На перепутье

Джеймс остался позади, и я едва ли не порхала, поднимаясь по мраморным ступеням нашей усадьбы. Тело до сих пор помнило каждую секунду, проведённую в его объятиях. Настоящая, чистая, осознанная близость на холмах - без капли хмеля, без недомолвок.

​На моих губах блуждала счастливая, мечтательная улыбка, которую я даже не пыталась спрятать. И она стала ещё шире, когда навстречу мне по холлу прибежала Эмилия. Я уже была в предвкушении поведать ей всё, захлебываясь от нахлынувших чувств, но осеклась, заметив паническое, бледное выражение её лица.

​- Эми, что слу..? - не успела я закончить вопрос, как навстречу нам из малой гостиной быстро вышел Фредерик.

​- Ариадна! Ты уже вернулась!

​Я мгновенно подобралась, готовая по привычке включить холодную маску, но замерла. Брат буквально сиял. Я никогда не видела его таким взволнованным и... счастливым. Его обычно строгое, аналитическое лицо преобразилось, а в глазах горел фанатичный восторг.

​- Фредерик? Что произошло? Ты вернулся раньше, - удивлённо произнесла я, медленно снимая дорожные перчатки.

​- Произошло то, о чём наш род не смел даже мечтать, сестра! - Фредерик подошёл ко мне вплотную и с нескрываемым торжеством, почти благоговейно всучил мне в руки плотный, тяжёлый свиток пергамента. Он был скреплён массивной сургучной печатью из чистого золота. Королевский оттиск. - Посыльный из дворца прибыл час назад.

​Моё сердце совершило болезненный кувырок, предчувствуя неладное. Пальцы внезапно стали ледяными. Я медленно сломала печать и развернула свиток.

​В глазах мгновенно поплыло. Уверенные, размашистые каллиграфические строчки королевского писаря врезались в разум, как раскалённое клеймо: «...изъявляя монаршую волю и глубокую привязанность, Его Величество Филипп просит руки леди Ариадны д'Эрвиль...»

​- Это триумф, Ари! - доносился до меня словно сквозь толщу воды восторженный, звенящий голос брата. - Король выбрал тебя! Ты станешь королевой! Не знаю, что ты сделала в прошлой жизни, дорогая, но, видимо, это было что-то грандиозное!

​Я стояла посреди залитого солнцем холла, сжимая в руках смертный приговор своей любви. Перед глазами стоял Джеймс, перебирающий мои волосы в беседке, целующий мои слёзы у ворот и обещающий приехать завтра.

​Завтра больше не существовало.

​- Но... я не хочу... - выдохнула я, отступая на шаг.

​- Что? - тут же осёкся Фредерик, и его улыбка медленно поползла вниз.

​- Я не хочу за него замуж!

​Брат шарахнулся от меня так, словно его окатили кипятком. Лицо его вмиг потемнело.
- Что ты такое говоришь? Ты вообще понимаешь всю суть и весь масштаб происходящего? От такого не отказываются!

​- Не понимаю и не хочу! - выкрикнула я, чувствуя, как внутри закипает отчаянный протест. - Я не люблю короля и не буду с ним! Кем бы я ни стала, выйдя за него!

​Фредерик начал стремительно злиться.
- Что ты несёшь?! - вены на его шее и лбу вздулись, а зрачки сузились от ярости. - Какая разница, любишь ты его или нет? После свадьбы обязательно полюбишь!

​- Огромная разница! И я никогда его не полюблю, ведь у меня в сердце другой!

​- Что?! - Фредерик навис надо мной грозовой тучей. - Но ты же... Ты ведь сама сказала, что никого нет! Кто он?! Скажи мне немедленно, кто он такой?!

​- Джеймс Голдберг, - твердо, глядя ему прямо в глаза, произнесла я. - И мы любим друг друга.

​Брат осекся. На секунду в холле воцарилась оглушительная тишина. Он словно переваривал услышанное, и его лицо исказилось в глубоком раздумье.
​- Так вот... вот куда ты постоянно сбегала из дома. Я должен был понять это ещё на дне рождения принца... - он медленно повернул голову к Эмилии, притаившейся у стены. - Ты знала?!

​Эмилия испуганно пискнула, сжимая пальцы.
- Я...

​- Говори! - рявкнул он.

​- Д-да... знала...

