Глава 24
Битва обрушилась на Хогвартс внезапно, как шторм, который никто не ждал, хотя все знали, что он придёт. Дэй стояла в Большом зале, чувствуя, как пол под ногами вибрирует от первых ударов по защитным чарам. Воздух пах озоном и страхом, а тишина перед грозой была такой плотной, что её хотелось разорвать криком. Рядом с ней, плечом к плечу, стоял Невилл — спокойный, собранный, будто именно для этого момента он и рос все эти годы.
— Держи щит крепче, — бросил он, не глядя на неё, и Дэй кивнула, хотя руки уже дрожали. Она знала: сейчас нельзя показывать слабость. Не здесь, не сейчас, когда каждый волшебник на счету.
Они сражались спина к спине, прикрывая друг друга, как делали это на тренировках Отряда Дамблдора, только теперь ставки были другими. Заклинания летели отовсюду, стены плавились от адского пламени, а крики сливались в единый гул, от которого звенело в ушах. Дэй отбивала проклятия одно за другим, но каждое из них будто оставляло на ней невидимые шрамы. Она видела, как падали друзья, как гасли глаза тех, кто минуту назад смеялся. И с каждым таким мгновением внутри неё что-то сжималось, готовясь к удару, который она не могла себе представить.
А потом пришёл тот миг, который разделил её жизнь на «до» и «после». Взрыв прогремел где-то у лестницы, и Дэй на секунду потеряла ориентацию. Когда она смогла сфокусироваться, то увидела его — Фреда. Он лежал на полу, неестественно вывернув руку, а вокруг него растекалось тёмное пятно, которое не могло быть ничем иным, кроме крови. Дэй закричала — звук вырвался из груди сам, без её воли, и этот крик, казалось, расколол весь мир пополам. Она бросилась к нему, падая на колени, хватая его за плечи, тряся, будто могла вернуть его одним только усилием воли.
— Фред! Фред, очнись! — её голос срывался, а слёзы застилали глаза, мешая видеть. Но он не отвечал. Его лицо было спокойным, почти умиротворённым, и от этого становилось только страшнее. Это спокойствие означало конец.
Кто-то потянул её назад, отрывая от брата, и Дэй сопротивлялась, царапалась, кусалась, не желая отпускать. Но сильные руки удержали её, прижали к чьей-то груди, и знакомый голос прошептал:
— Дэй, ты нужна здесь. Ты не можешь сейчас сломаться.
Это был Чарли. Он появился из ниоткуда, в обгоревшей мантии, с пеплом в волосах, но в его глазах горела та же решимость, что и у отца. Дэй уткнулась ему в плечо, глотая рыдания, и на мгновение позволила себе быть слабой. Только на мгновение — потому что битва не ждала.
— Я не могу… — прошептала она, задыхаясь. — Он не может быть мёртв.
Чарли сжал её плечи, заставляя посмотреть на него.
— Я знаю, — сказал он тихо, но твёрдо. — И я горюю вместе с тобой. Но сейчас ты должна встать. Ради него. Чтобы его смерть не была напрасной.
Дэй кивнула, вытирая слёзы рукавом, и снова взяла палочку. В её движениях появилась новая жёсткость — не от злости, а от боли, которая требовала выхода. Она сражалась теперь не просто за Хогвартс, а за Фреда, за всех, кого уже не вернуть, и за тех, кто ещё мог выжить.
Рядом снова оказался Невилл. Он ничего не сказал о Фреде, не пытался утешить пустыми словами. Вместо этого он просто встал рядом, прикрывая её левый фланг, как делал это раньше, и в этом молчании было больше поддержки, чем в любых фразах. Они двигались синхронно, предугадывая действия друг друга, и каждый раз, когда очередное проклятие разбивалось о их щиты, Дэй чувствовала, как внутри разгорается искра упрямства: она не сломается. Не сегодня.
Битва продолжалась, и время потеряло смысл. Минуты сливались в часы, а часы — в вечность, наполненную вспышками заклинаний и криками. Дэй сражалась, не чувствуя ни усталости, ни боли, только холодную решимость, которая держала её на ногах. И каждый раз, когда ей хотелось упасть, она вспоминала слова Чарли: «Ради него».