На перепутье

Она обняла меня. Сама.

​Прошло уже два дня, а я до сих пор чувствовал на своём плече фантомное тепло её тела и тонкий аромат чернил и лесных роз. Моя строптивая ведьма улетела, оставив меня посреди созданного для неё книжного рая с бешено стучащим сердцем и полным пониманием того, что я пропал. Окончательно и бесповоротно.

​Но герцог Голдберг не умел отступать. Если Ариадна сделала шаг навстречу, мой ответный ход должен быть сокрушительным. Именно поэтому на исходе недели я разослал приглашения. Официальный загородный обед в усадьбе Голдбергов - прекрасный повод собрать соседей. Фредерик д'Эрвиль, разумеется, не мог отказать, как и семейство Бланш.

​Погода Уилтшира благоволила: солнце заливало безупречно подстриженные лужайки перед моим особняком. К двум часам дня гости были в сборе. Чарльз, сияющий как медный таз, практически не отходил от Катерины Бланш, а я... я вежливо поддерживал беседу с Фредериком, но мои глаза неотступно следовали за ней.

​Ариадна была великолепна. Лёгкое загородное платье изумрудного оттенка, соломенная шляпка, прикрывающая лицо от солнца, и эта её извечная, едва заметная маска вежливого безразличия. Но когда наши взгляды встретились, в её зелёных глазах на секунду вспыхнуло воспоминание о нашем павильоне. Она всё помнила.

​После роскошного обеда, когда слуги подали лёгкие вина и десерты в тени вековой дубовой аллеи, Чарльз, этот неисправимый провокатор, громко застучал ложечкой по бокалу:
​- Господа! Мой старший брат три дня назад хвастался, что в Уилтшире ему нет равных в логике. Леди Ариадна, умоляю, спасите престиж нашего уезда. Докажите этому лондонскому гордецу, что уилтширские умы куда острее!

​Фредерик удивлённо приподнял бровь, а Ари лишь тонко улыбнулась, глядя на меня с вызовом.
- Что ж, если Его Светлость не боится сокрушительного поражения перед лицом столь почтенной публики... я готова.

​Через пять минут на мраморном столике в саду уже стояли тяжёлые шахматы. Вокруг нас образовался живой полукруг из гостей.

​Игра началась. С первых же ходов я понял, что Чарльз не преувеличивал - Ари играла агрессивно, глубоко и пугающе умно. Она не просто защищалась, она плела паутину, в которую я, увлечённый созерцанием её тонких пальцев, переставляющих фигуры, едва не угодил. Партия затянулась на добрый час. Напряжение росло, воздух казался наэлектризованным. Я выстроил, как мне казалось, безупречную атаку, но Ари вдруг сделала совершенно безумный ход ладьёй, жертвуя своей главной фигурой.

​Я на секунду замер, просчитывая комбинацию, и внутри меня всё похолодело. Это была ловушка. Шедевральная, дьявольская западня.
​- Шах и мат, милорд, - её бархатный голос прозвучал как приговор. Тонкий пальчик изящно опрокинул моего чёрного короля.

​Среди гостей пронёсся вздох восхищения, а Чарльз едва ли не захлопал в ладоши. Я медленно поднял глаза на Ариадну. Моё эго должно было кровоточить, но вместо этого я чувствовал дикий, чистейший восторг. Эта женщина была невероятной.

​- Поразительно, Ариадна, - тихо, так, чтобы слышала только она, произнёс я, откидываясь на спинку кресла. - Кто обучил вас этой безжалостной стратегии?

​- Моим учителем был лучший из лучших стратегов своего времени, Джеймс, - её взгляд на секунду стал тёплым и гордым. - Мой отец. Он всегда говорил, что герцог должен видеть всю доску, а не только чужую королеву.

​Я усмехнулся. О, твою королеву я вижу слишком хорошо, Ариадна.

