17. Ариадна
После совместной ванны я сидела у резного трюмо в наших покоях, лениво расчёсывая влажные волосы костяным гребнем. В зеркальном отражении я видела, как открылась дверь и вошёл Филипп. Застав меня за этим занятием, он мягко улыбнулся, подошёл ближе и протянул ладонь.
- Позволишь?
Я молча кивнула и передала ему гребень. Филипп встал позади, и его большие, тёплые пальцы аккуратно перехватили мои локоны. Он начал осторожно, прядь за прядью, расчесывать их снизу вверх, чтобы не повредить кончики - с такой удивительной для мужчины чуткостью, что я невольно прикрыла глаза.
- Не больно? - тихо спросил он, ловя мой взгляд в зеркале.
- Нет, Филипп, - мягко улыбнулась я, наслаждаясь моментом.
Когда он закончил, я быстрыми, привычными движениями собрала волосы в свободную косу. Обернувшись, я заметила его пристальный, заинтересованный взгляд. Филипп явно хотел что-то спросить, но медлил, словно не решался нарушить наше утреннее уединение.
- Тебя что-то беспокоит? - поинтересовалась я, склонив голову набок.
- Я хотел предложить тебе погулять в саду. Если ты, конечно, не против.
- Вы что, смущаетесь простого приглашения, Ваше Величество? - лукаво поддела я его, прищурившись.
Филипп лишь притворно отмахнулся, пряча усмешку, и, подхватив меня под локоть, увлёк за собой из покоев.
Когда мы оказались на свежем осеннем воздухе, Филипп взял меня под руку, и мы неспешно зашагали по гравиевой дорожке. Вокруг царила звенящая утренняя тишина. После долгого, комфортного молчания он вдруг остановился и с совершенно серьезным видом спросил:
- Ариадна, скажи... ты боишься щекотки?
Я замерла и подозрительно покосилась на него, пытаясь разгадать этот маневр.
- Да. А что?
- Значит...
- Значит? - переспросила я, инстинктивно высвобождая свою ладонь и делая осторожный шаг назад.
- Значит, мы можем поиграть, - Филипп по-детски наклонил голову набок, и в его глазах вспыхнул такой опасный, мальчишеский азарт, какого я у него ещё никогда не видела.
- О, нет, Филипп, ты не посмеешь...
- О, ещё как посмею!
С коротким визгом я развернулась и бросилась бежать в противоположном направлении. Подхватив подол утреннего платья, я влетела в высокие зеленые стены живого лабиринта. И это было моей самой большой тактической ошибкой. Королевский лабиринт был огромным, я быстро потеряла ориентацию среди одинаковых изумрудных поворотов. А вот Филипп, знавший здесь буквально каждый миллиметр, продвигался бесшумно и в разы быстрее.
Сердце колотилось где-то в горле, адреналин ударил в кровь. Я испуганно оборачивалась на каждый шорох, как вдруг из ниоткуда, прямо за моей спиной, выросла его высокая фигура, отрезая путь к отступлению.
- Я прямо за тобой, моя королева, - обжигающим шепотом выдохнул он мне на ухо, заставив меня снова вскрикнуть.
Я попыталась отшатнуться, покачнулась на траве и едва не потеряла равновесие, но Филипп перехватил меня за талию и мягко, но непреклонно прижал спиной к живой изгороди. Моя грудь высоко вздымалась от бешеного дыхания.
Его ладонь скользнула по моей щеке трепетным, ласкающим движением, спустилась к шее, очертила ключицы и медленно опустилась на грудь, накрывая её через тонкую ткань. Филипп провел большим пальцем по открытому участку кожи в районе декольте. Под этим обжигающим взглядом я затаила дыхание, чувствуя, как сладко заныло внизу живота. Когда он начал медленно наклоняться к моим губам, я покорно прикрыла глаза, ожидая поцелуя...
Но этот невыносимый плут и не думал сдаваться! Вместо поцелуя его пальцы резко скользнули к моим ребрам, безжалостно щекоча.
- Филипп! - взвизгнула я, заливаясь безудержным смехом.
Я принялась извиваться, брыкаться, даже попыталась использовать пару приемов самообороны, которым он сам же меня и обучал, но баланс был утерян. Споткнувшись друг о друга, мы с глухим вздохом повалились прямо на мягкую траву.
Я оказалась распростертой на земле, а Филипп - тяжелым, горячим и сильным щитом навис надо мной, удерживая мои запястья над головой.
