18. Ариадна
Я прекрасно знала, с кем имею дело. Джеймс Голдберг мог притворяться ленивым лондонским щеголем, но под этой маской скрывался хищник с безупречным мертвым захватом. Стоило мне ускакать от реки, как пришло чёткое осознание: этот хитрый лис перевернёт вверх дном весь уезд, но найдёт меня. И сделает это чертовски быстро.
Именно поэтому я решила занять оборонительную позицию первой.
Ещё вечером я подошла к Фредерику и, сославшись на то, что загородная тишина навевает на меня ностальгию, попросила разрешения провести ночь и следующий день в моём старом Летнем павильоне. Брат, всё ещё погружённый в свои печальные мысли, лишь понимающе улыбнулся и отпустил меня, приказав не забывать об осторожности.
Мы выдвинулись за полночь, под покровом густых уилтширских сумерек. Разумеется, я была не одна. Справа от меня, тихонько зевая в кулачок, семенила Майя, несущая корзинку с провизией и моим любимым чайным сервизом. А чуть позади, бесшумной грозной тенью, ступал Эзра - мой личный телохранитель. Отец нанял его для меня ещё три года назад. Высокий, немногословный, с холодным взглядом и шрамом на предплечье, Эзра подчинялся только моим приказам. Он не докладывал Фредерику о моих капризах и был предан мне до последнего вздоха.
- Леди Ариадна, - негромко раздался глубокий голос Эзры, когда мы углубились в папоротниковую чащу. - Нам стоило взять больше факелов. Тропинка слишком заросла.
- Не ворчи, Эзра, мы почти на месте, - отозвалась я, приподнимая подол ночного платья.
- Он не ворчит, миледи, он просто боится, как бы какая-нибудь лесная сова не утащила его суровое величество, - тихо хихикнула Майя, метнув в сторону телохранителя лукавый взгляд из-под ресниц.
Я заметила, как в темноте едва заметно дернулся уголок губ Эзры. Он ничего не ответил, но молча перехватил у Майи тяжёлую корзину, якобы случайно коснувшись её пальцев своими. Майя тут же вспыхнула и уткнулась носом в воротник плаща. Я едва сдержала улыбку. Ох уж эти двое... Думают, их переглядывания остаются для меня секретом.
Сам павильон встретил нас уютным уединением. Построенный моим отцом на прочных деревянных сваях, окружённый зарослями дикого плюща и роз, он пах деревом, сушёной лавандой и моим детством. Мы зажгли камин, и я уснула на маленькой софе под мерное потрескивание поленьев, чувствуя себя в абсолютной безопасности. Эзра остался караулить у входа.
Утро встретило нас густым туманом и первыми робкими лучами солнца. Я едва успела переодеться в простое домашнее платье из лёгкого хлопка и распустить волосы, когда дверь павильона тихо приоткрылась.
На пороге возник Эзра. Его лицо было привычно бесстрастным, но в глазах плясали искры иронии.
- Леди Ариадна, - сухо доложил он. - Там, у поваленного вяза, привязана породистая вороная лошадь. А у наших дверей топчется... гость. В весьма дорогом, хоть и слегка помятом дорожном сюртуке. Требует аудиенции.
На моих губах сама собой расцвела торжествующая, сладкая усмешка. Нашёл. И двух дней не прошло.
- Он давно там стоит, Эзра? - поинтересовалась я, садясь за плетёный столик у окна.
- Минут пятнадцать, миледи. Я сказал ему, что вы изволите почивать, и попросил не шуметь.
Пятнадцать минут! Великий герцог Голдберг, перед которым трепещет весь Мейфэр, послушно ждёт на крыльце заброшенного домика в глухом лесу, потому что мой слуга не пускает его. Это был чистый восторг.
- Отлично, - я повернулась к Майе, которая уже вовсю любопытствовала, выглядывая в щелку ставней. - Майя, принимайся за чай. Завари тот самый, с чабрецом и мятой. И только когда вода закипит, Эзра, так и быть... впусти Его Светлость.
Спустя ещё пять минут томительного ожидания дверь павильона наконец скрипнула. Джеймс вошел, слегка пригнув голову из-за низкого дверного проёма. Его безупречный вид слегка пострадал от утренней росы, на плечах осели капли тумана, но взгляд... взгляд горел таким неистовым, тёмным азартом, что у меня перехватило дыхание.
Я неторопливо сделала глоток из фарфоровой чашки, изящно отставив мизинец, и посмотрела на него с лёгкой, нескрываемой издевкой:
- Доброе утро, Ваша Светлость. А я-то думала, вы окажетесь быстрее. Признаться, я почти разочарована. Столичные гончие совсем обленились в провинции?
