ГЛАВА 22
Наталия
Наталия
— Папа сказал, что знал? — Розалин сидит на корточках рядом с телом Виктора и смотрит на застывшую кровь. — Знал и всё равно отправил нас с ним?
— Он хотел вычислить предателя, —я заклеиваю рану на плече — своя, от рикошета. Царапина, но кровит сильно. — Использовал нас как приманку.
— Сволочь, — Розалин произносит это без злобы. Почти с уважением. — Он всегда такой.
— Всегда, —я бинтую плечо. — Теперь нам нужно убираться отсюда. Ты знаешь, где ближайший город?
— В двадцати милях. Пешком не дойти.
— А на чём?
Розалин задумывается.
— В гараже стоит старый «шевроле». Виктор говорил, что он на ходу, но ключей я не видела.
Я опускаю взгляд на тело. Медленно наклоняюсь, обыскивая карманы. Связка ключей — во внутреннем кармане куртки. Я достаю их, сжимаю в кулаке.
— Идём, — командую я. — Собирай вещи. У нас пять минут.
Они бегут на второй этаж, хватают сумки. Розалин засовывает в рюкзак паспорт, деньги, свой рисунок со мной. Я беру пистолет, две обоймы, телефон Михаэля — спутниковый, который не засечь.
— Готова? — спрашиваю я.
— Нет, — Розалин смотрит на меня. В её глазах — страх, который она так долго прятала. — Но всё равно пойду.
Мы спускаемся в гараж. «Шевроле» оказывается огромным, ржавым, но двигатель заводится с полтычка. Я сажусь за руль — водить я умею, спасибо отцу.
— Пристегнись, — говорю я Розалин.
— Ты уверена, что умеешь водить? — она пристёгивается, но смотрит с сомнением.
— Милая, я участвовал в гонках., — я выжимаю газ, и мы вылетаем из гаража прямо на дорогу.
Через пять минут в зеркале заднего вида я вижу огни. Две машины. Те самые, что преследовали нас по пути сюда? Или другие — не важно.
— Они нас нашли! — кричит Розалин.
— Я вижу, — я жму на газ, но «шевроле» старый, медленный. Враги нагоняют.
Первая пуля врезается в заднее стекло. Оно осыпается градом осколков. Розалин вскрикивает, пригибается.
— Стреляй! — кричу я.
— Я не умею!
— Учись!
Я достаю свой пистолет, кидаю ей на колени. Розалин смотрит на оружие, как на змею.
— Я не могу, — шепчет она.
— Можешь, — я сжимаю руль до хруста. — Я держу машину, ты стреляешь. Иначе они убьют нас обеих. Ты этого хочешь?
Она поднимает пистолет. Руки трясутся.
— Целься в лобовое стекло, — командую я. — В водителя.
— Он человек.
— Он человек, который хочет нас убить.
Розалин закрывает глаза. Выстреливает.
Пуля уходит в молоко. Я ругаюсь сквозь зубы.
— Ещё раз! Открой глаза!
Вторая пуля. Попадает в капот. Третья. Четвёртая. Пятая.
Пятая пуля разбивает лобовое стекло первой вражеской машины. Водитель теряет управление, и внедорожник уходит в кювет, кувыркаясь в снегу.
— Попала! — кричит Розалин, и в её голосе — истерика и восторг одновременно.
Но вторая машина всё ещё здесь. И она таранит нас в бок.
---
Михаэль
Я въезжаю на подъездную дорожку к охотничьему дому и сразу понимаю, что опоздал.
Ворота сломаны. На дорожке — следы шин, крови. Дверь в дом распахнута настежь. Внутри — перевёрнутая мебель, гильзы, и два трупа. Мои охранники. Виктор — тоже мёртв, с простреленной головой. Но Виктор — предатель, ему и место в земле.
Но где Наталия? Где Розалин?
— Михаэль, — Раф выходит из гаража. — Машины нет. «Шевроле» угнали.
— Кто?
— Следы женские.
Живы. Уехали сами. Умницы. Но куда?
Телефон звонит. Номер неизвестный.
— Да, — рявкает я.
—Михаэль, — голос Карима — мягкий, почти ласковый. — Ищешь своих девочек? Я их уже нашёл.
— Что ты сказал?
— Твоя жена и дочь только что свернули на трассу 12. Я знаю, потому что мои люди их ждут. Будет жаль, если с ними что-то случится, правда? Но ты можешь это предотвратить.
— Говори условия.
— Встреча. Через час. Старый порт, склад номер семь. Приезжай один. Ни оружия, ни людей, ни фокусов. И тогда я, может быть, решу не убивать их сразу.
Связь обрывается.
Я смотрю на телефон. Потом на Рафа.
— Дальше поедешь один?
— Как прикажете, босс.
— Приказываю остаться здесь и не лезть, — Михаэль идёт к машине. — Если я не вернусь через два часа — то значит умер. Затем сотри Карима с лица земли. Вместе со всем, что ему дорого.