Чтобы разрядить обстановку, Чарльз с азартом потащил всех на дальнюю лужайку, где слуги уже расставили проволочные ворота для крокета. Все пили охлаждённый крюшон, смеялись, а я выбрал себе самый тяжёлый деревянный молоток и встал напротив Ариадны. Мы оказались в разных командах, и это было чертовски правильное разделение.

​Ари изящно покачивала свой молоток, её зелёные глаза лукаво блестели из-под полей соломенной шляпки.
​- Ну что, милорд, - громко, чтобы слышали остальные, произнесла она, выбивая своим шаром шар Чарльза далеко в кусты под общий хохот. - Посмотрим, так же ли вы хороши в точных ударах, как в потере королей?

​- Леди Ариадна, крокет - игра жестокая, - я сделал шаг к ней, якобы проверяя положение её шара на траве, и понизил голос так, чтобы слышала только она: - Здесь бьют наотмашь. Вы уверены, что ваши хрупкие запястья выдержат мой ответный удар?

​- Мои запястья выдерживали и не такое, Джеймс, - тихо, со шпионской точностью отчеканила она, даже не посмотрев на меня, но уголок её губ дрогнул. - К тому же, у вас слишком размашистый замах. Вы тратите много сил на пафос, упуская траекторию.

​- Да неужели? - я усмехнулся, обходя её сбоку. Наша близость на глазах у всех уилтширских соседей кружила голову круче любого алкоголя. - Хотите пари? Если я сейчас одним ударом отправлю ваш шар к самой кромке леса... вы признаете, что я умею рассчитывать силу.

​- А если промахнётесь? - Ари наконец повернула ко мне голову. Её дыхание слегка участилось.

​- Если промахнусь, я позволю вам выбрать любую книгу из моей... то есть, из лондонской библиотеки, которую привезли на днях, - едва не выдал я наш секрет с павильоном.

​- Договорились, - она изящно оперлась на молоток. - Стреляйте, Ваша Светлость. Посмотрим на вашу траекторию.

​Я встал в позицию, прицелился и с глухим стуком приложился к шару. Синий шар Ариадны с треском отлетел далеко в сторону, аккурат к началу той самой скрытой тропинки, что вела в старый сад.

​- Ого! Джеймс, это было безжалостно! - крикнул Чарльз, под руку с Кэт проходя мимо нас. - Ты отправил леди в самую глушь!

​- Леди д'Эрвиль любит скрытые тропы, Чарльз, - я вернул молоток слуге и посмотрел на Ари, которая уже шла в сторону своего улетевшего шара. - Я лишь помог ей оказаться там быстрее.

Я неторопливо пошёл за ней, делая вид, что просто помогаю даме найти снаряд. Стоило нам зайти за пышные, огромные кусты гортензий, которые полностью скрыли нас от чужих глаз, как Ари остановилась. Мой синий шар закатился прямо под раскидистые ветки, и она как раз наклонилась, чтобы достать его.

​- Вы сжульничали, Голдберг, - бросила она через плечо, не оборачиваясь. - Вы ударили сильнее, чем требовали правила.

​- В крокете, леди Ариадна, побеждает тот, кто умеет выбивать соперника с его позиций, - усмехнулся я, подходя ближе. Слишком близко.

​Она резко выпрямилась, держа шар в руке, и оказалась лицом к лицу со мной. Между нами оставалось от силы пара дюймов. Я заблокировал ей путь, оперевшись рукой о ствол старого дерева прямо над её плечом. Наша близость после шумной лужайки оглушала. Я видел, как испуганно и часто забилась жилка на её бледной шее, как потемнели её зелёные глаза.

​Ари попыталась обойти меня, но я не двинулся с места. Мой взгляд скользнул по её губам, на которых всё ещё играл лёгкий румянец от быстрой ходьбы.

​- Позвольте мне пройти, милорд, - тихо, но твёрдо попросила она, упираясь ладонью в мою грудь, прямо туда, где под тонкой тканью рубашки бешено колотилось моё собственное сердце. Она пыталась звучать холодно, но её пальцы едва заметно дрожали.

