Там, где плачут лунные богини.

Глава 15.

Армия шла уже пятый день.

Дорога петляла между холмов, то взбираясь на перевалы, то спускаясь в долины. Леса поредели, сменились каменистыми пустошами. Ветер здесь дул постоянно - холодный, пронизывающий, пахнущий близкими горами. Солдаты кутались в плащи, но это помогало слабо. Следующий большой город находился в трёх днях пути - слишком далеко, чтобы успеть до надвигающейся бури.

Кира поняла это раньше всех.

Она ехала впереди, рядом с Мусимом, и всё утро молчала, глядя на небо. Потом остановила коня и повернулась к нему.

- Мы не дойдём, - сказала она.

Мусим натянул поводья.

- Что?

- До города. Три дня пути. А буря начнётся через несколько часов. Вон те облака, - она указала на запад, где горизонт затягивало серой пеленой, - несут снег и ветер. К вечеру заметёт так, что дороги не будет видно. Мы не можем вести армию в буран.

Он посмотрел туда же. Прищурился. Ничего не сказал, но она знала: он видит то же, что и она. Просто не хочет признавать.

- По близости есть деревни, - продолжила Кира. - Маленькие, но их несколько. Если мы остановимся там, армия переждёт бурю. Если пойдём дальше - солдаты заболеют, а лошади потеряют силы. Выбирать тебе.

Мусим перевёл взгляд с горизонта на неё. Алые глаза вспыхнули.

- Ты предлагаешь разделить армию?

- Я предлагаю сохранить армию. Деревни маленькие. В одну все пятьдесят тысяч не поместятся. Но в десяти - поместятся. Или в пятнадцати. Пусть солдаты разойдутся по ближайшим деревням на ночь. Утром, когда буря пройдёт, мы соберём их и двинемся дальше.

- Нет, - отрезал он. - Мы не будем разделяться. Это опасно. Если шэньянцы нападут...

- Шэньянцы не нападут в бурю. Они такие же люди, как и твои солдаты. Они тоже мёрзнут. И они даже не знают, что мы здесь. А твои солдаты, если ты погонишь их дальше, начнут падать от холода и усталости. Ты хочешь потерять людей не в бою, а на марше? Хорошая стратегия, император.

Он сжал челюсти. Она знала, что он терпеть не может, когда она говорит с ним таким тоном - спокойно, уверенно, перебивая его логику своей. Но правда была на её стороне, и он это понимал.

- Я объеду деревни и узнаю, сколько людей каждая может разместить, - сказала Кира. - Когда буря пройдёт, мы выступим. Армия будет цела.

Она не стала ждать ответа. Развернула коня и ударила пятками в бока.

- Я буду ждать вас впереди! - крикнула она через плечо. - Догоняйте!

И ускакала.

Мусим смотрел ей вслед - в который раз. В который раз она уезжала от него, не спрашивая разрешения. В который раз она была права. Генералы, ехавшие позади, молчали. Они уже усвоили: когда принцесса спорит с императором, лучше не вмешиваться.

---

Кира объехала округу за час.

Деревень было больше, чем она ожидала. Маленькие, разбросанные по долине - десять домов, пятнадцать, двадцать. Крестьяне выходили из домов, завидев всадницу в расписном плаще. Кланялись. Крестились охранными жестами. Смотрели на неё, как на явление из другого мира. Она останавливалась у каждой деревни, говорила со старейшинами, считала дома, запоминала дороги. Где-то могли разместить пятьсот человек, где-то - тысячу. Одна деревня могла принять почти две тысячи - там стояли большие дома богатой купеческой семьи.

Эту деревню она выбрала для штаба. Для него. И для себя.

Когда она въехала в неё, народ уже собрался на главной улице. Слухи о шэньянской принцессе, которая командует императорской армией, долетели и сюда. Кира спешилась и первым делом нашла главу купеческой семьи.

Он оказался молодым - лет двадцати пяти, не больше. Высокий, плечистый, с простым, открытым лицом. Явно не ожидал увидеть перед собой женщину в золотых шпильках и расписном плаще. Когда Кира вошла в его дом, он замер на полуслове. Просто стоял и смотрел на неё - на волосы, на браслет, на глаза, которые в свете очага казались ещё голубее.

- Я... простите... - выдавил он. - Вы...

- Я Кира, дочь императора Шэньян, жена императора ТайФэнь, - сказала она спокойно. - Армия остановится в ваших деревнях на ночь. Сколько человек могут разместить ваши поместья?

Парень сглотнул.

- У нас... у нас десять больших домов. Может, две тысячи. Если потесниться. Но есть и другие хозяйства. Вся деревня, наверное, примет три-четыре тысячи. Может, больше.

- Хорошо. Я посчитаю остальные деревни. Соберите людей - нужно будет ставить шатры. И готовить еду.

Он кивнул и выбежал за дверь, явно радуясь, что разговор закончился, а он всё ещё жив.

В общей сложности все деревни могли разместить около семнадцати тысяч человек. Этого было мало. Даже очень мало. Пятьдесят тысяч солдат - это целый город, и никакие крестьянские дома не могли вместить такую армию. Нужны были шатры. Много шатров.