​Фредерик на мгновение усмехнулся, а затем запрокинул голову и громко рассмеялся, как человек, потерявший рассудок.
​- Потрясающе. Мои собственные жена и сестра не ставят меня ни во что! - его смех оборвался так же резко, как и начался. Лицо окаменело, и он снова перешёл на крик, от которого задрожали подвески на люстре: - Как долго вы собирались скрывать это от меня?!

​- Я хотела рассказать тебе сегодня! - слёзы безостановочно посыпались из моих глаз, обжигая щеки.

​- Зачем?! Зачем ты завела эту грязную интрижку?! Ты думала, я выдам тебя за такого, как он? Да даже если бы Его Величество не попросил твоей руки, я бы всё равно ни за что не отдал тебя Голдбергу! И даже не смей спрашивать почему! Ты прекрасно знаешь, какой он человек, и чем он занимался всю свою жизнь!

​Фредерик тяжело вздохнул и с силой протёр переносицу, пытаясь взять себя в руки. Я судорожно всхлипывала, а Эмилия стояла рядом, бледная как полотно, не в силах ничего сделать.

​- Слушай меня, Ари, - уже более спокойным, но от этого ещё более жутким тоном заговорил брат. - Ты хочешь, чтобы наша семья попала в немилость короля? Ты хочешь погубить нас всех?

​- Не хочу... - сквозь слёзы хрипло выдавила я.

​- Тогда ты выйдешь за Его Высочесто. И уже от тебя зависит, добровольно это произойдёт или же насильно. Он прекрасный мужчина. Он галантен, добр, щедр...

​Фредерик принялся монотонно перечислять все достоинства монарха, но я и без него слишком хорошо их знала.

​Галантная улыбка, безупречный поклон, от которого когда-то закружилась голова у семнадцатилетней дурочки... Я ведь уже проходила через фальшивые чары Его Высочества в прошлом. Но потом... Я вспомнила, как отошла на одном из приёмов за лимонадом и услышала его голос - жёсткий, ледяной, незнакомый, доносившийся из-за мраморной колонны: «...должны быть стёрты, как этот тающий снег. Иначе грязь поглотит всё. Зимний холод будет им последним приютом».

​Тогда я не придала этому значения - государственные дела, подумала я. А через пару дней его слова обрели чёткий, ужасающий смысл. Он говорил о моих родителях. Я знала это наверняка, потому что самолично видела этот неприлично белый уилтширский снег, впитавший в себя их алую, горячую кровь...

​Это Филипп убил моих родителей. И в ту секунду вся его лицемерная, чудовищная сущность вышла наружу.

​С моих губ сорвался тихий, безжизненный шёпот.

​- Что ты сказала? - прищурился Фредерик.

​- Я никогда не выйду за него замуж, - повторила я громче, а затем и вовсе перешла на крик: - Я ненавижу его! Слышишь?! Ненавижу и никогда не стану его женой!

​- Почему?! В чём причина этой безумной ненависти?!

​- Да потому что это он убил наших родителей! - выплюнула я всю правду ему в лицо.

​Фредерик замер, его глаза расширились.
- Чт... Что?.. - но шок быстро сменился глухим раздражением. Брат гневно взмахнул руками. - Должно быть, это какая-то нелепая ошибка! Филипп любил нашего отца больше, чем своего собственного! Он бы никогда не опустился до подобной подлости! А вот ты... готова на всё? Настолько сильно ты не хочешь замуж за Его Величество, что готова обвинить его в столь гнусном, абсурдном деянии? Ариадна, сколько раз ещё ты разочаруешь меня? Сколько можно выдумывать сказки?!

​- Я спала с герцогом! - ни капли не стыдясь своих слов, выплюнула я назло ему, надеясь разрушить этот проклятый брак окончательно.

​Фредерик изменился в лице. На этот раз его ярость вспыхнула в двойном объёме. Лицо исказилось в абсолютном, тошнотворном отвращении.
​- Мало того, что ты тайно встречалась с этим человеком, так он ещё и спал со всеми подряд, будучи женатым! Надеюсь, хотя бы с тобой он был честен?! - закричал брат, наступая на меня. - Неизвестно, что...

​- Он делал это из-за ужасного поступка своей покойной жены! - перебила я его, отчаянно защищая Джеймса. - Она убила его возлюбленную! Он...

