Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 76. Джаннат.
На следующее утро после поездки в Шотландию я снова оказалась в аэропорту.
Только теперь это был не частный аэродром, а London Oxford Airport, расположенный неподалёку от Кидлингтона.
Вчера вечером я долго думала о том, что произошло.
О Рааде.
Об этом истинном мустанге с его диким нравом, вспыльчивостью и почти необузданным характером.
Я снова и снова прокручивала в голове тот момент, когда он нёсся на Кингсвелла, а затем остановился передо мной.
Я не испугалась.
Не отступила.
Не позволила ему увидеть во мне страх.
Я просто показала ему свой характер.
Ледяной.
Непоколебимый.
Мустанги чувствуют слабость.
И Раад, вероятно, почувствовал не страх, а сопротивление.
Силу.
Уверенность.
Он понял, что перед ним не тот человек, которого можно заставить отступить одним лишь оскалом и громким ржанием.
Иногда, чтобы подчинить ситуацию себе, не нужны ни крики, ни грубость.
Достаточно показать, что ты не собираешься уступать.
И тогда многое становится возможным.
Я поправила лямку рюкзака на плече.
Сегодня он был единственным багажом, который я взяла с собой.
Вокруг кипела обычная жизнь аэропорта.
Люди спешили к своим рейсам, кто-то разговаривал по телефону, кто-то торопливо проверял документы, кто-то тащил за собой чемоданы.
Колёса багажа тихо стучали по полу.
Из динамиков время от времени раздавались объявления.
Люди проходили мимо, совершенно не обращая на меня внимания.
И только один человек стоял рядом со мной.
Риона Грейс.
Именно она вчера прислала мне сообщение.
Всего одно.
Без объяснений.
Без приветствия.
Без лишних слов.
Я всё ещё помнила его дословно:
-«Если хочешь, чтобы я тебя простила, приходи завтра в Оксфордский аэропорт».
Следом она отправила геолокацию.
И всё.
Я посмотрела на Риону.
Она стояла рядом, держа телефон в руке, и время от времени поглядывала на экран, будто кого-то ждала.
Я не задавала вопросов.
Если она хотела, чтобы я пришла сюда, только для того чтобы она простила меня.
Но пусть так и будет.
Риона наконец убрала телефон в карман и посмотрела на меня.
- Ты всё-таки пришла.
Я слегка прищурилась.
- Ты сомневалась?
- Немного.
Я ничего не ответила.
Мимо нас прошла семья с двумя детьми. За ними мужчина в деловом костюме тащил небольшой чёрный чемодан.
Я снова посмотрела вперёд.
Обычный аэропорт.
Обычное утро.
Но почему-то мне казалось, что эта поездка обычной не будет.
Риона посмотрела на часы.
- Нам пора.
Я перевела взгляд на неё.
- Куда?
Она взялась за ручку своего чемодана.
- Узнаешь.
Я вздохнула.
Прекрасно.
Ещё одна загадка.
Я поправила рюкзак и последовала за ней.
Вскоре мы уже сидели на борту самолёта.
Самолёт, который нёс нас...
Аллах Всемогущий, дай мне терпения.
...в Америку.
Точнее - в штат Калифорния.
Я до сих пор не понимала, с чего вдруг Риона Грейс решила потащить меня через океан.
И, если честно, мне это совершенно не нравилось.
Я посмотрела в иллюминатор.
Под крылом самолёта медленно проплывали облака.
Риона сидела рядом со мной.
На ней были обычные серые спортивные штаны и нежно-розовая футболка. Поверх неё она надела лёгкую серую спортивную кофту на молнии - часть комплекта, который она, судя по всему, носила почти не задумываясь о внешнем виде.
В ушах у неё были маленькие беспроводные наушники.
И всё.
Риона практически не обращала на меня внимания.
Она сидела, уткнувшись в телефон, время от времени что-то печатала или листала экран.
Со мной она почти не разговаривала.
Всю дорогу.
Я не стала нарушать её молчание.
Мне и без того хватало собственных мыслей.
Путь до самолёта оказался не таким простым, как мне хотелось бы.
Государственная проверка в аэропорту всегда была для меня отдельным испытанием.
Когда очередь дошла до меня, сотрудник попросил паспорт.
Я протянула его.
Он посмотрел на документ, затем на меня.
На несколько секунд задержал взгляд на никабе.
- Для подтверждения личности нам потребуется провести дополнительную проверку.
Я промолчала.
