1 глава.
Очередной звонок. Быстрым рывком достаю из заднего кармана джинс телефон, по обыкновению сбрасываю – заранее понимаю, от кого исходит вызов. Кладу звонилку обратно и быстрым шагом приближаюсь к дому. Я живу на третьем этаже, поэтому не пользуюсь лифтом. Спорт в моей жизни всегда: даже чтобы подняться в квартиру, я использую средство передвижения, которое способствует укреплению мышц на ногах. Бегом взбираюсь на свой этаж, вставляю ключ и проворачиваю несколько раз, перехожу к нижнему замку, уже с готовностью повторить прошлый опыт с прокручиванием ключа в скважине, но ключ не совершает никаких изменений.
Я точно помню, что утром закрыла дверь на все замки и на максимальные обороты. С памятью у меня всё прекрасно, значит, проблема есть: у меня дома кто-то был или находится сейчас.
Ворох мыслей крутился в голове, я перебирала все возможные варианты входа в квартиру. Стоило ли вообще это делать или сразу вызвать службу охраны? Я часто раньше пользовалась услугами частных фирм, представляющих услуги телохранителей, потому что полиции в который раз не удавалось оказать мне фактическую помощь и защиту. Пару мгновений спустя я всё же приняла решение войти в квартиру одной. Звонить сейчас – уже не выход: кто-то внизу может спокойно поджидать меня, зная, что я рвану вниз за подмогой.
Подумав, что я всех переиграла, наконец вошла домой. В прихожей был включён свет, что ещё раз подтвердило мою теорию о наличии незваного гостя. Я, не раздеваясь, со всеми вещами, которые были в руках, проверила по очереди все комнаты – делала это быстро, чтобы не успеть испугаться. Никого. Вообще никого. Но что-то в моей комнате изменилось.
Я села на край кровати и стала размышлять. Если человек закрыл за собой дверь, значит, он хотел, чтобы я не знала о его присутствии. Но не думаю, что он мог всегда помнить про второй замок. Тем самым, не закрыв его, он выдал себя. Я почти поверила в эту мысль, поэтому встала с полной решимостью вернуться в прихожую. Дойдя до шкафа с верхней одеждой, сняла пальто, повесила на вешалку и с лёгкой дрожью в руках вспомнила про грязь на них, потому пошла в ванную.
Что-то не так. Свет в ванной не включается. Я достала телефон и включила фонарик.
Вот оно. Значит, гость не собирался оставаться незамеченным – просто хотел добавить элемент расследования, чтобы моя нескучная жизнь стала ещё более впечатляющей. На зеркале висела фотография моего друга Ника. Он пропал около двух недель назад, это было трагедией для всех нас. Как бы его родители ни старались найти сына, ничего не выходило, следователи разводили руками, говорили – ещё не прошло достаточно времени, но я-то знала, что все пути вели к одному месту: корпорации «Цефей».
На фотографии Ник был связан, заплакан и очень напуган. Его лицо было красным, щёки горели, а шея со следами от удушений была скована тонким металлическим ошейником. Снизу, на раковине, под зеркалом, лежала записка. Я подошла и взяла по-прежнему трясущимися руками клочок бумаги, на котором красным фломастером было написано: «Как думаешь, парнишке ещё нужны эти ножки?»
Всё тело обдало волной мурашек, сердце яростно забилось в грудной клетке – то ли от страха, то ли от гнева. Я не знала, жив ли он там. Они шантажировали меня, понимали, что им дорожит вся семья, друзья и все, кто имеет на меня возможность давления.
Не имея возможности ещё хоть немного прийти в себя, в заднем кармане вновь раздалась вибрация. На этот раз я не сбросила трубку. С той стороны раздалось протяжное «Ау».
— Я вас слушаю, – совсем не скрывая волнения и даже подталкивая собеседника на другом конце провода к мысли о моей нервозности, ответила я.
— Ты получила моё предложение о собеседовании? Парниша ждать долго не может. Как думаешь, за какое время он умрёт от потери крови? Час? Два? Может, речь о минутах?
Этот голос. Шарлотта. Распознать ехидство в её тоне не составило мне большого труда. Гнев во мне пересилил все ранее прильнувшие чувства. Снова шантаж, очередной – мерзкий и гнилой, такой же, как и она сама. Самый ужасный, противный и скользкий человек, и почему-то именно меня ей хотелось взять на работу.
Я пересилила себя и дала ответ:
— Где он?
