6. Ариадна
«...С глубочайшим почтением и раскаянием, Джеймс Голдберг...» - прочитала я последние строчки вслух, и мой голос сорвался на шёпот.
В спальне воцарилась оглушительная, звенящая тишина. Кажется, даже птицы за окном притихли. Мы с Эмилией замерли, переглядываясь. На нежном лице невестки застыло выражение крайнего изумления.
У меня же внутри всё перевернулось от бури противоречивых, обжигающих чувств. Этот человек... Напыщенный, циничный мерзавец, которого я ещё минуту назад презирала всеми фибрами души, только что... обнажил передо мной сердце? Мужчина, привыкший, что весь Лондон преклоняет перед ним колени, признал своё поражение и восхитился пощёчиной. Мои пальцы, всё ещё сжимавшие дорогую бумагу, слегка подрагивали.
- Цветок... - наконец нарушила молчание Эмилия, её шёпот прозвучал почти испуганно. Она перевела взгляд на серебряный поднос, где на развороте конверта лежал безупречный бутон. - Белая камелия. Ари, ты ведь прекрасно знаешь, что на языке цветов означает этот жест?
Я молча кивнула, всё ещё не в силах вымолвить ни слова. Тайное восхищение. Намерения, чистые как первый снег. Какая ирония для человека с его репутацией.
- Но ты также должна помнить... - Эмилия запнулась, внимательно вглядываясь в моё лицо, словно пыталась прочесть мои мысли. - Ты ведь понимаешь, Ари, что герцог Голдберг женат?
Я задумчиво взглянула на невестку, и в груди шевельнулся укол раздражения. Неужели она думала, что я поддамся на эти красивые строчки и сразу брошусь в его объятия? О, нет. Леди из дома д'Эрвиль не становятся бездушными игрушками для скучающих лордов.
- Его брак - лишь фикция, Эми, - впротивовес своим словам тихо отозвалась я, глядя на идеальные лепестки камелии. - Весь свет знает, что они с супругой чужие люди.
- Фикция или нет, но его кольцо на пальце реально, - Эмилия поднялась со своего места, и её лицо сделалось непривычно серьёзным. Она подошла ближе, понизив голос до едва различимого шелеста: - Если Фредерик прознает хотя бы об одной строчке из этого письма... нам обеим придется несладко. Он запрёт тебя в глуши, а меня до конца дней попрекнёт тем, что я не уберегла твою честь.
- Он не узнает, - отрезала я, упрямо вскинув подбородок. - Только если ты сама не решишь облегчить душу перед своим мужем.
Эмилия на мгновение обиженно поджала губы, но затем её строгость растаяла. На губах невестки расцвела тёплая, заговорщическая улыбка.
- Конечно, он ничего не узнает, глупая! Я скорее откушу себе язык. Можешь расслабиться, твоя тайна в безопасности.
Я облегченно выдохнула, чувствуя, как напряжение в плечах немного спадает, хотя сердце в груди по-прежнему продолжало свой безумный кульбит. Раз за разом я возвращалась взглядом к строчкам: «Этот ожог - лучшее, что случалось со мной за последние годы». Наглец. Каков наглец!
- Я хочу ему ответить, - медленно, пробуя каждое слово на вкус, проговорила я.
- Ну так ответь, - Эмилия задорно прищурилась, присаживаясь на край моей постели.
Я не выдержала и негромко рассмеялась, качая головой.
- Что такое? - она озадаченно посмотрела на меня, поправляя сползающую с плеч шаль.
- Ещё вчера на балу ты была категорически против него, - напомнила я ей с доброй усмешкой. - Ты дрожала при одном упоминании его имени и умоляла меня держаться подальше. А теперь так легко толкаешь меня в этот омут?
- Вчера я видела в нём грозного хищника, - мягко ответила Эмилия, и её взгляд потеплел. - Но теперь, прочитав эти строки... Я просто знаю, какая ты, Ари. Ты не совершишь глупости. Твоя гордость - твой щит. Ты сумеешь удержать дистанцию.
От её слов на душе стало удивительно тепло и спокойно. Как же мне не хватало материнской или сестринской поддержки в этом холодном доме, и как хорошо, что Эмилия была рядом.
- Ты права, - я лукаво улыбнулась, и в моих тёмных глазах вспыхнул опасный огонёк. - Я отвечу ему. Но исключительно для того, чтобы напомнить этому напыщенному лондонскому индюку, что его титул и красноречие не делают его хозяином положения.
Эмилия залилась искренним, звонким смехом, прикрывая рот ладонью.
- Вот это как раз в твоем духе, леди д'Эрвиль! - Она поднялась с кровати, оправляя юбки своего утреннего платья. - Что ж, оставляю тебя. Я уверена, что твой ответ будет великолепным. Главное - выдержи паузу.
Она улыбнулась мне напоследок, нежно сжала мои пальцы и покинула спальню, тихо прикрыв за собой дверь.
Оставшись одна, я подошла к бюро. Я действительно не собиралась писать ответ сию же минуту. Раз уж мне удалось так сильно пленить и уязвить великого герцога Голдберга, пусть помучается в неведении. Какими бы изящными, поэтичными и сокрушительными ни были его оправдания, я всё ещё была глубоко оскорблена его ночной выходкой.
К тому же, Эмилия права: он женат. В мою прерогативу, как благородной леди, совершенно не входило общение с несвободным мужчиной. И пусть весь мир трубит о том, что он не испытывает к своей супруге ни капли уважения, её тень всё равно стояла между нами.
Я аккуратно спрятала письмо в самый потайной ящик секретера, а бутон белой камелии поставила в крошечную хрустальную вазу с водой.
«Подождите немного, Ваша Светлость, - подумала я, глядя на отражение своих упрямых губ в зеркале. - Гордость дома д'Эрвиль не сдаётся после первого же извинения».