Птица без клетки

После того разговора на подоконнике Джеймс старался избегать Матео. Не потому, что злился, а потому что боялся. Он боялся своих мыслей, своих чувств, своего сердца, которое предательски ускорялось каждый раз, когда он видел светловолосого парня. Он перестал заходить в музыкальную комнату, садился за стол в столовой так, чтобы не видеть его, и если Матео подходил, Джеймс находил предлог уйти.

Матео не давил. Он просто смотрел на него долгим, понимающим взглядом и говорил: «Я подожду, когда ты будешь готов». И это было хуже всего, потому что Джеймс не знал, будет ли он когда-нибудь готов.

Прошла неделя. Джеймс уже начал привыкать к новой рутине — без Матео, без музыки, без тепла, — как вдруг произошло то, что изменило всё.

Это случилось в пятницу вечером, перед отбоем. Джеймс вышел на балкон на втором этаже — их тайное место, которое почти никто не использовал. Он стоял у перил, смотрел на закат и думал о том, как же долго ему ещё здесь оставаться. Двадцать лет — целая вечность. Он почти не заметил, как за его спиной открылась дверь.

— Я знал, что ты здесь, — услышал он голос Матео. — Паша сказал, что ты пошёл дышать.

Джеймс не обернулся. Он сжал перила и сказал хрипло:

— Я хочу побыть один.

— Я уйду через секунду, — Матео подошёл ближе, но не вплотную. — Просто хотел сказать, что я не знаю, что я сделал не так. Но если я тебя обидел, прости. Я не хочу тебя терять, Джеймс.

— Ты ничего не сделал, — выдохнул Джеймс. — Дело не в тебе.

— А в ком? — голос Матео дрогнул. — Ты ведь тоже чувствуешь это, правда? Или я один такой дурак, который думает, что между нами есть что-то большее?

Джеймс резко повернулся. В сумерках глаза Матео светились ярко-голубым, почти неестественно. Его лицо было бледным, а на губах дрожала улыбка — невесёлая, напряжённая.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Джеймс, чувствуя, как сердце начинает биться где-то в горле.

— Я не знаю, — Матео шагнул вперёд. — Я просто знаю, что когда ты рядом, я дышу иначе. Когда ты далеко — я задыхаюсь. Это не дружба, Джеймс. По крайней мере, не обычная.

Он оказался так близко, что Джеймс мог чувствовать его дыхание, тёплое и чуть солёное. Он хотел отступить, но за спиной были перила. Матео смотрел на него с вызовом и одновременно с мольбой.

— Ответь мне, — прошептал он. — Я не буду требовать. Просто скажи, что ты тоже что-то чувствуешь.

Джеймс открыл рот, чтобы сказать «нет», вырвать этот клубок сомнений, но вместо этого из его горла вырвалось:

— Я... я боюсь.

Он сказал это так тихо, что Матео пришлось наклониться ближе. Они стояли нос к носу, и в этот момент Джеймс понял, что между ними нет расстояния. Он чувствовал запах Матео — дешёвый шампунь, немного пота, и что-то сладкое, как ваниль. Он смотрел на его губы, которые чуть приоткрылись, и понимал, что не может отвести взгляд.

Матео сделал шаг, чтобы приблизиться, но его нога скользнула по мокрому полу балкона. Он качнулся, и Джеймс рефлекторно схватил его за руку, чтобы удержать. Но сила толчка была слишком велика — они оба потеряли равновесие, и Джеймс рухнул спиной на перила, а Матео на него, и в падении их лица столкнулись.

Губы встретились.

На секунду мир исчез. Джеймс не чувствовал больше ни холода, ни ветра, ни жёстких перил под спиной. Были только губы Матео — мягкие, тёплые, чуть приоткрытые от неожиданности. Он замер, не зная, что делать. Сердце билось так сильно, что, казалось, оно выпрыгнет из груди.

Матео отстранился первым. Он отшатнулся, как будто его ударило током, и прижал ладонь к своим губам. Его глаза расширились.

— Я... прости, я не хотел... — забормотал он. — Я оступился, и ты...

Он покраснел до корней волос, и даже в темноте было видно, как пылают его щёки. Джеймс не мог говорить. Он просто стоял, опираясь на перила, и смотрел на Матео. Его собственные губы горели, и он чувствовал вкус — сладковатый, как чай, который Матео часто пил вечерами.

— Это была случайность, — сказал Матео, но его голос дрожал. — Я не хотел... мы просто друзья...