​- То есть, я правильно понимаю: ты оправдываешь распутство этого негодяя?! - взревел Фредерик, брызжа слюной. - Ты считаешь это поступком истинного джентльмена?! Несомненно, миссис Голдберг сотворила отвратительное деяние, но при всём уважении, если он всё же женился на ней, то нёс ответственность за неё и её благосостояние до конца! Ради всего святого, сестра, она была неизлечимо больна! Это уже стало для неё кармой. Вместо того чтобы позаботиться о ней, кем бы она ни была, он шлялся по притонам и барам, зарабатывая себе позорную репутацию! А если ты заболела, Ариадна?! Если этот грязный распутник заразил тебя своими страшными болезнями?! Ты хоть понимаешь, каким легкомысленным, каким мерзким был твой проступок?! Ты хоть осознаёшь, как это может сказаться на твоём здоровье?!

​Он тяжело дышал, и его слова били меня наотмашь, заставляя сжиматься от унижения.

​- Ты пройдёшь медицинский осмотр! - отчеканил Фредерик ледяным, не терпящим возражений тоном. - И молись Богу, Ариадна, просто молись Богу, чтобы ты оказалась чиста! Потому что если обнаружится, что ты больна, твоим единственным местом жительства отныне станет дальний монастырь!

​- Нет... - я пошатнулась, хватаясь за перила лестницы. - Нет, ты не можешь так со мной поступить...

​- К сожалению, ты сама не оставила мне иного выбора. Поднимайся в свои покои и жди лекаря! А до тех пор подумай над своим безрассудным поведением, которое едва не уничтожило репутацию нашей семьи. И нашего покойного отца в частности. Браво, сестрёнка! Удружила!

​- Если окажется, что я не больна... - мой голос сорвался на глухой всхлип. - Ты всё равно выдашь меня за короля? Учитывая, что я уже не... не...?

​- Да! - жестко отрезал брат. - А на что ты надеялась?! Я уже дал слово от имени нашего рода и не могу просто так от него отказаться. Надейся, что Его Величество окажется великодушен и просто не заметит твою «маленькую» оплошность в первую брачную ночь!

​- Да как ты... как ты можешь говорить такое?! - закричала я, захлебываясь слезами. - Я ненавижу тебя! Слышишь? Ненавижу!

​- О, поверь мне, дорогая, наши чувства абсолютно взаимны!

​- Поэтому ты и не даёшь мне быть счастливой! С тем, кого я полюбила! С тем, кто относился ко мне по-особенному, защищал меня!

​- Когда-нибудь ты поймёшь, что всё, что я делал - я делал лишь во благо тебе! - рявкнул Фредерик, теряя последние крохи терпения. - И настоящее, трепетное отношение ты увидишь только от Его Величества. Я клянусь тебе своей честью!

​- Засунь свои честь и клятвы себе поглубже! - в ярости выкрикнула я, окончательно теряя контроль над собой. - И своего проклятого короля тоже!

​- Убирайся вон! Вон из холла, я сказал! - Фредерик указал рукой на лестницу, его лицо шло красными пятнами.

​- Ненавижу!

​- Избалованная, неблагодарная идиотка!

​Убегая вверх по лестнице к своим покоям, я услышала испуганный, дрожащий голос Эмилии, которая попыталась заступиться за меня:
- Будь с ней мягче, Фредрик... ты слишком резок. Она же твоя сестра...

​- О, ты ошибаешься, моя милая, я был слишком мягок со всеми вами! - донёсся снизу яростный ответ брата. - Оглянись, и ты увидишь, к какому позору привела моя мягкость!

​Я влетела в свою комнату, с грохотом захлопнула дверь и повернула задвижку. Силы мгновенно оставили меня, словно кто-то перерезал невидимые нити. Я сползла по деревянной панели вниз, отчаянно держась за голову. Слёзы безостановочно текли по щекам, размывая очертания некогда уютной спальни.

​Я упала на колени прямо у порога и разрыдалась, спрятав лицо в ладонях. Вся боль, весь ужас от предательства брата, от грядущего унизительного осмотра лекаря и осознания, что меня насильно отдают убийце моих родителей, поднялись из самой глубины души сокрушительной волной.

​И тогда из моей груди вырвался дикий, раздирающий горло вопль. Вся моя рухнувшая жизнь, вся несбывшаяся любовь, все обещания Джеймса во Франции и имя нашей нерождённой дочери - всё вырвалось наружу вместе с этим криком.

​Но легче не стало. Впереди была только глухая, леденящая и безжалостная пустота.