Джеймс остановился посреди комнаты. Он обвёл взглядом скромную обстановку павильона, задержался на Эзре, который стоял у стены, положив руку на эфес кортика, и наконец перевёл взгляд на меня. На его губах заиграла та самая, сводящая меня с ума лукавая улыбка.
- О, поверьте, леди Ариадна, гончая взяла след мгновенно, - он сделал шаг к моему столику, снимая перчатки. - Просто ваш... грозный страж у дверей имеет весьма убедительный вид. Я решил проявить уважение к чужой собственности. Хотя признаю, ждать на утреннем сквозняке - сомнительное удовольствие.
- Садитесь, Джеймс, - я указала на кресло напротив. - Не хотелось бы, чтобы герцог Голдберг подхватил простуду на моих землях. Фредерик мне этого не простит.
Он сел, намеренно пододвинув кресло чуть ближе, чем требовали приличия. Майя с поклоном поставила перед ним чашку дымящегося чая. Когда наши взгляды встретились над фарфоровыми краями, внутри меня всё вспыхнуло от опасной, обжигающей близости. Внешне я оставалась холодна, как уилтширский мрамор, но под столом мои пальцы судорожно сжали ткань платья. Он действовал на меня гипнотически.
- И всё-таки, милорд, - я прищурилась, глядя на него сквозь пар от чая. - Как вы нашли это место? Обычный прохожий ни за что не заметил бы тропу за поваленным вязом. Только не говорите мне, что интуиция привела вас.
Джеймс стоически сделал глоток, даже не поморщившись от горячей воды, и совершенно невозмутимо произнёс:
- Я изучил ландшафтные карты уезда в своей библиотеке. Мой аналитический ум и знание картографии творят чудеса, Ариадна.
Я тихо, бархатно рассмеялась, откидываясь на спинку стула.
- Ум? Какая поразительная скромность! А мне почему-то кажется, что ваш «аналитический ум» сегодня подозрительно пахнет серебром, которое вы вложили в карман нашего старого лесничего Томаса?
Джеймс на секунду замер с чашкой в руке. Его выдали потемневшие глаза - он явно не ожидал, что я так быстро раскушу его маленькую ложь. Но он не смутился. Напротив, его усмешка стала ещё более плотоядной.
- Вы слишком умны для юной леди, Ариадна. Это становится опасным, - тихо, понизив голос, произнёс он, подаваясь вперёд. - Но какая разница, как именно я здесь оказался? Главное - я тут. И вы меня ждали. Ведь так? Вы знали, что я приду.
Я проигнорировала его выпад, хотя сердце предательски пропустило удар. Чтобы перевести тему, я обвела взглядом деревянные стены, украшенные старыми рисунками.
- Этот домик... - тихо заговорила я, чувствуя, как укол милой грусти смягчает мою колкость. - Отец построил его для меня, когда я была совсем маленькой. Я сбегала сюда от удушающих уроков этикета и строгих гувернанток. Здесь я могла быть просто Ари, а не идеальной леди д'Эрвиль. Это... моё самое дорогое место.
Джеймс слушал меня очень внимательно. Вся его хищная ирония мгновенно испарилась, уступая место какому-то новому, глубокому и поразительно нежному взгляду. Он смотрел на меня так, словно я только что доверила ему величайшую тайну Вселенной.
- Спасибо, что впустили меня сюда, Ариадна, - впервые без капли издевки, очень тихо и интимно произнёс он, накрывая своей ладонью мою руку, лежащую на столе.
И на этот раз я не стала её убирать.
Лишь тихонько вздохнула, глядя на то, как его длинные, сильные пальцы контрастируют с моей бледной кожей. Напряжение между нами изменило свой характер: оно перестало быть колким, превратившись в нечто тягучее и тёплое.
Чтобы окончательно не растаять под его пристальным взглядом, я мягко высвободила ладонь и поднялась из-за столика.
- Раз уж вы проделали такой долгий путь и даже перенесли двадцатиминутное изгнание на утреннем сквозняке, милорд, я покажу вам своё главное сокровище, - улыбнулась я, увлекая его вглубь павильона.
Джеймс поднялся и покорно пошёл за мной. Я подвела его к стене у камина, где между двумя окнами расположился небольшой, сколоченный из светлого дуба стеллаж - всего две полки. Но они были до отказа забиты книгами в самых разных переплётах: от дорогих кожаных до совсем потрёпанных, с загнутыми уголками.
Герцог удивлённо приподнял бровь, наклоняясь, чтобы прочесть названия на корешках. На его губах снова заиграла лёгкая усмешка, но на этот раз тёплая.
- Романы? - тихо спросил он, оборачиваясь ко мне. - Сплошь истории о рыцарях, несчастных влюблённых, тайных венчаниях и разбитых сердцах? Признаться, леди Ариадна, хотя вы и сами признались в письме, я всё же думал, вы читаете исключительно трактаты по военной стратегии или ядовитым растениям.