Меня попросили пройти в отдельную комнату.
Там уже находилась женщина-сотрудник.
Она объяснила, что проверку проведёт она.
Я вошла.
Дверь закрылась.
И только тогда мне пришлось снять никаб.
Я чувствовала себя крайне неуютно.
Не потому, что женщина делала что-то неправильное.
Просто мне было неприятно находиться в подобной ситуации.
Я сохраняла привычное каменное выражение лица, стараясь не показывать внутреннего напряжения.
Женщина посмотрела на моё лицо, затем на фотографию в паспорте.
Потом снова на меня.
Её выражение стало слегка растерянным.
Она, кажется, не ожидала увидеть меня именно такой.
Я молча смотрела на неё.
Через несколько секунд она кивнула.
- Всё в порядке.
Я тут же снова надела никаб.
Только после этого почувствовала себя немного спокойнее.
Перелёт оказался долгим.
Несколько часов.
Мы пересекли Атлантику, а затем продолжили путь к западному побережью.
Когда самолёт наконец начал снижаться, за иллюминатором появился огромный город.
Мы приземлились в международном аэропорту имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке.
Оттуда до Калифорнии нам пришлось лететь ещё несколько часов.
Когда мы наконец добрались до Калифорнии, я уже окончательно перестала пытаться понять планы Рионы.
Мы взяли такси.
Риона назвала водителю адрес:
- 1847 Willow Creek Lane, Rancho Bernardo, San Diego.
Я посмотрела в окно.
Через некоторое время городские здания начали сменяться обычными жилыми кварталами.
Наконец такси остановилось.
Мы вышли.
Перед нами была совершенно обычная американская улица.
Невысокие дома стояли на довольно больших участках земли. Перед многими были зелёные газоны, небольшие деревья и кустарники.
Асфальтированная дорога тянулась вдоль ряда домов.
На некоторых подъездных дорожках стояли автомобили.
Кто-то поливал газон.
Кто-то возвращался домой с пакетами.
Всё выглядело спокойно.
Почти буднично.
Но стоило мне пройти несколько метров, как я заметила взгляды.
Некоторые люди смотрели на меня с любопытством.
Другие - с откровенным недовольством.
Одна женщина даже нахмурилась, проходя мимо.
Я не обратила внимания.
Я давно привыкла к чужим взглядам.
Риона тем временем указала вперёд.
- Сюда.
Она подошла к одному из домов и постучала в дверь.
Я остановилась рядом.
Дом был двухэтажным.
Светло-бежевые стены, широкие окна, небольшое крыльцо и аккуратно подстриженная лужайка перед ним.
На краю участка росло небольшое дерево.
Всё выглядело просто.
Уютно.
Совершенно обычно.
Дверь открылась.
На пороге появилась полная женщина с загорелой кожей и светлыми кудрявыми волосами, собранными лишь частично.
Увидев Риону, она сразу расплылась в широкой улыбке.
- Риона!
Она тут же заключила её в объятия.
- Привет, тётя Мэй, - только и успела сказать Риона, оказавшись крепко прижатой к женщине.
Она несколько раз похлопала её по спине.
Женщина наконец отпустила её.
И только тогда её взгляд поднялся выше плеча Рионы.
На меня.
Я мгновенно насторожилась.
Её взгляд задержался на моём никабе.
- А кто это? - спросила она, продолжая разглядывать меня.
- Моя подруга, - коротко ответила Риона.
И посмотрела на меня.
Я слегка удивилась.
Подруга?
Несмотря на всё, что я наговорила ей?
Несмотря на то, сколько раз пыталась дать понять, что не считаю наши отношения настолько близкими?
Это же Риона.
Она всегда была такой.
Женщина улыбнулась.
- Тогда пусть заходит.
Она махнула рукой в сторону двери.
Риона посмотрела на меня и кивнула.
Затем взяла свой чемодан и занесла его внутрь.
Я осталась на пороге ещё на несколько секунд.
Не из вежливости.
Просто осматривалась.
Из прихожей открывался вид на первый этаж.
Слева находилась просторная гостиная с большим диваном и несколькими креслами. На стенах висели семейные фотографии. Вдоль одной стены стоял невысокий шкаф с книгами и различными мелочами.
Дальше виднелась кухня.
Светлая.
Простая.
С деревянными шкафчиками и большим окном, через которое внутрь проникал солнечный свет.
В доме пахло чем-то тёплым и домашним - свежей выпечкой, древесиной и кофе.