— Михаэль..-Раф хочет что-то сказать, но замолкает.
Я сажусь в машину и уезжаю.
---
Порт встречает меня запахом соли, рыбы и смерти. Склад номер семь — огромное, мрачное здание с выбитыми окнами. Внутри горит единственная лампа, выхватывая из темноты фигуры.
Карим стоит в центре. Рядом — двое его людей.
А в углу — связанные, с кляпами во рту — сидят Наталия и Розалин. Живые. Пока.
— Ты пришёл, — Карим улыбается. — А я боялся, что ты испугаешься.
— Я никого не боюсь, —я останавливаюсь в десяти шагах. — Тем более таких, как ты.
— Осторожнее, — Карим кивает на девушек. — Они слышат каждое твоё слово.
Я смотрю на Наталию. В её глазах — ярость и страх. И ещё что-то. То, что я не могу прочитать.
— Отпусти их, — говорю я.— Мы остаёмся вдвоём.
— О, нет, — Карим качает головой. — С ними веселее. К тому же, у меня для тебя сюрприз.
Он хлопает в ладоши. Из тени выходит ещё одна фигура.
Женщина. Невысокая, с рыжими волосами, заплетёнными в косу.
Розалин смотрит на неё и начинает биться в своих верёвках. Мычит что-то сквозь кляп.
— Не узнаёшь? — спрашивает Карим. — Это та самая, кто следил за твоей дочерью в школе. Учитель рисования. Ты думал, ты её убил, Михаэль. А она просто сменила лицо и теперь работает на меня. Пластическая хирургия, знаешь ли, творит чудеса.
Женщина улыбается. И в её улыбке — ненависть.
— Ты убил моего брата, — говорит она, и голос — тот самый, который Михаэль помнит по крикам в подвале. — Теперь я убью твоих.
Она подходит к Розалин, достаёт нож. Ведёт лезвием по щеке девчонки — не глубоко, но остаётся красная полоса. Розалин не плачет. Она смотрит на отца.
— Прекрати, — мой голос становится тихим, почти беззвучным. — Я пришёл не один.
Он поднимает руку. И все лампы на складе вспыхивают одновременно.
С верхотуры, с балок, из-за ящиков поднимаются люди. Десять. Двадцать. Тридцать. С оружием. С лицами, которые Карим узнаёт. Его собственные люди.
— Что за... — Карим оборачивается. Его охрана стоит с поднятыми руками. Они перешли на мою сторону.
— Я знал о предателе, — говорю я, медленно идя вперёд. — Я знал, что Виктор работает на тебя. Я знал, что учительница жива. Я даже знал, что ты позовёшь меня сюда. Вопрос был только в одном: зачем тебе это всё?
Я останавливаюсь напротив Карима. Теперь мы одни — посреди склада, в окружении чужих людей.
— Ты хотел украсть мою империю, — продолжаю я. — Но у тебя ничего не вышло. Потому что ты не понимаешь главного: люди не продаются за деньги. Они продаются за уважение. А ты никогда никого не уважал.
Карим сглатывает. Впервые на его лице — не злоба. Страх.
— Что ты сделаешь? — шепчет он.
— Ничего, —я пожимаю плечами. — Я не буду тебя убивать. Это было бы слишком легко.
Он поворачивается к людям Карима, которые теперь его люди.
— Вы слышали? Ваш бывший босс свободен. Можете делать с ним что хотите.
Толпа оживает. Карим пятится, но дороги назад нет.
— Пощади, — выдыхает он.
— Я уже пощадил, —я иду к Наталии и Розалин, перерезает верёвки, снимает кляпы. — Ты ещё жив. Этого достаточно.
Он подхватывает дочь на руки — она плачет, уткнувшись в его плечо. Наталия стоит рядом, дрожит, но держится.
— Идём, — говорю им обеим. — Здесь больше нечего смотреть.
Они выходят из склада под звуки борьбы. Сзади кричат. Потом стреляют. Потом — тишина.
Михаэль сажает Розалин в машину, закрывает дверь. Наталия стоит рядом, смотрит на него.
— Ты знал про Виктора, — тихо говорит она. — Значит, знал, что он нападёт на нас в доме.
— Знал.
— И отправил нас туда. Знал, что мы будем в опасности.
— Да.
— Почему? — в её голосе — боль и непонимание.
— Потому что, — я поднимаю голову, и в свете фар она видит мои глаза — уставшие, но твёрдые, — я верил, что ты справишься. И ты справилась. Ты спасла мою дочь. Ты спасла себя. Ты спасла меня, хотя даже не знала об этом.
— Ты чудовище, — она говорит это без злобы. Как факт.
— Я знаю, — я открываю дверцу. — Садись. Поехали домой.
Она садится. Розалин берёт её за руку и не отпускает всю дорогу.
Михаэль ведёт машину в тишине. Впереди, сквозь тучи, пробивается солнце, которое как символ нового светлого начала.