19. Ариадна
- Как прошёл день, дорогая?
Я легла на широкую, теплую грудь Филиппа в полумраке наших покоев. Его большие пальцы начали лениво и бережно перебирать тяжелые пряди моих распущенных волос, заставляя меня блаженно зажмуриться.
- Хорошо, - закрыв глаза, искренне улыбнулась я. - Мы с Эмилией успели наверстать всё упущенное время. Было... уютно. А ты, Филипп? Как прошёл твой день?
- Я, как обычно, был по уши занят скучными делами Тайного совета, - в его голосе послышалась мягкая улыбка. - Но, признаться честно, успел до безумия заскучать без тебя.
Я смущённо улыбнулась и, чтобы скрыть вспыхнувший румянец, уткнулась носом прямо в изгиб его горячей шеи. Филипп тихо, бархатно рассмеялся, и этот звук завибрировал в моей груди.
- Мне нравится, как ты смущаешься, Ариадна, - прошептал он, и его дыхание опалило мне висок. - И мне чертовски нравится, что это происходит именно из-за меня.
Он мягко приподнял моё лицо за подбородок, заставляя встретиться взглядами, и невесомо поцеловал меня сначала в один уголок припухших губ, затем в другой.
- Утром нас так нагло прервали... помнишь? - лукаво напомнил он.
Я со смешком кивнула, вспомнив недовольное лицо Филиппа и сухой кашель Эрика за живой изгородью лабиринта.
- Но я пойму, если ты устала после визита брата, и не захочешь, чтобы мы продолжили, - его взгляд мгновенно стал серьезным и понимающим. Филипп никогда не давил на меня.
- Я хочу, - внезапно даже для самой себя, твердо призналась я.
С недавних пор я поймала себя на мысли, что мне безумно, до дрожи нравится радовать Филиппа. И с этого самого дня я точно знала: отныне я буду радовать только его. В разговоре с Эмилией в беседке я приняла окончательное решение - отпустить Джеймса. Оставить его там, в туманном прошлом. Я искренне надеялась, что и он отпустит меня, и обязательно найдет свое счастье на других дорогах.
Теперь моё сердце будет принадлежать лишь Филиппу. Хочет оно того или нет, но его крепость пала перед его добротой.
- Я хочу знать тебя, Филипп... узнать по-настоящему, получше, - тихо добавила я, глядя в его темные глаза.
- Не думаю, что через это ты узнаешь мою душу лучше, - тихо усмехнулся он, намекая на близость.
- А кто сказал, что я имела в виду именно это? - я вызывающе вздёрнула бровь, многозначительно переведя взгляд на его красивые, четко очерченные губы.
- Провоцируешь, моя королева?
Я тихо хихикнула, чувствуя, как внутри разгорается приятный азарт:
- Возможно.
Филипп переменил позу - опёрся локтем о шелковые подушки и положил голову на ладонь, устраиваясь поудобнее. Он смотрел прямо мне в душу. Его глаза, глубокие, почти чёрные, в ночных тенях выглядели завораживающе красиво.
- Скажи... цвет своих волос и эти невероятные глаза ты унаследовал от матери? - спросила я, осторожно коснувшись его растрепанной челки.
- Да, мне повезло с этим, - его лицо на секунду смягчилось затаенной грустью. - В моей памяти она сохранилась потрясающе красивой и нежной женщиной.
Порывы нежности внутри меня стали неуправляемыми. Я протянула обе ладони, обхватила его лицо, слегка сжав так, что его щеки и губы забавно вытянулись вперед. Не удержавшись от этой милой картины, я звонко чмокнула его в губы.
- Значит, огромную благодарность я должна буду выразить твоей покойной маме, за то, что её сын получился таким красивым и милым.
Филипп на секунду опешил, а затем густой, искренний румянец окрасил его скулы. Он картинно закатил глаза, когда я победно хохотнула, заметив, что смогла смутить самого короля Англии. Но Филипп не остался в долгу. Поймав меня за талию, он ловко помог мне забраться на него сверху и вновь подарил мне тот самый глубокий, нежный и затягивающий поцелуй, который мне так сильно полюбился в последнее время.
Этой ночью я снова без остатка растворилась в любви своего короля.
