9
Утро Ханы началось не с будильника, а с сообщений от Николаса. Именно вчера она была с ним и девочками. Они решили собраться, как в старые добрые, и прогуляться по городу – прям как год назад. Её настроение было прекрасным, и вернулась она раньше, чем ожидала, но когда зашла в дом, её будто окутали ледяной водой. Она ожидала увидеть его – хмурого и, как всегда, спокойного, вместе с Хисыном, Джейком и Маки. Но её встретила лишь тишина. Она прошлась по всему дому, а когда подошла к его комнате, прислонилась к двери и сделала вывод: спит. Хана ушла к себе в комнату.
И именно сегодня Николас снова зовёт её гулять, только вдвоём. Она понимала, чего хочет парень: он ждёт взаимности и делает первые шаги. Но Шимидзу не торопилась. Она понимала, что легко может ошибиться в своём выборе и вскоре пожалеть об этом, а такой опыт ей был ни к чему. Но всё же она согласилась, ведь сегодня дополнительных занятий после школы не было.
С самого утра Ники не проронил ни слова. Будто вовсе не умел разговаривать. Молча поел, принял душ, собрался и ждал Хану на улице в машине. Когда парень подвёз её к школе, услышал то, что совсем не хотел.
— Сегодня меня тоже не нужно забирать. Доберусь сама. Пока. —и убежала к подругам.
Рики сжал руль. Он хотел что-то ответить, но знал, что не имеет права запрещать ей гулять, общаться, встречаться, поэтому молча смотрел, как она отдаляется от машины, обнимается с подругами и заходит в учебное здание.
×××
Несмотря на просьбу «сестры», Рики всё же приехал. Он знал: если она сказала, что не нужно, она не сядет в машину. Ему было интересно, с кем она уйдёт после школы.
Время близилось к пяти вечера. Он припарковал свой чёрный спорткар у ворот школы. Он решил выйти из машины и оглядеться по сторонам – нет ли кого знакомого рядом, кто мог ждать Хану. Никого не заметив, он облокотился на капот, руки скрещены, на глазах очки.
Через несколько минут из здания начали выходить ученики. Их было немного, но он всё же старательно искал её взглядом. И тут он заметил её подруг – Эми и Майю. Они шли вдвоём, Ханы не было. Они заметили Рики, поэтому свернули на другую дорогу – не потому что испугались, а просто потому что вспомнили ситуацию с вечеринкой.
И тут выходит она.
Хана шла медленно, сгорбившись, словно несла на плечах не учебники, а весь мир. Он увидел её сразу. Но не только он. В этот момент к ней подошёл парень – высокий, с русыми волосами. И Ники узнал в нём того самого парня, что гладил Хану по спине. Незнакомец забрал рюкзак Шимидзу, и они вместе пошли в противоположном от Рики направлении. Шимидзу его не заметила.
Он остался стоять там, смотря, как её фигура отдаляется и уходит в неизвестном ему направлении вместе с другим парнем.
×××
Ники приехал к друзьям. Маки временно жил с Джейком, поэтому дождавшись Хисына, они пригласили остальных и заказали алкоголь. Сегодня ему не хотелось снова думать о ней, о том парне. Он просто хотел забыть об этом.
Весь оставшийся вечер Ники отрывался как мог. Музыка гремела со всех щелей, все пили, кто-то танцевал, кто-то уже разбежался по комнатам и туалетам для уединения. Девушки столпились вокруг него, ожидая того же. Он пил с ними, разговаривал, двоих даже усадил к себе на колени.
Хисын видел состояние Рики. Он знал причину, хоть ему об этом никто и не говорил. Он буквально читал Ники. Поэтому он сидел рядом и присматривал за другом, дабы тот не натворил глупостей.
Время пробило ровно десять, когда Ники пришло уведомление на телефон. Парень лениво достал мобильник из кармана и увидел сообщение.
Мисс Шимидзу всё ещё нет. Уже пробил комендантский час. Что нам делать?
Рики проморгался и пытался рассмотреть, кто это писал ему. Тогда он увидел своё сообщение, адресованное охране двадцать минут назад:
Хана вернулась?
Его будто осенило. Он сразу же потрезвел. Брови нахмурились, руки стали искать ключи от машины. Он резко встал с места и направился к выходу из дома. На пути его встретил Джейк, но тот сразу же понял, в чём дело, и не стал преграждать путь.
Хоть Нишимура и был пьян, его никто не остановил, и парень сел за руль. Его руки побелели от того, насколько сильно он сжимал руль. В его глазах пылало пламя, ярость обжигала кожу.
Когда он приехал, увидел эту пару у ворот дома. Он что-то говорил, она смеялась. И этот смех резанул по нервам.
Ники сжал кулаки. Глаза потемнели. Он вышел из машины и двинулся в их сторону. Каждый его шаг был тяжёлым, как молот.
— Хана. Зайди в дом, — сказал он тихо. Слишком тихо.
— Рики, что ты...
— Уже поздно. Иди в дом, — повторил Нишимура, и в голосе его было столько ледяной ярости, что Хана не стала спорить. Просто развернулась и ушла, не оборачиваясь.
Николас усмехнулся, глядя на Ники.
— О, ты тот самый брат? Она мне всё рассказала, вы особо не общаетесь. Так какое тебе дело?
— Ты слышал, что я сказал тебе тогда. Уходи и больше не появляйся рядом с ней.
— Слушай, я просто её проводил. К тому же, мы уже договорились на следующих выходных сгонять ко мне в клуб, отдохнуть, повеселиться...
Ники не дал ему договорить.
Удар пришёлся в челюсть. Тот покачнулся, но устоял и ответил. Началась драка – грубая, грязная, на асфальте. Слышны были только удары, глухие звуки, сдавленные проклятия. Кто-то из прохожих крикнул, что вызовет полицию. Ники не слышал. Он бил до тех пор, пока тот не упал и не перестал подниматься.
Парень поднялся, отряхнул руки и, тяжело дыша, пошёл в дом.
Когда он зашёл, Хана увидела его и замерла. Разбитая губа, тёмный синяк, рассечённая бровь – всё это было на его лице. Кровь на губе, на пальцах.
— Ты... — начала Хана, и голос сорвался. — Ты что, совсем с ума сошёл?
Ники прошёл мимо неё, направляясь к лестнице, но она преградила ему путь.
— Иди спать... — его голос был не как обычно. Не холодный. Не злой. Усталый.
— Зачем ты это сделал? Он ничего не сделал, он просто был со мной, мы гуляли. Кто тебе дал право бить людей без причины?
Он смотрел на неё тяжело, но молча. На её трясущиеся руки, на её горящие глаза. И внутри что-то надломилось.
— Не трогай его. Живи своей жизнью и не лезь в мою, Нишимура.
После этих слов Хана ушла к себе в комнату, с грохотом закрыв дверь.
×××
Он сидел на ступеньках. Тишина давила, но он не двигался. Смотрел на её дверь и чувствовал, как внутри что-то переворачивается.
Когда это случилось? — спросил он себя. Он не знал. Но знал другое: эта тихая девушка, которая избегала его взгляда, стала единственной, о ком он думал, когда не спал. Она была его слабостью. Его тихим наваждением. Он запрещал себе это слово, но оно уже жило внутри него, пуская корни. И он наконец принял это.