​- Назовите кодовое слово, чернильная ведьма, - выдохнул я, слегка наклоняясь к её уху, так что прядь её волос коснулась моей щеки. - Скажите, что я хороший стратег, и я верну вам свободу.

​- Вы невыносимы, - прошептала она, но вместо того, чтобы оттолкнуть меня, её ладонь на моей груди на секунду задержалась, словно она неосознанно впитывала моё тепло. - Вас ищет Фредерик. Если он увидит нас здесь...

​- Мой брат Чарльз прекрасно умеет заговаривать зубы вашему брату, - я медленно убрал руку от дерева, но не отошёл, а аккуратно забрал из её пальцев синий крокетный шар. Мои пальцы намеренно скользнули по её обнажённому запястью, заставляя её вздрогнуть. - Идёмте. А то Чарльз решит, что я съел своего лучшего соперника.

​Ари глубоко вздохнула, возвращая себе самообладание, поправила шляпку и с самым невозмутимым видом вышла из-за кустов. Я шёл следом, пряча победную улыбку. Эта маленькая заминка окончательно сорвала с нас светский лоск.

Ближе к вечеру, когда гости разбились на группки, а Чарльз увёл Кэт смотреть оранжерею, я поймал момент. Ари стояла чуть поодаль, разглядывая кусты белых гортензий.

​- Леди д'Эрвиль, вам не кажется, что после такой победы вы обязаны подарить побеждённому хотя бы пять минут своего уединения? - раздался мой голос у неё за спиной.

​Она обернулась, лукаво прищурившись:
- Вы хотите взять реванш, Джеймс?

​- Хочу, - совершенно серьёзно ответил я, увлекая её за собой на скрытую от чужих глаз тропинку, ведущую вглубь старого английского сада.

​Мы отошли достаточно далеко. Шум голосов затих. Здесь, под сенью плакучих ив, атмосфера мгновенно изменилась. Игривость испарилась, уступая место той самой интимной, тягучей близости, от которой у меня перехватывало дыхание. Я сделал шаг к ней, заставляя её отступить к прохладному каменному парапету старого фонтана.

​- Тот поцелуй в Лондоне... - тихо, почти шёпотом начал я, глядя на её приоткрывшиеся губы. - Я обещал не переходить грань без твоего согласия, Ари. И я держу слово. Но, проклятье, видеть тебя весь день и не иметь возможности коснуться - это изощрённая пытка.

​Ариадна смотрела на меня, её дыхание участилось, а на щеках проступил очаровательный румянец. Она не убегала. Её пальцы судорожно сжали край веера, и в её глазах я увидел то, чего ждал так долго - чистое, осознанное желание. Наша броня плавилась. Ещё секунда, и я бы забыл про все свои клятвы...

​- Ари? Ариадна, где ты? - из-за поворота аллеи раздался смущённый, звонкий голос Эмилии. - Нам пора собираться, Фредерик велит подавать карету!

​Ари вздрогнула, словно очнувшись от гипноза, и поспешно сделала шаг назад, разрывая наше уединение.

- Я здесь, Эмилия! - отозвалась она, бросив на меня быстрый, полный затаённого обещания взгляд. - Нам... действительно пора, милорд. Спасибо за этот день.

​Спустя пятнадцать минут вся их компания стояла на парадном крыльце моего особняка. Были произнесены последние вежливые прощания, Чарльз обменялся долгим взглядом с Катериной, а я запечатал формальный поцелуй на руке Ари, чувствуя, как её пальцы едва заметно дрогнули в моих.

​Карета д'Эрвилей тронулась, шурша гравием по подъездной дорожке.
​Гости разъехались, слуги убирали лужайку, а я так и остался стоять на крыльце, заложив руки за спину. Я провожал взглядом уходящую вдаль карету, пока она окончательно не скрылась за холмом, окрашенным багряными тонами заката. На моих губах играла предвкушающая улыбка.

​Она обыграла меня в шахматы. Но эту партию мы доиграем на моих условиях. И очень скоро.