Я ещё раз огляделась.
Ничего подозрительного.
Ничего необычного.
Только чужой дом.
Я поправила ремень рюкзака на плече.
И наконец переступила порог.
Дверь за моей спиной закрылась.
Я просто стояла на пороге, прислушиваясь к незнакомым звукам дома.
Где-то в глубине первого этажа тихо работал телевизор. С кухни доносился звон посуды, а сверху время от времени раздавался приглушённый топот маленьких ног.
Я уже собиралась сделать шаг вперёд, когда услышала быстрые шаги.
Совсем близко.
А затем на меня налетели два маленьких мальчика.
Они остановились буквально в нескольких шагах от меня.
Я замерла.
Несколько секунд молча осматривала их с головы до ног.
Оба - с одинаковыми светлыми кудрями, загорелой кожей и удивительно похожими лицами.
Двойняшки.
В этом почти не оставалось сомнений.
Даже некоторые черты лица напоминали ту самую женщину, что открыла нам дверь.
Её дети.
На одном мальчике была голубая пижама, покрытая маленькими машинками. На другом - зелёная, с изображениями поездов.
Они смотрели на меня широко раскрытыми глазами.
Кажется, даже дышать перестали.
А затем оба одновременно развернулись.
- Мама!
Мальчики с криками бросились обратно.
Из-за поворота как раз появилась Мэй.
Оба ребёнка едва не врезались в неё и тут же спрятались за её спиной.
Женщина нахмурилась.
- Что тут происходит?
Мальчики выглянули из-за неё.
Младший указал на меня дрожащим пальцем.
- Мама... к нам домой смерть пришла!
Голос у него оказался тоненьким и почти сорвавшимся на крик.
Второй тут же подхватил:
- Прогони её!
В его голосе одновременно звучали страх и отчаянная мольба.
Я медленно моргнула.
Мэй закатила глаза.
- Никакая это не смерть, а наша гостья.
Она тяжело вздохнула и посмотрела в потолок.
- И откуда я только вам разрешила смотреть ужастики?
Судя по всему, вопрос был адресован скорее самой себе, чем детям.
Затем Мэй резко повернулась к мальчикам.
Уперла руки в бока.
- А ну марш спать!
Она указала пальцем в сторону лестницы.
Мальчики ещё раз осторожно выглянули из-за её спины.
И снова посмотрели на меня.
Я лишь слегка прищурилась.
Этого оказалось достаточно.
Они сорвались с места и помчались вверх по лестнице.
Через несколько секунд до меня донёсся гулкий топот маленьких ног, а затем быстрые удары по ступеням второго этажа.
Мэй устало выдохнула.
Но уже в следующую секунду её лицо озарила широкая улыбка.
- Простите их.
Она подошла ко мне и совершенно неожиданно взяла меня за руку.
Я даже не успела среагировать на прикосновение к перчатке, как женщина уже несколько раз легко похлопала меня по ней и отпустила.
- Пойдёмте за мной. Я покажу вам вашу комнату.
Она махнула рукой.
Я молча последовала за ней.
Лестница была деревянной, с широкими ступенями и тёмными перилами.
Мы поднялись на второй этаж.
Здесь было тише.
Коридор оказался длинным и светлым. По стенам висели семейные фотографии - дети разных возрастов, Мэй в разные годы, какие-то праздники, поездки и фотографии людей, которых я не знала.
На небольших столиках стояли вазоны с зелёными растениями.
Под ногами лежал светлый ковёр, приглушавший шаги.
Мы прошли почти до самого конца коридора.
Мэй остановилась перед последней дверью.
Повернула ручку.
Дверь открылась.
Передо мной оказалась небольшая комната.
Слева стояла двуспальная кровать с аккуратно заправленным покрывалом.
У стены напротив находился небольшой шкаф.
Рядом с ним - письменный стол с лампой и свободным пространством для вещей.
Чуть дальше была ещё одна дверь - в отдельную ванную комнату.
Всё было просто.
Без роскоши.
Но чисто и аккуратно.
- Это ваша комната, - сказала Мэй, заходя внутрь. - Обустраивайтесь на здоровье.
Я вошла следом.
Мэй тут же начала небольшую экскурсию.
Она показала шкаф.
Рассказала, где можно складывать одежду.
Показала стол.
Объяснила, где включается лампа.
Затем открыла дверь ванной и начала объяснять, как работает душ, где находятся полотенца и какие вещи можно брать.