Он повернулся и почти побежал к двери, но на пороге замер. Не оборачиваясь, он тихо сказал:

— Но если это была случайность... почему мне хочется, чтобы она повторилась?

И он скрылся за дверью.

Джеймс остался один на балконе. Он стоял и смотрел на закат, который уже почти погас, и в голове у него шумел ветер, смешиваясь с биением сердца. Он поднёс дрожащие пальцы к губам и провёл по ним.

«Случайность», — прошептал он. — «Просто случайность».

Но он знал, что это ложь.

Он вернулся в спальню через полчаса. Паша уже спал, отвернувшись к стене. Джеймс лёг на койку и уставился в потолок. Он чувствовал тепло на губах, и это тепло не проходило. Он закрыл глаза и увидел лицо Матео — его растерянные голубые глаза, пылающие щёки, дрожащие ресницы.

«Почему мне хочется, чтобы она повторилась?» — повторил он про себя слова Матео.

И понял, что ответ есть. Он всегда был там, в глубине его сердца, которое он так старательно прятал.

«Потому что я люблю тебя, Матео», — мысленно сказал он в темноту. — «И это не дружба. И я не знаю, что теперь делать».

Он повернулся на бок и зажмурился. Сон не шёл. Всю ночь он слышал, как где-то за стеной играет гитара — тихо, почти шёпотом. И мелодия была той самой — про птиц, про свободу, про то, как хочется взлететь.

Джеймс накрыл голову подушкой, но музыка всё равно пробивалась. И он понял, что больше не хочет от неё прятаться.

На следующий день он проснулся с мыслью, что должен найти Матео и сказать ему правду. Но когда он вышел в коридор, Матео не было в столовой. Не было в музыкальной комнате. Не было нигде.

Алёна, проходя мимо, бросила:

— Ищешь своего дружка? Он в медпункте. Говорят, ночью с балкона упал. Ерунда, конечно, просто ушиб колено, но Сергей Петрович велел ему лежать.

У Джеймса внутри всё оборвалось.

Он побежал в медпункт, даже не спросив разрешения. Когда он ворвался в палату, Матео сидел на койке с перевязанным коленом и виновато улыбнулся.

— Пришёл проведать? — спросил он с лёгкой хрипотцой. — Я просто поскользнулся, когда уходил. Не переживай.

Джеймс подошёл к его кровати и сел на край. Они смотрели друг на друга, и в воздухе повисло то самое напряжение, которое было на балконе.

— Матео, — сказал Джеймс тихо, так, чтобы никто не услышал. — Та случайность... я не хочу, чтобы она была случайностью.

Матео вздрогнул, и в его глазах мелькнула надежда.

— Что ты говоришь? — прошептал он.

— Я говорю, — Джеймс взял его руку и сжал, — что если бы я мог выбирать, я бы поцеловал тебя снова. Но на этот раз осознанно.

Матео ахнул, а потом его лицо озарилось улыбкой — той самой, солнечной, которая могла растопить любой лёд.

— Ну так поцелуй, — сказал он, наклоняясь вперёд. — Я не против.

Джеймс наклонился, но в последний момент замер.

— Здесь могут войти, — прошептал он.

Матео улыбнулся ещё шире:

— Тогда не задерживайся.

И они поцеловались. На этот раз не случайно. На этот раз осознанно, медленно, будто пробуя друг друга на вкус. Губы Матео были мягче, чем Джеймс запомнил, и он чувствовал, как его сердце бьётся в унисон с сердцем Матео.

Когда они отстранились, Матео положил голову ему на плечо и сказал:

— Ты не представляешь, как я ждал этого.

— Ждал? — удивился Джеймс.

— С того самого первого дня, когда ты не пожал мне руку, — Матео усмехнулся. — Я знал, что ты особенный.

Джеймс обнял его — впервые по-настоящему, прижимая к себе, чувствуя тепло его тела.

— Прости, что я так долго боялся, — прошептал он.

— Всё хорошо, — ответил Матео, — теперь ты здесь.

Они сидели так до самого обеда, пока в дверь не постучал Сергей Петрович и не сказал, что обед закончился, а Джеймсу пора на занятия. Но когда Джеймс уходил, он сжал руку Матео и прошептал:

— Я найду тебя вечером.

Матео кивнул, и в его глазах светилась вся вселенная.

Джеймс вышел из медпункта, и впервые за долгие годы он не чувствовал себя одиноким. Он шёл по коридору, и его губы всё ещё хранили тепло того поцелуя. Того самого, что изменил всё.