Пять пачек ревности

Ты шмыгнула носом и вытерла кулаком слезы, размазывая их по щекам. Твоя паническая атака постепенно отступала, уступая место привычному когтевранскому упрямству. Ты сидела на старой деревянной парте, укутанная в его огромную мантию.

— Ну и ну... — сквозь остаточные всхлипы тихо прохрипела ты, обиженно глядя на парня. — Нотт, от тебя... от тебя опять воняет табаком на весь класс. Мерзость какая. Ты специально решил меня сначала спасти, а потом задушить этой отравой?

Теодор, который секунду назад судорожно прислушивался к шорохам за дверью, замер. Он медленно повернул голову к тебе. На его бледном, уставшем лице отразился глубокий шок, который тут же сменился искренним облегчением. Парень горько, но невероятно тепло усмехнулся.

— Невероятно, — покачал он головой, подходя ближе и мягко касаясь твоих пальцев. — Тебя только что чуть не растерзали три семикурсника, я применил к ним Круциатус, мы едва сбежали от мадам Пинс, а тебя волнует только запах моих сигарет? Ты точно с Когтеврана, а не с факультета безумцев?

Он присел на край парты рядом с тобой. Несмотря на свои подколы, Теодор осторожно протянул руку и аккуратно поправил воротник своей мантии на твоих плечах, стараясь прикрыть багровые засосы на твоей шее от прохладного воздуха заброшенного класса.

— Ладно, ворчунья, — тихо сказал он, и его взгляд стал серьезным. — Я же обещал, что при тебе курить не буду. Просто до библиотеки я... сильно за тебя переживал. Больше никакого табака. Главное — ты сейчас в безопасности.

Ты шмыгнула носом, отпустила края мантии и, подавшись вперед, крепко обняла Теодора за шею. Ты уткнулась лицом прямо в его плечо, зажмурив глаза. От него всё еще отчетливо и сильно пахло табаком, но сейчас этот запах парадоксальным образом приносил тебе самое глубокое облегчение. Ты наконец-то чувствовала себя защищенной.

Теодор на секунду оцепенел. Твои внезапные объятия застали его врасплох — слизеринцы вообще были не привычны к такой открытой нежности. Но уже через мгновение он расслабился и бережно прижал тебя к себе, утыкаясь носом в твои волосы и осторожно поглаживая по спине, помогая окончательно успокоиться.

— Вонючка, — глухо пробурчала ты ему прямо в плечо, упрямо шмыгая носом. — Самая настоящая табачная вонючка, Нотт. У меня от тебя скоро нос отвалится.

Теодор тихо и низко рассмеялся, отчего его грудная клетка приятно завибрировала под твоими ладонями. Он не стал отстраняться, наоборот, обнял тебя еще чуть крепче, полностью закрывая от холода заброшенного класса своей большой мантией.

— Потерпи, когтевранка, — с улыбкой в голосе прошептал он тебе на ухо. — Ради твоего спасения этой вонючке пришлось разнести половину библиотеки. Так что теперь ты просто обязана привыкнуть к моему парфюму.

Вы так и сидели на старой парте в заброшенном классе, обнимая друг друга. Страх постепенно уходил, оставляя после себя странное, новое и очень приятное тепло, которое связывало старосту Когтеврана и скрытного парня со Слизерина гораздо сильнее, чем любые школьные правила.

Теодор аккуратно отстранил тебя от себя, но его руки продолжали бережно лежать на твоих плечах. Он внимательно посмотрел тебе в лицо, проверяя, не кружится ли у тебя голова после панической атаки. Заметив, что ты дышишь уже ровнее, парень перевел взгляд ниже.

Его лицо снова напряглось, а в серых глазах промелькнула болезненная тень. Он осторожно, одними кончиками пальцев придерживая края своей мантии на твоих плечах, слегка раздвинул ткань, чтобы осмотреть твою шею и ключицы.

На твоей бледной коже уже вовсю горели и наливались багрово-фиолетовым цветом страшные, контрастные следы чужих губ. В некоторых местах кожа была сильно содрана и припухла. Вид этих меток заставил Теодора судорожно сжать челюсти. Его пальцы едва заметно дрожали, когда он аккуратно, едва касаясь, провел подушечкой большого пальца по здоровому участку кожи рядом с засосом под твоим ухом, словно боясь причинить тебе новую боль.

— Ублюдки... — глухо, с трудом сдерживая поднимающийся гнев, пропроцедил он сквозь зубы. — Сильно болит?

Ты слегка повела плечом и тихо шикнула — кожа действительно неприятно горела и ныла от каждого движения.

Теодор заглянул тебе прямо в глаза, и его голос стал удивительно мягким:

— Потерпи еще немного. Я знаю одно заклинание, которому меня учила домашняя эльфийка, оно снимает такие гематомы и отеки. Нам нельзя возвращаться в гостиные, пока твоя шея выглядит так. Ты позволишь мне убрать это?

Ты кивнула.

Он сразу подставил палочку к засосу. Он был очень близко. Ты чувствовала его дыхание. Он сказал:

— Сейчас будет немного прохладно.

Он что то прошептал. Легкий холодок пробежал по телу. Жгучая неприятная боль от засосов начала угасать.