Пару секунд – опять смешок. Видимо, на той стороне девушка пребывала в эйфории от моего тона, который дал ей понять, что сейчас я согласна на всё, лишь бы спасти друга детства.
— Мне нравится твой вопрос, – понимающий тон, полный азарта. — Я пришлю за тобой людей, только на этот раз не надо, пожалуйста, выпрыгивать в окно посреди трассы, так ты мне удовольствия не принесёшь.
Звонок сбросился. Во сколько, когда и где ждать этих людей – было совершенно непонятно. Если она отслеживает моё местоположение, то, конечно, ничего хорошего в этом нет. Нужно отдать телефон в мастерскую, пусть посмотрят. Я старалась думать о другом, не о чём-то конкретном. Раздеваться так и не пришлось – через десять минут после звонка в дверь постучали.
— Вы от Шарлотты? – я, конечно, понимала, что мало кому хотелось бы ещё приходить в такое время, но лишним задать этот вопрос не будет.
— Знаешь, очень выгодно сейчас сказать, что да, мы от неё. А вдруг мы соврём – как ты проверишь?
И правда. Я совсем не подумала, что если человек хочет выманить меня из квартиры, то ему достаточно сказать мне «да» – и я поведусь, распахну дверь. А что будет дальше, представить страшно.
— Эй, слишком долго открываешь дверь. Мы за тобой, нас прислали по делу, выходи.
Голос принадлежал мужчине. Я не стала даже мгновение тратить на представление образа за дверью – не хотелось злить человека. Мало ли что он мог сделать, а устанавливать очередную новую дверь или менять замки опять мне точно не хотелось.
Я взяла свою сумку в руки и открыла дверь. На лестничной клетке стояли три плотно сложенных человека, точно пол определить было невозможно. Говорил из них только один, да, в общем-то, мне и не требовалось.
— Всё равно долго, тебя все ждут, – коротко бросил человек в полностью чёрной форме. Видимо, даже моей быстрой скорости по открыванию замка ему не хватило.
— Я брала сумку.
— Да мне вообще всё равно. Спускаемся, и не отходи от меня.
Широкоплечие люди передо мной встали в ровную линию и быстро спустились к выходу. Я успела закрыть дверь и тоже последовала за ними. Выйдя из подъезда, мы все направились к жёлтому «Хендаю», точно напоминавшему мне такси, которым я не часто пользовалась. Дойдя до автомобиля, тот же грубый голос скомандовал мне сесть назад и не поднимать головы до момента приезда. Я не стала задавать никаких дополнительных вопросов, молча села.
— Ехать три часа. Есть наушники?
— Да.
— Можешь ими пользоваться. Если захочешь еды, тоже дай знать – накормим.
Все трое рассмеялись. Тут уже я поняла, что все мужчины и что они явно не имели в виду дать мне реальной еды. Ничего не ответив, я быстро достала из кейса свои любимые наушники, являющиеся спасением в любой поездке или прогулке, и оставшееся время до места просидела в телефоне, листая ленту тиктока.
Дорога заняла даже больше трёх часов. За окном стемнело окончательно, городские огни сменились редкими фонарями, а потом и вовсе исчезли – мы ехали куда-то за черту, туда, где заканчивались GPS-координаты и начиналась ничейная земля. Я пару раз ловила себя на том, что тупо смотрю в одну точку на экране телефона, не различая, что там мелькает. Мысли о Нике не отпускали. Я представляла его лицо – не такое, как на фотографии, заплаканное и искажённое ужасом, а прежнее: весёлое, немного наглое, с вечной усмешкой. Как он подкалывал меня за привычку проверять замки по три раза. Как говорил: «Селина, ты не параноик, ты просто человек, который знает слишком много». Знал бы он теперь, что именно эти замки и выдали его похитителя.
Машина резко свернула с трассы на гравийную дорогу, и меня вжало в сиденье. Наушники выпали из ушей, один из мужчин – тот, что сидел на переднем пассажирском, – обернулся и коротко бросил:
— Почти на месте. Голову вниз.
Я послушно опустила голову к коленям, как велели. В животе завязался холодный узел – предчувствие, смешанное с тошнотой. Запах в салоне был спёртым, пахло табаком и чьим-то резким одеколоном. Счётчик такси не работал, но я точно знала: плата за эту поездку будет куда выше, чем любые деньги.
Машина остановилась. Послышался звук открывающихся ворот – металлический скрежет, от которого заложило уши. Мы проехали ещё немного, и двигатель наконец заглох.