Я молча стояла рядом.
Слушала.
Запоминала.
Иногда кивала.
Мэй говорила много.
Очень много.
Настолько много, что спустя несколько минут сама начала сбиваться.
Наконец она остановилась, тяжело выдохнула и улыбнулась.
- Ну, в принципе, всё.
Она задумалась на секунду.
- А, меня, кстати, Мэй зовут.
Я слегка кивнула.
- Я поняла.
Она снова улыбнулась.
- Тогда обустраивайтесь и спускайтесь вниз на ужин. Вы, наверное, очень сильно проголодались.
Ужин.
Мой желудок предательски громко заурчал.
Я застыла.
Мэй тоже замерла на секунду.
Я посмотрела на неё.
Она посмотрела на меня.
Я очень надеялась, что она ничего не услышала.
Но уголки её губ подозрительно дрогнули.
- Спускайтесь, - повторила она уже с улыбкой.
Я молча кивнула.
Мэй вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
Я осталась одна.
Медленно сняла рюкзак с плеча и положила его на кровать.
Похоже, ужин действительно был мне нужен.
Вот только просто так спускаться на ужин я не собиралась.
Я прекрасно понимала, где нахожусь.
Американская семья.
А значит, на столе вполне могла оказаться свинина или что-нибудь другое, что для меня было неприемлемо.
Но голод всё же оказался достаточно веским аргументом.
Я переоделась в просторную чёрную абаю, поправила ткань никаба и плотнее закрепила его под глазами, убедившись, что ничего не откроется при движении.
После этого вышла из комнаты.
Спускаясь по лестнице, я снова внимательно оглядывала дом.
Вечером он казался простым, но теперь, когда я могла рассмотреть его подробнее, в нём чувствовалось что-то по-своему уютное.
На стенах первого этажа висели фотографии.
Семейные.
Многочисленные.
Где-то Мэй стояла рядом с мужем, где-то держала на руках маленьких детей, а на некоторых фотографиях Риона была совсем ребёнком.
Я задержала взгляд лишь на несколько секунд.
Затем прошла дальше.
Из гостиной открывался вид на большой диван, несколько кресел и низкий деревянный столик. На полках стояли книги, фотографии и различные мелочи.
Чуть дальше находилась столовая.
Именно оттуда доносились запахи еды.
Я остановилась у входа.
Передо мной стоял прямоугольный деревянный стол примерно на шесть человек.
Он уже был полностью накрыт.
На белых тарелках лежали различные блюда.
Картофельное пюре.
Запечённые овощи.
Кукуруза.
Хлеб.
Несколько мисок с салатами.
А в центре стола стояло главное блюдо - большое жаркое с мясом, от которого поднимался ещё тёплый аромат.
Рядом находились соусы, небольшие тарелки с закусками и стеклянные стаканы.
Американский семейный ужин.
Простой.
Сытный.
И почти весь для меня бесполезный.
Я уже собиралась осмотреть кухню, когда за спиной раздался бодрый голос:
- А вот и вы!
Я обернулась.
Мэй стояла с большим стеклянным кувшином апельсинового сока.
Она улыбнулась и поставила его в угол стола.
- Садитесь скорее за стол.
Я собиралась ответить, но в этот момент в поле моего зрения появился ещё один человек.
Девочка.
Лет тринадцати.
Она была высокой для своего возраста - примерно метр шестьдесят девять.
Светлые кудрявые волосы были собраны наверх в небрежный пучок, а две отдельные завитушки спадали по обе стороны лица, словно естественная чёлка.
Черты лица были красивыми и выразительными.
Загорелая кожа.
Тонкие черты.
Смешение черт, характерное для латиноамериканской внешности.
Но больше всего выделялись глаза.
Серо-ледяные.
На ней были домашние шорты и чёрная облегающая футболка.
Босые ступни тихо ступали по полу.
Мы встретились взглядами.
Я внимательно посмотрела на неё.
Она сначала просто не поняла, кто стоит перед ней.
А затем её лицо резко изменилось.
Возмущение.
Непонимание.
И что-то похожее на отвращение.
Она повернула голову к Мэй, которая продолжала хлопотать возле стола.
- Мам, кто это?
Голос оказался удивительно нежным, но при этом уверенным.
- Наша гостья, подруга Рионы, - напевающе ответила Мэй.
Девочка снова посмотрела на меня.
- С каких пор эта ненормальная стала привозить в наш дом террористов?
