слова дочери.
Он медленно прислонился лбом к холодной стене.
Закрыл глаза.
Но зайти внутрь...
Так и не смог.
Саша ещё долго стоял за дверью.
Он слышал тихие всхлипы Т/И.
Слышал, как Милана её успокаивает.
Каждое слово больно отдавалось внутри.
Но сделать шаг вперёд он так и не смог.
...
Вечером Милана наконец уснула.
Т/И осторожно поправила ей одеяло.
Погладила по волосам.
И тихо вышла из палаты.
В коридоре было почти пусто.
Только тусклый свет ламп и редкие шаги медперсонала.
Саша сидел у окна.
В руках — давно остывший стаканчик с кофе.
Он даже не заметил, как подошла Т/И.
— Можно... я присяду?..
Несколько секунд он молчал.
Потом коротко кивнул.
Она осторожно села рядом.
Между ними осталось почти полметра.
Когда-то они всегда сидели плечом к плечу.
Теперь даже эта небольшая дистанция казалась огромной.
Т/И долго собиралась с силами.
— Саш...
Я понимаю...
Почему ты злишься.
Он продолжал смотреть в окно.
— Я сама себя ненавижу.
Никакого ответа.
— Каждый день думаю...
Что если бы я тогда рассказала тебе...
Может...
Мы бы приехали раньше...
Может, Милана сейчас не лежала бы здесь...
Голос дрогнул.
— Я плохая мама...
Саша медленно сжал стакан.
Так сильно, что пластиковая крышка затрещала.
— Не говори так.
Это были первые слова не о больнице за целую неделю.
Т/И подняла на него заплаканные глаза.
— Но это правда...
— Нет.
Он наконец посмотрел на неё.
В его глазах была усталость.
И боль.
Очень много боли.
— Ты не плохая мать.
Ты любишь её больше жизни.
Т/И не понимала.
— Тогда...
Почему ты даже смотреть на меня не можешь?..
Саша опустил взгляд.
Долго молчал.
А потом тихо сказал:
— Потому что каждый раз, когда я смотрю на тебя...
Я вспоминаю, что ты знала.
И не сказала.
Я пытаюсь перестать об этом думать.
Правда пытаюсь.
Но не получается...
Его голос сорвался.
— И я ненавижу себя за это.
Потому что хочу тебя обнять.
Хочу сказать, что всё будет хорошо.
Но внутри...
Будто что-то не даёт.
Т/И закрыла лицо руками.
Слёзы снова потекли по щекам.
— Прости меня...
Пожалуйста...
Я бы всё отдала...
Чтобы вернуть тот день...
Чтобы всё исправить...
Саша крепко зажмурился.
Ему было больно слышать её.
Но боль не исчезала.
В этот момент из палаты раздался слабый детский голос:
— Мамочка?..
— Папочка?..
Они одновременно вскочили.
Переглянулись всего на секунду.
И, не говоря ни слова, вместе бросились в палату.
Милана сидела на кровати, испуганно озираясь по сторонам.
Увидев родителей, она сразу протянула к ним ручки.
— Мне страшно...
Т/И мгновенно обняла дочь.
Саша сел рядом и взял её за маленькую ладонь.
Милана крепко сжала их руки.
— Не уходите...
Пожалуйста...
Останьтесь со мной...
Саша посмотрел на Т/И.
Впервые за эту неделю их взгляды встретились без злости.
В этот момент ни один из них не думал о своей обиде.
Они думали только об одном.
Лишь бы Милана поправилась.
Прошло ещё три дня.
За эти три дня между ними словно выросла непробиваемая стена.
Саша больше не разговаривал с Т/И.
Совсем.
Если она что-то спрашивала, он либо молчал...
Либо отвечал коротко.
Холодно.
— Врач придёт через час.
— Милана спит.
— Не шуми.
И сразу уходил.
Он больше не смотрел ей в глаза.
Будто её просто не существовало.
...
Каждый раз Т/И пыталась начать разговор.
— Саш...
Тишина.
— Пожалуйста...
Он проходил мимо.
— Прости меня...
Он даже не обернулся.
Иногда он всё же отвечал.
Но его слова были словно лёд.
— Сейчас не до этого.
Или...
— Оставь меня.
После этого он снова уходил.
...
Т/И перестала понимать, какой сегодня день.
Она почти не ела.
Медсёстры приносили еду.
Она делала несколько глотков чая.
И всё.
Остальное оставалось нетронутым.
Когда её спрашивали:
— Почему вы не едите?
Она только тихо качала головой.
— Не хочу...
На самом деле она просто не могла.
Каждый кусок вставал комом в горле.
...
Она начала постоянно извиняться.
Перед медсёстрами.
— Простите...
Перед врачом.
— Извините...
Перед уборщицей, если случайно отошла не туда.
— Простите...
Даже если никто ничего не говорил.
Иногда она сидела рядом с кроватью Миланы.
Смотрела в одну точку.
И почти шёпотом повторяла:
— Прости...
Прости...
Прости...
Она уже сама не понимала, кому говорит это слово.
Милане.
Саше.
Врачам.
Или всему миру.
...
Из-за постоянного стресса её собственное состояние становилось всё хуже.
Температура снова начала подниматься.
Тридцать восемь.
Тридцать девять.
Почти сорок.
Ноги снова становились ватными.
Она всё чаще останавливалась посреди коридора.
Будто забывала, куда шла.
Медсёстры несколько раз спрашивали:
— Вам плохо?
Она только улыбалась.
Совсем слабо.
— Нет...
Всё нормально...
Она считала, что не имеет права жаловаться.
...
На третий день приехала Натали.
Она сразу спросила у Саши:
— Где Т/И?
Он, не поднимая глаз, ответил:
— Не знаю.
Наверное, вышла.
И снова замолчал.
Натали нахмурилась.
Это было совсем не похоже на него.
...
Она пошла искать Т/И.
Возле палаты её не было.
В комнате отдыха тоже.
Оставалась только уборная.
Натали тихонько постучала.
— Т/И?..
Ответа не было.
Она осторожно приоткрыла дверь.
Т/И сидела на полу, прислонившись спиной к стене.
Колени были прижаты к груди.
Под глазами залегли тёмные круги.
Её всю трясло.
Она даже не заметила, что кто-то вошёл.
Смотрела в одну точку.
И едва слышно повторяла одни и те же слова.
Снова.
И снова.
— Если бы...
Милана была не от меня...
Она была бы здоровой...
Она бы не болела...
Если бы...
Она была не от меня...
Натали застыла.
Она никогда не видела её такой.
— Т/И...
Никакой реакции.
— Слышишь меня?..
Т/И будто не слышала.
Только продолжала шептать:
— Это я виновата...
Это всё из-за меня...
Натали быстро опустилась рядом.
Осторожно взяла её за плечи.
— Посмотри на меня.
Пожалуйста.
Т/И медленно перевела на неё пустой взгляд.
В глазах не было ни слёз.
Ни злости.
Только бесконечная усталость.
И чувство вины.
— Он больше меня не любит...
— Т/И...
— Он прав...
Он меня ненавидит...
Натали крепко обняла её.
— Нет.
Он не ненавидит тебя.
Он сейчас растерян, зол и очень боится за Милану. Но то, что ты говоришь о себе, — неправда.
Т/И закрыла глаза.
И впервые за эти дни просто расплакалась.
Так сильно, будто внутри больше не осталось сил держаться.
__________
Спасибо,что прочитали.
До встречи в следующей главе!
Комментарии