Кира отошла на окраину деревни, туда, где поле упиралось в лес. Никто за ней не пошёл - люди были заняты подготовкой к приходу армии. Она подняла руку. Закрыла глаза. И призвала магию.

Золотистый свет заструился от её пальцев. Она представила шатры - большие, прочные, армейские, с двойными стенками. И они начали появляться. Один. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый. Она делала это быстро, пока никто не видел, и одновременно отвлекала взгляды - магия работала мягко, незаметно. Никто не смотрел в сторону поля. А когда посмотрели - уже ахнули.

Пять огромных шатров стояли на краю деревни, как по волшебству.

- Как она это сделала? - прошептал кто-то в толпе.

- Она магичка, - ответил другой. - Шэньянская принцесса. Говорят, она умеет управлять погодой и читать судьбы.

- Врёшь!

- Сам смотри! Пять шатров! Одна девушка! За полчаса!

Кира не слушала их. Она продолжала работать. В шатрах уже стояли походные столы, и она шла по деревне, просила у хозяек еду - скромно, с улыбкой, - а потом наколдовывала в шатрах горячие блюда. Каша с мясом. Хлеб. Суп. Никто не понимал, откуда это берётся, но еды хватало. Она попросила муки у одной старухи - и через минуту в шатре появились горы лепёшек. Попросила соли у мельника - и в котлах закипела похлёбка.

А потом она начала благодарить жителей.

К сыновьям одной крестьянки, которые лежали в лихорадке уже неделю, она подошла молча. Просто погладила каждого по голове - и они открыли глаза. Мать упала на колени и заплакала.

Старику, который жаловался на боль в спине, она коснулась плеча - и он выпрямился впервые за десять лет.

Девушке, у которой не было приданого, она протянула золотой слиток - просто так, молча, с той же спокойной полуулыбкой.

Вдове с тремя детьми - три слитка.

Кузнецу, чья дочь мечтала выучиться грамоте, - свиток с рекомендацией в столичную школу.

Она двигалась по деревне, как свет, - от дома к дому, от человека к человеку. И никто не мог понять, как одна женщина успевает столько. Но она успевала. Потому что знала: армия идёт. Солдатам нужен ночлег. А благодарность - это то, что делает людей союзниками.

Для себя она выбрала место в штабном шатре. А для Мусима - свинюшню.

Это была старая, заброшенная свинюшня на краю деревни. Крыша протекала, стены покосились, внутри пахло так, что даже собаки обходили её стороной. Но Кира лично проверила: там было сухо, если не считать одной лужи, и ветер не задувал. Она бросила на пол охапку соломы, накрыла её старым одеялом и оставила записку:

«Твои покои, император. Наслаждайся».

И улыбнулась.

---

Когда Мусим прибыл через два часа, армия уже размещалась. Солдаты расходились по деревням, ставили шатры, разводили костры. Всё было организовано. Никакой паники, никакой суеты. Просто идеальный порядок. Он ехал по главной улице, глядя на шатры, на горячую еду, на кланяющихся крестьян. Генералы за его спиной перешёптывались.

- Где принцесса? - спросил он у пробегавшего мимо солдата.

- В штабном шатре, ваше величество!

- А мои покои?

Солдат замялся.

- Ну... принцесса сказала, что ваши покои - на краю деревни. Там... записка.

Мусим нашёл свинюшню через десять минут. Прочитал записку. Посмотрел на солому. На лужу. На покосившуюся дверь.

Он стоял и молчал. Генералы, которые шли за ним, замерли в ужасе. Кто-то уже мысленно прощался с жизнью.

А потом Мусим скомкал записку. Бросил её на пол. И развернулся.

- Где штабной шатёр? - спросил он ледяным голосом.

- Там, ваше величество, в центре деревни...

Он пошёл. Генералы едва поспевали за ним. Солдаты, мимо которых он проходил, замирали и кланялись, но он не смотрел на них. Он шёл прямо к штабному шатру - тому самому, который Кира выбрала для себя.

Когда он откинул полог, Кира сидела у небольшой жаровни и перебирала карту местности. Она подняла на него глаза - спокойно, без тени удивления. Будто ждала.

- Тебе не понравились покои? - спросила она.

- Ты серьёзно? Свинюшня?

- Там сухо. И ветер не дует. Для императора, который ведёт армию на войну, - вполне достойные условия. Или ты предпочитаешь шёлковые простыни и горячую ванну? Так это не в ту сторону. Это обратно в столицу.

Он шагнул в шатёр. Полог упал за его спиной, отсекая любопытные взгляды. Теперь они были вдвоём.

- Ты невыносима, - сказал он.

- Ты это уже говорил.

- Повторю. Ты невыносима.

- Я слышала. Ты будешь стоять или сядешь? У меня есть чай. Правда, без сахара. С сахаром в свинюшне. Можешь сходить.

Он посмотрел на неё долгим взглядом. В алом огне, горевшем в его глазах, мелькнуло что-то - не злость, не угроза. Что-то другое. Восхищение пополам с раздражением. Признание. Уважение.

