10
Все оставшиеся дни до приезда родителей ни парень, ни Хана не проронили ни слова. Каждому из них было над чем подумать, особенно Ники, который понял, что серьёзно влип, что испытывает любовные чувства к своей «сестре». Он любил её мучительно и глубоко, пряча это за маской ледяного безразличия. Сама же Шимидзу была поглощена своими книгами и мечтами о будущем, не замечая, как тяжело Рики дышит всякий раз, когда она проходит мимо.
×××
На этой неделе дом ненадолго ожил. Настали выходные, и это стало очередным поводом, чтобы устроить ночёвку в доме. Девушки закрылись в комнате, и из-за двери доносился приглушённый смех. Сплетни, забавные истории и шутки разносились по всей комнате. Им было весело, и сейчас их ничего не волновало.
В это время вернулся Ники. Зайдя в дом, он бросил свою спортивную сумку у прихожей и, лениво сняв обувь, поднялся по лестнице, но, проходя мимо комнаты девушки, невольно остановился, когда до его слуха донеслись слова, заставившие его замереть.
— Ну колись уже! Я знаю, что вы общаетесь. Он тебе нравится? — послышался один из писклявых голосов в комнате, заставив Нишимуру подойти ближе и прильнуть к двери, вслушиваясь в разговор.
— Николас? — ответный вопрос от голоса, который парень сразу узнал. Хана.
Сердце бедного парня пропустило удар, а затем болезненно сжалось. Николас... тот самый парень.
В комнате повисла пауза, которая показалась вечностью. Он ждал ответа, чувствуя, как внутри всё выгорает от ярости и шока. Наконец раздался спокойный голос Ханы:
— Вы о чём вообще? Как парень он мне совершенно не интересен. К тому же, я попросила его больше не писать мне.
Рики почувствовал мимолётное облегчение, а также лёгкое удивление от услышанного, но следующие слова Шимидзу ударили ещё больнее.
— У меня другие планы. Я собираюсь поступать в Сингапур. Там я буду одна, в новой стране, и именно там я хочу найти себе кого-нибудь. Здесь меня никто не держит.
Обе подруги ахнули от услышанного, но подбадривающе похлопали её по плечу.
Она не рассказала им, что перестала общаться с Николасом не потому, что он был плохим. А потому, что после той ночи она смотрела на разбитое лицо Рики и чувствовала себя виноватой. Она не хотела признаваться даже себе, что в тот момент, когда он вытащил её из бара, она чувствовала облегчение. Что его холодный гнев был для неё безопаснее, чем чужое тепло. И это пугало её больше всего. Хана хотела понять, что творится в голове этого парня. Но это не её дело.
Парень прикрыл глаза. Он стоял в тёмном коридоре, сжимая кулаки. Ники медленно опустился на колени и закрыл руками глаза. Неужели это конец? Она просто так возьмёт и оставит его здесь, в этом пустом без неё доме? Что ему делать?
×××
Через два дня вернулись родители. Дом наполнился суетой, рассказами о поездке и подарками. На вопрос отца о том, как они ладили, Хана ответила коротким: «Всё хорошо», даже не взглянув на брата. Ники лишь кивнул, подтверждая её слова таким же холодным тоном.
Хёран и Бёнхо обменялись взглядами. Они знали своих детей. Знали, что за этим холодным «всё хорошо» скрывается что-то большее. Но они промолчали. Иногда лучше не лезть, даже когда внутри всё кричит, что что-то не так. Но Хёран задумчиво посмотрела на дочь, а Бёнхо – на сына. И оба поняли: между ними произошло что-то, что они не готовы обсуждать.
Но Хана видела его за ужином. Нишимура не смотрел на неё. Вообще. Даже когда она передавала ему соль, он брал её, не поднимая глаз. Его руки были сжаты, челюсть – каменная. Хана почувствовала странный укол внутри. Почему-то его холодность вдруг стала резать сильнее, чем раньше. Но она отогнала эту мысль. Ей нужно было готовиться к экзаменам. Только это имело значение.