Она процедила последние слова сквозь зубы, тихо выругалась себе под нос и резко направилась через столовую к другому проходу.
Шла так, будто действительно собиралась кого-то убить.
Но в этот момент перед ней появилась инвалидная коляска.
Её катила Риона.
На кресле сидела женщина.
На вид ей было около сорока пяти лет.
На ней был красный свитер с высоким воротом, полностью закрывавшим шею. На ноги был наброшен клетчатый шерстяной плед.
Каштановые волосы, очень похожие на волосы Рионы, были заплетены в простую косу и перекинуты через плечо.
Но прежнего блеска в них уже не было.
Риона остановила коляску прямо во главе стола.
И в тот момент в комнате стало тихо.
Очень тихо.
Даже девочка замолчала.
Атмосфера изменилась мгновенно.
Весёлый шум дома словно исчез.
В воздухе повисла тяжесть.
Грусть.
Что-то такое, чему невозможно было дать название одним словом.
Будто сама женщина принесла с собой историю, о которой никто здесь не хотел говорить.
Я посмотрела на неё.
И встретилась с её карими глазами.
Она уже смотрела на меня.
Девочка тем временем подошла к Рионе.
Из-за разницы в росте она не могла смотреть ей прямо в глаза, поэтому её взгляд остановился где-то на уровне шеи.
Она почти вплотную приблизилась к Рионе.
- Что эта террористка делает в нашем доме? - тихо спросила она.
Риона словно только сейчас вернулась из собственных мыслей.
Посмотрела на девочку.
Ничего не ответила.
Просто прошла мимо неё и села рядом с женщиной во главе стола.
Девочка осталась стоять.
Мэй, будто специально решившая не замечать напряжения, хлопнула ладонями.
- Давайте садитесь!
Голос её был нарочито весёлым.
Она словно пыталась раскрасить серую картину.
Затем Мэй посмотрела на меня.
- Милая, я вам приготовила салат из самых свежих овощей. Думаю, наше мясо вам не понравится.
Она поставила перед свободным стулом тарелку с салатом.
- А на десерт у нас будет пудинг. Но для нашей гостьи я приготовлю фруктовый салат.
Я посмотрела на тарелку.
Она теперь меня салатами будет кормить?
Но спорить я не собиралась.
Мэй села за стол.
Её дочь устроилась рядом с ней.
Она бросила в мою сторону взгляд, полный неприязни.
Я не ответила.
Риона уже сидела рядом с женщиной во главе стола.
Я медленно подошла к свободному месту рядом с ней.
Отодвинула стул.
И наконец села.
За столом снова воцарилось молчание.
Только Мэй продолжала двигаться между блюдами, словно ничего необычного здесь не происходило.
А я вновь встретилась взглядом с женщиной во главе стола.
Она всё ещё смотрела на меня.
Молча.
И я впервые подумала, что, возможно, именно ради неё Риона привезла меня сюда.
Ужин начался тихо.
Без разговоров.
Лишь звяканье столовых приборов время от времени нарушало тишину. Каждый занимался своей тарелкой: Мэй подкладывала себе немного овощей, её дочь - картофель и несколько кусочков мяса. Риона почти машинально положила себе немного гарнира.
Я же продолжала смотреть на свою тарелку.
Передо мной стоял салат.
Свежие листья салата, нарезанные помидоры и огурцы, сладкий болгарский перец, немного кукурузы и тонко нашинкованная морковь. Всё было перемешано с лёгкой заправкой и посыпано сверху зеленью.
Выглядело вполне неплохо.
Но я не спешила притрагиваться к вилке.
Вместо этого огляделась.
У каждого на тарелке оказалось что-то своё.
Мэй положила себе картофельное пюре, запечённые овощи и кусок мяса с румяной корочкой.
Её дочь набрала гораздо больше.
Картофель.
Мясо.
Кукурузу.
И ещё немного салата, который она теперь лениво перемешивала вилкой.
Риона ограничилась небольшой порцией картофеля, овощами и мясом.
А перед женщиной в инвалидном кресле вообще не стояла тарелка с мясом.
Перед ней находилась глубокая миска.
Она медленно похлёбывала суп, время от времени делая небольшие глотки.
Некоторое время все молчали.
Пока наконец женщина не повернула голову к Рионе.
- Дочка, может, уже представишь мне свою подругу?
Голос у неё оказался совсем не таким, каким я ожидала.
Не старческим.
Не слабым.