- Это нечестно, Филипп, - прерывисто прошептала я, тщетно пытаясь унять смех.
- А что в этом мире честно, дорогая? М-м? - его голос опустился до бархатного, хриплого баритона, от которого у меня внутри всё перевернулось.
Филипп, заметив, какое колоссальное влияние имеет на меня, тихонько усмехнулся. Он наклонился и сначала ласково, интимно потерся своим носом о мой, а затем... его губы накрыли мои. Он действовал медленно и чувственно: мягко обхватил зубами мою нижнюю губу, слегка потянул её на себя, заставляя меня хрипло выдохнуть, и тут же воспользовался этим, вталкивая свой горячий язык в мой рот. Этот поцелуй был глубоким, пьянящим, затягивающим нас обоих в какой-то сладкий омут.
Я полностью расслабилась, отвечая ему с тем же трепетом, как вдруг наше уединение было бесцеремонно нарушено.
Со стороны дорожки послышалось сухое, нарочито неловкое покашливание. От испуга и неожиданности я с такой силой толкнула Филиппа в грудь, что он едва не отлетел назад, чуть не ударившись затылком о землю.
Осознав, что натворила, я уже открыла рот, чтобы испуганно попросить прощения и помочь ему подняться, но Филипп лишь приподнялся на локтях. В его глазах горело искреннее восхищение.
- Неплохо, Ари, совсем неплохо, - довольно заключил он, потирая грудь. - С каждым днем ты становишься сильнее и ловчее. Мне это нравится.
Я не удержалась и тихо хихикнула, поправляя растрепавшееся платье:
- Ты странный.
- Нет. Я просто радуюсь тому, что моя королева способна за себя постоять.
Он поднялся сам, помог встать мне, а затем его лицо мгновенно приняло холодное, царственное выражение. Филипп бросил ледяной взгляд за зеленую стену лабиринта.
- Давно ты стоишь там, Эрик? У тебя какая-то мания преследовать меня и мою королеву? Проверь голову у лекаря на досуге.
Из-за поворота вышел Эрик, ничуть не смущенный выговором.
- Смешно, Филипп. Я пришел, потому что слуги с ног сбились, не в силах вас отыскать.
- Что-то случилось? - я мгновенно нахмурилась, возвращаясь в реальность.
- Нет, Ваше Величество. Просто во дворец без предупреждения наведалась ваша семья - герцог и герцогиня д'Эрвиль.
- Хорошо, ты можешь идти, - коротко отрезал Филипп, избавляя нас от присутствия советника.
Всё мое утреннее, изнеженное настроение улетучилось в ту же секунду. Внутри похолодело. Я прекрасно жила эти два месяца без того, чтобы видеть надменное, лицемерное лицо брата, и с удовольствием прожила бы ещё столько же, будь на то моя воля. Но, видимо, рано или поздно приходится сталкиваться со своими врагами лицом к лицу.
- Хочешь увидеться с ними? - тихо прошептал Филипп, бережно беря меня за руку.
Я лишь безразлично пожала плечами:
- Разве у меня есть выбор?
Филипп прекрасно знал о моей глубокой неприязни к Фредерику, но из врожденного такта никогда не устраивал мне допросов, терпеливо ожидая, пока я сама созрею для этого разговора.
- Выбор есть всегда, Ариадна. Особенно у тебя, - он сжал мои пальцы, заставляя посмотреть ему в глаза. - Ты - королева всей Британии. Ни одна душа в этом мире не посмеет заставить тебя делать то, чего ты не хочешь. Даже я.
От его слов по моей душе разлилось удивительное, защищающее тепло. Я мягко улыбнулась ему:
- Благодарю, Филипп. Но я не могу прятаться от своего прошлого вечно.
- Раз ты так решила, я не стану настаивать, - Филипп нежно погладил меня по волосам и запечатлел невесомый поцелуй на моем лбу. - Иди, приведи себя в порядок, а я пока займу гостей в малом салоне.
Я кивнула и поспешила в наши покои. Моя верная горничная Майя помогла мне переодеться в строгое, но величественное платье и поправила растрепанную после лабиринта прическу. Уже через полчаса я стояла перед тяжелыми дубовыми дверями приемной. Сделав глубокий вдох и мысленно призвав на помощь всю свою гордость, я толкнула створки и вошла.