— Выходи.
Меня буквально выдернули из салона. Я споткнулась о бордюр, но чья-то рука – грубая, в жёсткой перчатке – дёрнула за локоть вверх, заставляя выпрямиться. Передо мной возвышалось здание корпорации «Цефей».
Оно было огромным – стекло и бетон, холодный свет из окон, никаких вывесок или опознавательных знаков. Если бы я не знала, где нахожусь, решила бы, что это какой-нибудь закрытый научно-исследовательский центр. Внутренний двор освещался прожекторами, и свет был резким, неестественно белым, как в операционной. От него не спасало даже ночное небо – казалось, здесь никогда не наступает настоящая темнота. Только искусственный день, придуманный теми, кто не хочет, чтобы их тайны прятались в тенях.
Меня провели через главный вход, мимо охраны, мимо турникетов, мимо людей в строгих костюмах, которые провожали меня взглядами, но не произносили ни слова. Внутри пахло чем-то стерильным: хлоркой и пластмассой, как в больнице. Только вот больницы лечат, а здесь – ломали. Я чувствовала это кожей.
Мы поднялись на лифте на какой-то верхний этаж. Двери открылись в длинный коридор с полностью черными стенами, и небольшими окнами. Но за окнами совершенно ничего. Только чернота и редкие звёзды, на которые я старалась не смотреть, чтобы не думать о свободе.
Меня завели в просторный кабинет. За столом, спиной к двери, стояла она.
Шарлотта обернулась не сразу. Выдержала паузу, наслаждаясь моментом. Длинные красные волосы, сегодня собранные в низкий хвост, мятный аромат, ударивший в нос ещё с порога, и светлые глаза, в которых плясало что-то хищное. Она была одета в безупречный белый костюм, на запястье поблёскивал тонкий браслет – дорогой, изящный, совершенно не вязавшийся с тем ужасом, который эта женщина несла с собой.
— Селина, – протянула она, растягивая гласные, будто смаковала моё имя. — Добралась без приключений? Я просила не выпрыгивать в окно, и ты меня послушалась. Уже прогресс.
— Где Ник?
Я даже не поздоровалась. Да и не зачем, гнев, который я пыталась подавить всю дорогу, снова поднимался откуда-то изнутри – горячий, обжигающий горло. Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Но боль отрезвляла, не давала сорваться раньше времени.
Шарлотта картинно нахмурилась, изображая озабоченность:
— О, Ник... – она обошла стол и оперлась бёдрами о край, скрестив руки на груди. — Знаешь, а ты молодец, что так держишься. Другие бы уже рыдали или умоляли. А ты стоишь, злая как чёрт, и требуешь друга. Мне это нравится.
— Я не за комплиментами сюда приехала. Где он?
— Покажу, – неожиданно легко согласилась она. — Но сначала – экскурсия. Ты должна знать, где теперь работаешь.
Я хотела возразить — какая, к чёрту, работа? – но Шарлотта уже вышла из кабинета, и охранники подтолкнули меня следом. Мы двинулись по коридору, и она начала рассказывать – спокойно, будто ничего не происходило, будто мы две подруги на корпоративной прогулке.
— Это аналитический отдел. Здесь обрабатывают данные с наших объектов. Сюда, – она указала на дверь с биометрическим замком, — тебе пока нельзя. Это исследовательская лаборатория. Очень секретно, очень дорого, очень... интересно. Там работают с препаратами, которые стирают память. Представляешь? Человек принимает таблетку, и не помнит последние сутки. Или неделю. Или вообще всё, что было до. Удобно, правда?
Она обернулась ко мне и подмигнула. Я смотрела на неё с такой ненавистью, что, казалось, воздух между нами должен был заискриться. Но ей было плевать. Она купалась в моём гневе, как в тёплой ванне.
— А это твой кабинет.
Она толкнула дверь в небольшую комнату с пустым столом и стулом. На столе — компьютер, лампа, канцелярский набор. Всё новое, нетронутое, будто приготовленное для куклы в игрушечном офисе.
— Зачем тебе я? – не выдерживая этого цирка, вскрикнула. — Ты могла нанять кого угодно. Зачем похищать Ника? Зачем вся эта... игра?
Шарлотта медленно повернулась ко мне. Улыбка исчезла с её лица, как стёртая ластиком. Осталось только что-то холодное, расчётливое, как у змеи перед броском.
— Ты мне не для работы нужна, Селина. Неужели ты до сих пор не поняла?