Когда я проснулась, утреннее солнце едва пробивалось сквозь портьеры. Филипп ещё сладко дремал рядом, закинув руку мне за пояс. Я повернулась набок и нежно провела ладонью по его растрепанным после бурной ночи волосам. Филипп смешно поморщил нос во сне и приоткрыл один глаз.
- Ариадна... - его губы расплылись в сонной, безумно счастливой улыбке.
Во мне зародилось непреодолимое желание поцеловать его, и я не стала противиться этому порыву. От моего мягкого прикосновения к его губам он окончательно проснулся, сладко потягиваясь.
- Всегда мечтал просыпаться именно так, - чуть хрипловатым ото сна, безумно сексуальным баритоном признался он.
- Значит, одна ваша мечта уже сбылась, Ваше Величество, - я улыбнулась и, приподнявшись на локтях, дотянулась до стоявшего на столике хрустального стакана с водой, протягивая его мужу.
Филипп благодарно кивнул, осушил стакан и перехватил мою руку, целуя пальцы.
- Доброе утро, мой король.
- Доброе утро, моя королева.
- Как... - я не успела закончить свой вопрос. В тяжелую дверь наших покоев настойчиво и громко постучали.
- Да? - мгновенно посерьезнев, отозвался Филипп.
- Ваше Величество, экипаж подан, мы полностью готовы к поездке, - донёсся сдержанный голос Эрика из-за дверей.
Я удивленно нахмурилась, переводя взгляд на мужа:
- К какой еще поездке, Филипп?
- Ой... - Филипп виновато и по-мальчишески поджал губы, глядя на меня. - Я так хотел рассказать тебе обо всем еще вчера, Ариадна, но из-за внезапного визита твоего брата совершенно запамятовал.
- О чём ты забыл рассказать?
- Моя тётя Беатрис, родная сестра моей покойной матери, прислала письмо. Она очень звала нас с тобой к себе в гости, в свое загородное поместье. Но если ты устала или просто не хочешь...
- Я хочу! - воодушевленно и радостно прервала я его, и мои глаза загорелись. - Мне действительно очень хочется познакомиться с твоей родней, Филипп.
Он так искренне обрадовался моим словам, что резко притянул меня к себе, крепко обнимая и утыкаясь лицом в мое плечо:
- Я тебя очень люблю, Ари.
Моё сердце совершило оглушительный кульбит, пропустив удар. Филипп умел говорить эти слова так неожиданно, так просто и открыто, но с каждым последующим разом мне становилось всё приятнее и теплее слышать их. Кажется, совсем скоро я перестану отвечать на них глухой тишиной.
Тётя Филиппа жила в уединенном, живописном городке, и путь туда на карете занимал чуть больше половины дня - не так уж и долго по меркам путешествий. Но странное, липкое предчувствие тревоги не покидало мою грудь с самой секунды выезда из дворцовых ворот. А моё предчувствие, напомню вам, никогда меня не подводило.
Наш королевский экипаж, не считая скакавшего рядом Эрика, сопровождал небольшой отряд из пятнадцати гвардейцев личной охраны.
- Филипп, - как бы невзначай позвала я мужа, отрывая взгляд от окна кареты, где уплывали унылые осенние пейзажи.
- Да, милая? - Филипп, сидевший напротив и всё это время буквально не сводивший с меня влюбленного взгляда, мягко улыбнулся.
- Прости за моё любопытство, но... есть ли у Эрика возлюбленная? Дама сердца?
- Нет, - подтвердил мои догадки муж, усмехнувшись. - Его сердце пока абсолютно свободно. А что такое? Ты уже присмотрела ему кого-то из своих придворных дам?
Я покачала головкой:
- Вовсе нет. Просто странно, что у такого видного и умного мужчины, как Эрик, до сих пор никого нет.
- Я предлагал ему партию со многими знатными домами Англии. Но он от каждой вычурной графини отказывался, как от чумы. Говорит, что мечтает о простой, искренней девушке.
Я понимающе кивнула, собираясь ответить, как вдруг карету резко, со страшным скрипом тормозов, повело в сторону. Лошади испуганно заржали, экипаж остановился.
- Мы уже приехали? - удивилась я, хватаясь за поручень.
- Не думаю... - Филипп мгновенно нахмурился.