Он был мягким, бархатистым, но в нём отчётливо чувствовалась усталость.
Риона положила вилку.
Выдохнула.
- Это моя подруга из университета. Мы с ней учимся на одном факультете и живём в одной комнате.
Она на секунду посмотрела на меня.
- Её зовут Джаннат.
И замолчала.
Девочка рядом с матерью усмехнулась.
Она медленно повернула голову в мою сторону.
- Обычное террористическое имя для афганки.
Мэй тут же ткнула её локтем.
- Эй.
Затем повернулась ко мне с неловкой улыбкой.
- Не обращайте на неё внимания.
Она махнула рукой в сторону дочери и тут же снова принялась за еду.
Я никак не отреагировала.
Женщина в инвалидном кресле тем временем сложила руки перед собой, переплетя пальцы в замок.
Несколько секунд она молча смотрела на меня.
Затем спросила:
- Что значит твоё имя?
Я подняла взгляд.
Наши глаза встретились.
Над столом тихо светилась небольшая люстра, и её тёплый свет отражался в моих изумрудных глазах.
Я не отвела взгляда.
- Рай.
Одно слово.
Коротко.
Без объяснений.
Женщина слегка приподняла подбородок.
Теперь она смотрела на меня ещё внимательнее.
Я выдержала её взгляд.
Не моргнула лишний раз.
Не отвернулась.
Между нами повисла тишина.
Несколько долгих секунд.
Наконец первой взгляд отвела она.
Женщина чуть смягчилась.
- Тогда приятного тебе аппетита, Джаннат. И чувствуй себя как дома.
Я молча кивнула.
В итоге мне всё же удалось подняться в комнату вместе с едой.
Есть внизу я не собиралась.
Я не могла просто сидеть за одним столом с посторонними людьми без никаба, а оставаться в нём за ужином было бы не менее неудобно.
Поэтому я взяла поднос и поднялась наверх.
Когда закончила, отнесла посуду Мэй.
После этого вернулась в комнату.
Я едва успела сесть на край кровати, как дверь открылась.
В комнату вошла Риона.
На ней были обычные шорты и свободная футболка. Волосы слегка растрепались, а лицо выглядело уставшим.
Она сразу направилась ко мне.
- Завтра я тебе всё здесь покажу. Не забудь встать пораньше, - серьёзно сказала она.
Я посмотрела на неё.
Встать пораньше?
Я привыкла вставать ещё до рассвета.
Раньше Рионы - без всяких сомнений.
- Зачем ты привезла меня сюда?
Риона остановилась.
Несколько секунд стояла ко мне спиной.
Затем взялась за дверную ручку.
- Чтобы ты защитила меня.
И вышла.
Дверь закрылась.
Я нахмурилась.
От чего защитила?
Я посмотрела на закрытую дверь.
От собственного характера?
От чего тебя вообще можно защищать, когда от тебя самой иногда приходится защищаться?
Ответа не было.
Я занялась вечерними делами, после чего заперла дверь своей комнаты.
Доверия к этой семье у меня пока не было.
Я легла.
Никаб оставила на себе даже во время сна.
Мало ли что.
Перед тем как закрыть глаза, я снова вспомнила женщину в инвалидном кресле.
«Дочка...»
Она назвала Риону дочкой.
Неужели это действительно её мать?
Я долго перебирала эту мысль.
Слишком долго.
Пока усталость наконец не взяла своё.
На следующее утро я проснулась задолго до того, как дом начал оживать.
Как обычно.
После Фаджра я немного посидела в тишине, затем вышла на пробежку.
Утренний воздух был прохладным.
Вернувшись, я сделала тренировку уже в комнате, чтобы не создавать лишнего шума для остальных.
После этого - холодный душ.
И только затем я решила выйти из дома.
Мне требовалась нормальная еда.
Халяльная.
Особенно мясо.
Я не собиралась питаться одним салатом.
Дорога до подходящего магазина оказалась отдельным испытанием.
Люди смотрели.
Почти постоянно.
Кто-то с любопытством.
Кто-то равнодушно.
Кто-то - с явным раздражением.
Я не реагировала.
Мне не было дела до чужих взглядов.
Наконец я нашла небольшой магазин с халяльными продуктами.
Внутри всё оказалось совершенно иначе.
Продавец встретил меня доброжелательно, без лишних вопросов.
Я купила мясо, молоко, сыр, несколько овощей, хлеб и упаковку кофе.