Я молчала. Она шагнула ближе, и мятный запах стал удушающим.
— Мне не нужен твой профессионализм. Мне нужна твоя жизнь. Ты – помеха. Знаешь слишком много людей, задаёшь слишком много вопросов, имеешь дурную привычку совать нос в дела «Цефея». А я не люблю, когда кто-то суёт нос в мои дела.
Она обошла меня по кругу, как хищник – добычу.
— Ник был приманкой. Всего лишь приманкой. И ты пришла. Какая послушная девочка.
— Где. Ник.
Я процедила это сквозь зубы, чувствуя, как дрожит каждая мышца в теле. Я была готова броситься на неё, разорвать голыми руками, но охранники стояли слишком близко.
Шарлотта остановилась напротив меня, склонила голову к плечу. И улыбнулась.
— Ник мёртв, Селина. Уже три дня как.
Мир рухнул.
Звук – будто кто-то выключил весь воздух из комнаты. Я слышала только собственное сердце – оно билось где-то в горле, в висках, в пальцах, которыми я вцепилась в край стола, чтобы не упасть. Перед глазами поплыли круги. Ник. Три дня. Пока я переворачивала весь город в поисках, пока я звонила во все возможные больницы, он уже был мёртв. Пока я строила планы, как спасу его, как вытащу отсюда, как мы будем смеяться над этой историей через пару лет, – он уже не дышал.
— Ты врёшь, – мой голос прозвучал глухо.
— Зачем мне врать? – Шарлотта пожала плечами, будто речь шла о погоде. — Он был расходным материалом. Приманка, которая сработала. Ты здесь – значит, он своё дело выполнил.
Я не плакала. Слёзы придут позже – или не придут вообще. Сейчас внутри была только пустота. Такая глубокая, будто кто-то вынул все внутренности и оставил одну оболочку. Я смотрела на Шарлотту и не видела её лица, только красные волосы, расплывающиеся в пятно, и этот проклятый мятный запах.
В чем смысл, теперь никто и ничто здесь меня не удержит, она больше не имеет на меня никакого влияния, какой был план, что за глупость? Я ни за что, и никогда не останусь здесь, она не сможет меня убить, она не в силах сделать это, она победит, только если у нее будет добровольный повод остаться, для меня
Она, довольная эффектом, сделала ещё один шаг и добавила почти будничным тоном:
— Но не расстраивайся раньше времени. У меня для тебя есть ещё кое-что. Вернее, кое-кто. Остался тут один ненужный гонщик. Формула-1, представляешь? Зовут Кими Антонелли. Совершенно бесполезный мальчишка, но, говорят, талантливый. Только вот талант на трассе не спасает, когда ты у меня в подвале.
Она рассмеялась – тем самым смехом, от которого кровь стыла в жилах. А я впервые за весь вечер почувствовала что-то, кроме боли и гнева.
— И что? Собери хоть десять гонщиков, Ник мёртв, ты мразь, не заслуживающая жизни, ты должна быть на месте всех этих невинных людей.
В ответ тишина, Шарлотта была абсолютно спокойна, всем своим видом она давала понять, что у нее все нити, до которых она почти дотянулась, чтобы подчинить меня себе.
— Слушай внимательно дорогая, сейчас ты можешь спокойно уйти отсюда, тебя никто не тронет, никто не остановит, – девушка приближалась ко мне, глядя прямо в глаза. — но, я все равно тебя достану, и на этот раз уже успешно, без права на обратное возвращение.
Я слушала, и все еще не понимала, какой у нее план действий, в чем ее интерес и сила.
— То есть, объясняю для тупых. Этот мальчик тоже умрёт, как и твой дружок, но, – она приблизилась ко мне почти вплотную, и продолжила шёпотом. – если ты останешься тут, то я его отпущу.
Я смотрела на неё и пыталась найти в этой сделке подвох. Мой разум орал: «Уходи! Ник мёртв, этого парня ты даже не знаешь, он тебе никто». Но где-то глубже – там, где ещё теплилось что-то живое, не сломанное этим вечером, звучал другой голос. Ника. Он бы не ушёл. Он бы сказал: «Селина, ты не параноик, ты просто человек, который не бросает других». Я не знала этого Кими Антонелли. Никогда не видела его лица, не слышала голоса. Но он был чьим-то сыном, чьим-то другом, чьей-то надеждой. И если я уйду сейчас – он умрёт. А я больше не вынесу ещё одной смерти на своих руках.