Птица без клетки

Вечером Джеймс ждал Матео на балконе. Он стоял у перил и смотрел на закат. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно на всю улицу. Но Джеймс не боялся — он хотел увидеть Матео, хотел сказать ему, что любит его. В кармане лежал маленький брелок с львом, который он купил на деньги, что дала Анна Ивановна за помощь в уборке. Он хотел подарить его Матео, чтобы тот всегда помнил, что рядом есть кто-то, кто его не бросит.

Дверь балкона открылась, и вошёл Матео. Он улыбался, и от этой улыбки у Джеймса внутри всё переворачивалось.

— Ты пришёл, — сказал Джеймс, чувствуя, как его голос дрожит от волнения.

— А ты думал, я не приду? — Матео подошёл ближе и взял его за руку. — После того поцелуя? Я бы сквозь стены прошёл, чтобы увидеть тебя.

Джеймс наклонился, чтобы поцеловать его. Он уже почти коснулся губ Матео, как вдруг дверь балкона с грохотом распахнулась. На пороге стояла Алёна с телефоном в руках. На её лице была такая противная улыбка, что Джеймсу захотелось провалиться сквозь землю.

— Ах, вот вы где, — сказала она сладким голосом. — Я искала тебя, Матео. Сергей Петрович хочет тебя видеть. Прямо сейчас.

Матео отскочил от Джеймса. Его лицо стало белым, как снег.

— Что? Зачем? — спросил он, пытаясь скрыть панику.

— Не знаю, — Алёна пожала плечами. — Может, ему кто-то рассказал, что вы тут делаете.

Она подняла телефон, и Джеймс увидел на экране видео. Там были они, в медпункте, целовались. Алёна снимала через окно. Джеймс почувствовал, как кровь отливает от лица.

— Что ты делаешь? — закричал Матео и попытался выхватить телефон. Но Алёна быстро отступила назад.

— Уже отправила Сергею Петровичу, — холодно сказала она. — Так что не надо на меня кидаться. В детдоме не место таким вещам. Вы сами виноваты.

Она развернулась и ушла, громко хлопнув дверью. Джеймс и Матео остались на балконе одни. Воздух стал тяжёлым, как будто вокруг них сгустилась темнота.

Через минуту раздались шаги. Сергей Петрович взлетел по лестнице и ворвался на балкон. Он был зол — Джеймс никогда не видел его таким злым. Его глаза горели, кулаки были сжаты.

— Быстро оба в мой кабинет! — заорал он так громко, что, наверное, слышно было во всём детдоме.

Они спустились вниз. В кабинете горел яркий свет, на столе лежал телефон Алёны с застывшим кадром. Сергей Петрович захлопнул дверь и долго смотрел на них. Джеймс чувствовал, как его сердце бьётся где-то в горле.

— Я надеялся, что вы просто дурачитесь, — сказал Сергей Петрович, садясь за стол. — Но Алёна показала мне видео. Это неприемлемо. В стенах детского дома такое недопустимо. Вы понимаете, что это?

— Мы просто целовались, — сказал Джеймс, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Мы не делали ничего плохого.

— Ничего плохого? — Сергей Петрович вскочил со стула. — Ты хоть понимаешь, что это компрометирует всё учреждение? Если об этом узнают, нас закроют. Всех детей разведут по другим детдомам. Ты этого хочешь?

Джеймс молчал. Матео стоял рядом и смотрел в пол.

— Я не буду докладывать директору, — продолжил Сергей Петрович, немного успокаиваясь. — Но я ставлю условия. Вы прекращаете любые контакты друг с другом. Я переведу вас в разные корпуса. И если я ещё раз увижу или услышу что-то подобное, я лично отправлю Матео в другой город, а тебя, Джеймс, — в закрытое учреждение для трудных подростков. Вам ясно?

Матео поднял голову. Его голос дрожал, но он всё равно сказал:

— Сергей Петрович, это неправильно. Мы просто целовались. Мы не делали ничего преступного.

— В этом доме я решаю, что правильно, а что нет, — отрезал воспитатель. — Ты, Матео, всегда был образцовым, но сейчас ты рискуешь всё потерять. А ты, Джеймс, — он посмотрел на него с отвращением, — ты пришёл сюда и развращаешь детей. Убирайтесь оба. И запомните мой приказ.

Они вышли из кабинета. В коридоре было темно и пусто. Матео схватил Джеймса за руку и сжал её.

— Джеймс, не слушай его. Мы найдём способ встречаться. Я не хочу тебя терять.

Но Джеймс уже закрывался. Он смотрел на Матео, а видел отца, который говорил: «Тебе же лучше без нас». Он видел мать, которая плакала, но не встала на его защиту. Он слышал, как Сергей Петрович сказал «развращаешь детей», и эти слова впились в его сердце, как осколки стекла.

— Он прав, — сказал Джеймс, вырывая руку. — Ты образцовый. Зачем тебе портить жизнь из-за меня?

— Что? — Матео не поверил своим ушам. — Джеймс, ты серьёзно?

— Серьёзно. — Голос Джеймса стал холодным, как лёд. — Мы ошиблись. Это была случайность. Я думал, что это что-то значит, но я ошибался. Мы просто дурачились. Забудь меня.

Он повернулся и пошёл в свою комнату. Матео побежал за ним и схватил его за плечо.

— Не смей так говорить! Ты сам сказал, что хочешь быть со мной! Ты сказал, что любишь меня!

— Я соврал, — сказал Джеймс, не оборачиваясь. — Я просто хотел, чтобы кто-то был рядом. Но мне не нужны проблемы. И тебе не нужны. Оставь меня.

Он вошёл в спальню и захлопнул дверь, оставив Матео в коридоре. За дверью Джеймс прислонился к стене и медленно сполз на пол. Он не плакал. Он заставлял себя не плакать. Но внутри него рушился мир, который он только начал строить.

Он думал: «Я сделал это ради него. Чтобы его не наказали. Чтобы его не отправили в другой город. Он не заслуживает такой жизни».

А за дверью Матео стоял и смотрел на закрытую дверь. Его руки дрожали. Он хотел закричать, но не мог. Он только прошептал одними губами:

— Ты врёшь. Я знаю, что ты врёшь.

Но Джеймс не открыл.

Ночью он лежал на койке и смотрел в потолок. Паша молчал, но Джеймс знал, что он не спит. Сквозь стену доносились звуки гитары — тихие, почти неразличимые. Это была та самая мелодия. Птицы. Свобода.

Джеймс закрыл глаза и запретил себе слушать. Он будет один. Как всегда. Так безопаснее. Он не позволит никому снова причинить ему боль. Даже если это будет стоить ему любви.

Но когда он закрыл глаза, он видел не тьму — он видел голубые глаза, полные слёз, и слышал голос Матео, который прошептал: «Я знаю, что ты врёшь».

И это было больнее, чем всё, что он когда-либо чувствовал.
_____
Продолжение скоро! Хотя это итак почти никто не читает -^-