Набрав достаточно продуктов, вернулась обратно.
На кухне я аккуратно разложила покупки.
Всё, что требовало холодильника, убрала внутрь.
Мясо.
Молоко.
Сыр.
Остальное оставила на столешнице.
Кухня у Мэй оказалась хорошо оборудованной.
Просторная рабочая поверхность.
Большой холодильник.
Газовая плита с несколькими конфорками.
Духовка.
Микроволновая печь.
Раковина возле окна.
На столешнице стояла кофемашина, рядом - чайник и несколько банок со специями.
Всё находилось на своих местах.
Я заварила себе крепкий чёрный кофе.
Затем быстро приготовила простой бутерброд.
Взяла чашку и тарелку и поднялась обратно.
В своей комнате я наконец сняла никаб.
Села у небольшого стола возле окна.
За стеклом открывался вид на лужайку перед домом, дорогу и соседние дома.
Утро только начиналось.
Я сделала глоток кофе и открыла книгу.
Несколько страниц.
Потом ещё.
Пока из коридора не донёсся шелест тапочек.
Я подняла глаза.
Дом начал просыпаться.
Послышались первые сонные вздохи, приглушённые голоса и шаги.
Я посмотрела в сторону двери.
Через некоторое время на первом этаже началось движение.
Дети.
Старший сын Мэй и Сабрина.
Они собирались.
В школу.
У них сейчас не было каникул, как у нас с Рионой.
В Калифорнии школьный учебный год устроен иначе.
Через некоторое время появилась и Риона.
Волосы у неё были совершенно растрёпаны.
Она пыталась привести себя в порядок прямо на ходу.
А затем снизу раздался голос Сабрины.
- На кой чёрт ты привезла к нам свою подружку?!
- Успокойся. Не в твой дом привезла, - отрезала Риона.
Пауза.
- А ещё я вас в школу должна отвезти, так что тащи свою пятую точку в машину!
- Не буду! Не имеешь власти надо мной!
И тут раздался голос Мэй.
Уже раздражённый.
- Живо, Сабрина Гринлиф!
На несколько секунд всё стихло.
Затем хлопнула дверь.
Я подошла к окну.
Через стекло было видно передний двор.
Риона как раз выкатывала туда автомобиль.
Старый, но явно ещё вполне исправный Ford Taurus.
Автомобиль выглядел так, будто давно пережил лучшие годы, но Риону это, похоже, совершенно не волновало.
Рядом с дорожкой стояли Сабрина и её младший брат.
Мальчик выглядел аккуратно.
На нём была опрятная одежда, а светлые кудри, несмотря на все попытки привести их в порядок, всё равно торчали в разные стороны.
Сабрина стояла рядом, скрестив руки.
Выглядела она совершенно иначе.
Короткая чёрная юбка.
Белая рубашка.
Галстук, небрежно повисший на воротнике.
На ногах - высокие белые носки, плотно сидящие на голенях, и чёрные туфли.
Светлые кудри она собрала в хвост, но две передние завитушки снова спадали на лицо.
Как Мелисса.
Почему-то именно эта мысль пришла мне в голову.
Сабрина открыла переднюю дверь и села рядом с Рионой.
Мальчик забрался на заднее сиденье.
Я внимательно наблюдала.
Она умеет водить?
Риона завела двигатель.
Автомобиль слегка дёрнулся.
Затем плавно выехал с подъездной дорожки и направился к улице.
Я продолжала смотреть им вслед.
После того, как Риона отвезла детей в школу, она прислала мне короткое сообщение.
-«Будь готова через двадцать минут.»
Я не ответила.
Просто отложила телефон.
Через двадцать минут я уже стояла перед зеркалом.
Чёрная абая.
Чёрный химар.
Никаб, закрывающий лицо.
Чёрные перчатки.
Небольшая сумка через плечо.
И, конечно, чёрная кепка поверх химара.
Она не имела никакого практического смысла.
Просто мне нравилось, как она сидела.
Я взяла маленький чёрный фотоаппарат и убрала его в сумку.
Через несколько минут за окном показался знакомый старый Ford Taurus.
Риона посигналила один раз.
Я вышла.
Она сидела за рулём в светло-серой толстовке, чёрных джинсах и белых кедах. Волосы были собраны в небрежный хвост.
Улыбки не было.
Как и вчера.
- Садись, - только и сказала она.
Я села.
Мы тронулись.