В его глазах вспыхнул опасный огонь воина. Он настороженно потянулся рукой к кожаной завесе окна, но не успел он к ней прикоснуться, как тяжелая, пущенная с огромной силой стрела с треском разорвала полотно окна, вонзаясь прямо в противоположную стенку кареты.
От неожиданности я пронзительно вскрикнула. Филипп среагировал за долю секунды - он рванулся вперед, укрывая меня своим широким телом и намертво прижимая к бархатному сидению, закрывая от возможных щепок и новых стрел. На улице в ту же секунду поднялся адский шум: дикие крики, ржание раненых лошадей и оглушительный, страшный звон бьющихся мечей. Нападение.
Дверца кареты с грохотом распахнулась. На пороге показался Эрик - его камзол уже был забрызган чужой кровью, а в руке был обнаженный кортик.
- Филипп, на нас напали! Засада спланирована, их слишком много! Хватай королеву и бегите вглубь леса. Там, за холмом, есть небольшая глухая деревня, укройтесь там, мы задержим их!
- Ты из ума выжил?! - яростно опешил Филипп, пытаясь дотянуться до своего меча. - Я не оставлю вас одних погибать в этом поле!
- Филипп! - сорвался на отчаянный крик Эрик, блокируя удар чьего-то меча прямо за своей спиной. - Если сегодня погибнет горстка солдат, Англия не пострадает! Но если пострадаешь ты или королева - Англия погибнет! Бегите, черт вас дери!
Филипп дико и бессильно рыкнул от безвыходности, но, бросив быстрый, полный паники взгляд на меня, сжавшуюся на сидении, он понял, что не имеет права рисковать моей жизнью. Уверена, не будь меня рядом, он бы никогда в жизни не оставил друга и дрался бы до последнего вздоха.
- Будь осторожен, брат, - хрипло прошептал Филипп. Они на секунду крепко, по-мужски обнялись. - Если ты посмеешь умереть здесь, я достану тебя с того света и заставлю ответить за это.
Эрик коротко усмехнулся:
- Даже в подобной ситуации ты остаешься невыносимым королем... Ну всё, идите!
Филипп крепко перехватил меня под руку, помогая выбраться из кареты с противоположной стороны. Перед тем как побежать, я на секунду остановилась и с глубокой благодарностью склонила голову перед советником:
- Береги себя, Эрик. Спасибо.
- И вы себя берегите, моя Королева.
Эрик решительно повернулся навстречу нападавшим, закрывая нас своей спиной, а мы с Филиппом во весь дух бросились бежать прочь от дороги, скрываясь за густой стеной мрачного, осеннего леса.
Мы бежали в самую глубь, петляя между раскидистыми вековыми дубами и колючим кустарником. Признаться честно, мои изящные придворные туфли были совершенно не предназначены для бега по раскисшей от дождей грязи - тонкие каблуки то и дело намертво застревали в глубоком мху, едва не ломая мне щиколотки.
Когда далекие звуки бьющихся мечей и криков окончательно стихли, сменившись зловещим шумом ветра, я, полностью обессиленная, остановилась, тяжело опершись о ствол березы.
- Я больше... больше не могу, Филипп, - прерывисто, со слезами на глазах выдохнула я, судорожно хватая ртом воздух.
Тяжелый корсет бального платья нещадно сдавливал легкие, мне категорически не хватало кислорода, а ноги нещадно горели от боли. Филипп мгновенно оказался рядом, поддерживая меня за талию:
- Прости, Ариадна... Боже, я совсем забыл про твою неудобную одежду.
Я подняла на него растерянный взгляд, оглядываясь по сторонам. Вокруг смыкались серые, одинаковые деревья, а с неба начинал опускаться густой, холодный туман.
- Ты... ты хотя бы знаешь, где находится эта деревня, о которой говорил Эрик? - тихо спросила я.
Филипп обвел взглядом серые лесные чащобы и глухо, с затаенной тревогой произнес:
- Нет. Но я очень надеюсь, что она где-то неподалеку.
Однако все наши надежды с треском разбились вдребезги, когда сгустились сумерки. К вечеру туман стал настолько плотным, что мы не видели собственного носа, а мы всё еще безнадежно блуждали по дикому, спящему лесу, стремительно замерзая в своих легких нарядах...