- В нашей усадьбе огромная, величественная библиотека, - ответила я, бережно проводя кончиками пальцев по корешкам. - Там есть книги, которые меня привлекают, но... они принадлежат роду. А эти две полки - исключительно мои. Я собирала их с самого детства, пряча от строгих глаз гувернанток, считавших подобную литературу глупостью.
Я замолчала на секунду, глядя на одну из самых старых книг. Внутри меня всколыхнулось то, о чём я никогда и никому не говорила вслух.
- По мне никогда не было видно - свет знал меня как холодную, расчётливую и гордую леди д'Эрвиль. Но где-то глубоко внутри, под всеми слоями брони, я отчаянно любила любовь. Романтику, безумные поступки, верность до гроба. Я выросла, видя невероятную, искреннюю любовь своих родителей. Они смотрели друг на друга так, словно во всём мире больше никого не существовало. И я... я всегда втайне мечтала, что когда-нибудь у меня будет своя собственная история любви. Настоящая. Роковая. На всю жизнь.
Джеймс не перебивал. Он смотрел на то, как смягчилось моё лицо, и в его глазах читалось такое глубокое понимание, от которого по коже пробежали мурашки. Он протянул руку и аккуратно достал один из томиков, перелистывая пожелтевшие страницы.
- Значит, вы верите в сказки со счастливым концом, Ариадна? - негромко спросил он, и в его голосе не было ни капли издевки.
- Я верю в то, что ради настоящих чувств стоит сжигать мосты, Джеймс, - тихо, но твёрдо ответила я, глядя ему прямо в глаза.
Он молча вернул книгу на место. Мне показалось, что в этот момент в его голове зародилась какая-то масштабная, скрытая мысль, но он лишь едва заметно кивнул.
- Майя, Эзра, мы прогуляемся около павильона, - выходя на крыльцо, распорядилась я.
Эзра мгновенно подобрался, оценивающе взглянув на Джеймса, но я остановила его коротким жестом. Мой телохранитель всё понял без слов - он остался у входа вместе с Майей, которая ободряюще подмигнула мне вслед.
Мы с Джеймсом спустились по деревянным ступеням и медленно пошли по узкой тропинке, петляющей вокруг домика. Утренний туман уже почти рассеялся, уступая место мягкому августовскому теплу. Солнечные лучи пробивались сквозь густые кроны вековых дубов, рассыпаясь золотыми бликами на траве.
Здесь, наедине, без свидетелей и слуг, тишина леса казалась оглушительной. Слышны были только шорох наших шагов и далёкий стук дятла.
- Ваша свита весьма бдительна, - нарушил молчание Джеймс, заложив руки за спину. - Этот парень со шрамом смотрел на меня так, словно прикидывал, куда лучше вонзить клинок.
- Эзра предан мне лично, - с гордостью отозвалась я. - И если бы я дала знак, ваш титул герцога его бы не остановил.
- Ценю хороших солдат, - хмыкнул Джеймс. Он остановился у раскидистого куста дикой розы и повернулся ко мне. - Знаете, Ариадна... В Лондоне мне казалось, что вы сотканы из льда и светских колкостей. Но здесь, в этом лесу, вы совершенно другая. Настоящая.
- И какая же я «настоящая»? - я приподняла бровь, делая шаг к нему.
- Опасная, - тихо выдохнул он, и его рука внезапно оказалась на моей талии, притягивая меня ближе.
Я ахнула, упираясь ладонями в его грудь. Сквозь тонкую ткань его сюртука я чувствовала, как сильно стучит его сердце. Или это было моё собственное?
- Джеймс, нас могут увидеть... - попыталась возразить я, но мой голос прозвучал слишком слабо, выдавая моё внутреннее смятение. Я буквально сгорала от этой близости, от тепла его тела, от его запаха. Но внешне я изо всех сил старалась держать лицо.
- Здесь нет никого, кроме птиц и твоего верного рыцаря у дверей, который не посмеет подойти без приказа, - прошептал он, убирая непослушную прядь моих волос мне за ухо. Его прикосновение обожгло кожу. - Ты загадала мне загадку про скрытые тропы, Ари. Я нашёл твой домик. Я нашёл твои книги. Но теперь я хочу найти тропу к тебе самой. И я не отступлю, пока не изучу всю твою карту.
Он не стал меня целовать, он лишь прижался лбом к моему лбу, заставляя меня вдыхать его воздух. Я закрыла глаза, понимая, что моя тщательно выстроенная оборона даёт глубокую, необратимую трещину.
Этот загородный сезон обещал стать куда более опасным, чем весь Лондонский Сезон вместе взятый.