- Я останусь здесь, - сказал он.

- Нет, - ответила Кира.

Она поднялась. Спокойно, без вызова. Просто встала, поправила плащ и направилась к выходу.

- Ты можешь остаться. Это твой шатёр. Твоя армия. Твоя деревня. Но я не буду делить с тобой ночлег. У меня есть дела.

- Какие дела? - он повернулся, следя за ней взглядом. - Буря начинается. Ты сама говорила.

- Я знаю. Именно поэтому у меня есть дела.

Она откинула полог и вышла в ночь.

---

Снег уже падал. Густой, тяжёлый, он летел косыми струями, залепляя глаза, оседая на волосах и плечах. Ветер завывал между домами, трепал знамёна над шатрами, уносил искры от костров в тёмное небо. Холод пробирал до костей. Кира постояла мгновение, подставив лицо снегу. Потом выдохнула - и выдох превратился в облачко пара.

Армия замёрзнет.

Она поняла это сразу. Даже с шатрами, даже с кострами, даже с горячей едой - пятьдесят тысяч человек не смогут согреться в такую ночь. У них были походные плащи - тонкие, потрёпанные, рассчитанные на осень, а не на горную бурю. К утру половина солдат будет кашлять. К вечеру следующего дня - треть сляжет с горячкой. Армия, которая шла на войну, потеряет силы не в битве, а в снегу. Этого нельзя было допустить.

Она отошла на окраину деревни, туда, где стояли пустые шатры. Снег скрипел под сапогами. Ветер хлестал по лицу. Она не обращала внимания. Подняла руку - и вокруг неё заструился золотистый свет.

Она наколдовала новый шатёр. Большой, тёплый, с усиленными стенками. Внутри сразу загорелся очаг - магический, не требующий дров. Потом ещё один. И ещё. Десять шатров выросли на окраине деревни за несколько минут. Никто не видел - все попрятались от бури. Но те, кто выглядывал, снова ахали.

Этого было мало. Шатры давали крышу, но не давали тепла. Солдатам нужна была одежда. Тёплая. Меховая. Та, которую не выдавали в казне, потому что казна экономила на всём, кроме императорских драконов.

Кира вошла в первый шатёр. Села у очага. Закрыла глаза. И призвала магию.

Она представила армию. Всех до единого. Пятьдесят тысяч человек - их лица, их рост, их плечи, их спины. Магия заструилась от неё, как вода, - тонкими золотыми нитями, которые потянулись в ночь, сквозь буран, к каждому солдату. Она не видела их, но чувствовала. Чувствовала их холод. Их усталость. Их надежду. И она собирала информацию - размер за размером, имя за именем. Кому-то нужен был плащ пошире, кому-то подлиннее, кому-то с капюшоном, кому-то без. Она запоминала всё. Её магия работала беззвучно, невидимо для посторонних глаз, но с невероятной точностью.

Через полчаса у неё был полный список. Она знала размер каждого солдата.

И она начала колдовать.

Меховые накидки появлялись одна за другой - тёплые, плотные, подбитые овчиной, с завязками у горла. Они ложились аккуратными стопками в шатрах. Тысяча. Две тысячи. Десять тысяч. Она работала без остановки, и золотистый свет не гас вокруг неё. Пот стекал по вискам. Пальцы дрожали от напряжения. Но она продолжала. Потому что знала: каждая накидка - это спасённая жизнь. Каждый солдат, который не замёрзнет этой ночью, - это солдат, который дойдёт до границы.

Где-то в середине ночи в шатёр вошёл Мусим.

Он остановился у входа. Снег ещё таял на его плечах. Он смотрел на неё - уставшую, бледную, окружённую золотистым сиянием, - и молчал. Потом перевёл взгляд на стопки меховых накидок, которые громоздились вдоль стен.

- Ты делаешь это для них, - сказал он.

- Да, - ответила она, не открывая глаз. - Кто-то же должен.

Он ничего не сказал. Просто сел у входа, скрестив ноги, и стал смотреть, как она работает. Он не предлагал помощь - знал, что она не примет. Он не говорил слов - знал, что они не нужны. Он просто был рядом. В тишине. В свете магического огня. Пока буря завывала снаружи.

А накидки всё появлялись и появлялись. Пятьдесят тысяч. По одной на каждого.

К утру армия была одета. Солдаты просыпались в шатрах, в домах, в палатках - и находили рядом с собой тёплые меховые накидки. Они не знали, откуда они взялись. Но они знали, кого благодарить. И где-то в дальней деревне, куда не долетали даже слухи, старый седоусый ветеран гладил рукой плотный мех и шептал: «Принцесса... она спасла нас. Снова».

А Кира спала. Прямо там, в шатре, у догорающего очага. Она уснула, едва закончив последнюю накидку. И Мусим, который так и не ушёл за всю ночь, накрыл её своим плащом. Молча. Бережно. Так, как не делал ещё никогда. А потом сел рядом и стал ждать рассвета.

Буря всё ещё выла за стенами шатра. Но внутри было тепло.

----
Сегодня у меня день рождения! Расстраивает, то что многие подруги не поздравили меня...