Фредерик и Эмилия тут же поднялись со своих мест, склонившись предо мной в глубоком, безупречном реверансе. Брат сразу же начал какую-то выспренную, отрепетированную приветственную речь, полную фальшивого почтения, но я даже не дослушала её. Полностью проигнорировав Фредерика, я стремительно подошла к Эмилии и крепко, отчаянно прижала её к себе.
- Я так скучала по тебе, - прошептала я ей на ухо, чувствуя, как загнанно бьются наши сердца.
- И я, Ари... - едва слышно отозвалась она.
Нам подали свежий чай. За столом воцарилось тяжелое, душное молчание, пока Фредерик не прервал его с легкой обидой в голосе:
- Ты даже не обнимешь родного брата, Ариадна?
Я медленно повернула к нему голову, одарив его таким ледяным, презрительным взглядом, на какой была способна только я. Затем я мимолетно посмотрела на Филиппа, сидевшего напротив. Вспомнив его слова о том, что я здесь хозяйка, я высокомерно качнула головой:
- Не хочу портить себе настроение на месяц вперёд, Фредерик. Твой визит и без того отравил мне сегодняшний день.
Брат горько, недовольно усмехнулся. Напряжение в комнате можно было резать ножом. Филипп, решив оставить нас наедине и дать мне полную свободу действий, плавно поднялся со своего кресла.
- Я, пожалуй, оставлю вас, - ровным тоном произнес он.
Проходя мимо моего стула, он наклонился, поцеловал меня в макушку и едва слышно, так, чтобы слышала только я, прошептал:
- Не будь слишком строга к нему, любовь моя, а то даже я испугался.
На секунду мне стоило огромных усилий не прыснуть со смеху от его слов. Как только тяжелая дверь за Филиппом закрылась, Фредерик вальяжно откинулся на спинку стула:
- Что ж, вижу, ваши отношения с Его Величеством заметно улучшились. Это не может не радовать.
- Наши отношения с мужем никоим образом тебя не касаются, Фредерик, - жестко оборвала его я. - И изволь оставить этот фальшивый тон. Все мы в этой комнате прекрасно знаем, какими стали наши «отношения» с недавних пор.
Фредерик разочарованно покачал головой, разводя руками:
- Ариадна, я всего лишь желал для тебя блага.
- Блага?! Каким путем, Фредерик?! - мой голос сорвался на опасный шип, а пальцы сжали фарфоровую чашку до побеления суставов. - Ты растоптал меня. Ты уничтожил мою гордость. Я никогда в жизни не прощу тебе тот унизительный осмотр с лекарем перед свадьбой! Если бы в тебе имелось хоть немного родственного такта или уважения ко мне, ты мог бы пригласить женщину-лекаря, а не чужого старика! Уверена, Эмилию ты бы никогда не позволил осматривать какому-то мужчине!
- Признаю... это моя вина, - Фредерик опустил глаза, и в его голосе впервые промелькнула тень искреннего стыда. - Приношу свои глубочайшие извинения за бестактность и недальновидность.
- Твои извинения сейчас ни к чему, Фредерик. Они не вернут мне мою уязвленную честь, - я резко поднялась со своего места, и шелк моего платья гневно зашуршал. - Эмилия, пойдем. Мы перенесем наше чаепитие в садовую беседку. Заодно полюбуемся павлинами, которых мне подарил Его Величество.
Эмилия испуганно и неуверенно перевела взгляд на своего мужа, словно спрашивая у него разрешения. Это взбесило меня окончательно. Я не хотела использовать свой статус против семьи, но брат не оставил мне выбора. Я выпрямилась во весь рост, чеканя каждое слово:
- Это королевский приказ, Эмилия.
Невестка сглотнула, поспешно поднялась и покорно пошла за мной.
- Ари, постой! Поговори со мной по-человечески! - Фредерик вскочил, бросился вслед и больно перехватил мое запястье у самой двери.
Я остановилась и медленно, с глубоким отвращением посмотрела на его руку, а затем - прямо в его лицо:
- Отпусти меня. Сейчас же. Ты разговариваешь со своей Королевой, Фредерик, а не со сломленной сестрой. Твоя сестра погибла в ту самую ночь, когда ты хладнокровно растоптал её сердце и её честь.
Я с силой вырвала руку из его ослабевшей хватки и гордо шагнула за дверь. Эмилия, семеня и не поднимая глаз, поспешила следом за мной, оставляя герцога д'Эрвиль наедине с его запоздалым раскаянием.