И только тогда я поняла, что ближайшие несколько дней мне, вероятно, придётся провести с Рионой практически всё время.
Первой остановкой оказалась Ла-Хойя.
Когда мы вышли из машины, первым, что я услышала, был океан.
Не слова людей.
Не шум автомобилей.
Именно океан.
Тяжёлые волны разбивались о скалы, разбрызгивая белую пену.
Вдоль набережной шли люди.
Кто-то занимался бегом.
Кто-то гулял с собаками.
Туристы фотографировали берег.
На песке грелись морские львы, лениво переваливаясь с одного бока на другой.
Я достала фотоаппарат.
Щёлк.
- Это Ла-Хойя-Коув, - сказала Риона. - Здесь находится одна из самых известных береговых линий Сан-Диего. Морские львы здесь обычное явление.
Я посмотрела на животных.
Один из них поднял голову и громко зевнул.
- Похоже, ему всё равно, насколько он знаменит, - сказала я.
Риона посмотрела на него.
- Скорее всего.
И пошла дальше.
Я сделала ещё несколько снимков.
Океан.
Скалы.
Люди.
Морские львы.
Солнечные блики на воде.
Потом мы отправились в Балбоа-Парк.
И здесь Калифорния изменилась.
Если Ла-Хойя принадлежала океану, то этот парк словно принадлежал архитектуре.
Испанское колониальное возрождение.
Белые стены.
Башни.
Арки.
Балконы.
Орнаменты.
Фонтаны.
Между зданиями тянулись дорожки, по которым шли семьи и туристы.
Риона рассказывала мне о музеях и выставочных зданиях, а я слушала.
Иногда делала фотографии.
На одной из дорожек мимо нас прошла пожилая пара.
Мужчина посмотрел на меня.
Затем на мой никаб.
Его жена что-то сказала ему на ухо.
Они продолжили идти.
Я не повернула головы.
- Ты уже привыкла, - просто сказала Риона.
- Естественно.
Риона ничего не ответила.
Под вечер мы оказались на острове Коронадо.
Перед нами раскинулся океан.
Золотистый песок.
Высокие пальмы.
Вдалеке - силуэт Сан-Диего.
Солнце постепенно опускалось.
Люди гуляли по берегу, дети бегали по песку, кто-то фотографировался на фоне воды.
Я достала фотоаппарат.
На этот раз снимала долго.
Риона стояла рядом.
- Красиво, - сказала она.
- Да.
И это был, пожалуй, весь наш разговор за последние двадцать минут.
Домой мы вернулись уже вечером.
Я поднялась в свою комнату, сняла перчатки и поставила фотоаппарат на стол.
Затем открыла книгу.
После книги - задания.
Несколько университетских работ, которые я должна была закончить ещё до каникул.
Риона сказала, что завтра покажет мне другое место.
Я не спросила какое.
На следующий день мы с ней проехали в том же автомобиле.
На ней были светло-голубые джинсы, белая футболка и лёгкая чёрная куртка.
Я выглядела точно так же, как вчера.
И как буду выглядеть завтра.
Чёрная абая.
Чёрный химар.
Никаб.
Перчатки.
Кепка.
Сумка.
Фотоаппарат.
Мы отправились на север.
Чем ближе мы подъезжали к Лос-Анджелесу, тем плотнее становился поток машин.
Полосы дороги множились.
Автомобили двигались почти непрерывной рекой.
Высотные здания начали появляться между низкими домами.
Риона рассказывала мне о городе.
О Голливуде.
О киноиндустрии.
О районах.
О том, насколько огромным является Лос-Анджелес.
Я смотрела в окно.
Пальмы.
Вывески.
Магазины.
Кафе.
Автобусы.
Люди самых разных национальностей.
Кто-то разговаривал по телефону.
Кто-то стоял у кофейни.
Кто-то переходил дорогу.
Город жил своей жизнью.
Мы остановились возле Голливудского бульвара.
Я вышла из машины и посмотрела под ноги.
Звёзды.
Сотни.
Тысячи имён.
Люди фотографировались возле них, становились на колени, показывали пальцами, смеялись.
Я достала фотоаппарат.
Щёлк.
- Здесь находится Голливудская аллея славы, - сказала Риона. - Она посвящена людям, внесшим вклад в кино, телевидение, музыку, театр и другие области развлечений.
- Здесь слишком много людей.
- Это Лос-Анджелес.
Она произнесла это так, будто объяснила всё.
Голливудские холмы
Позже мы поднялись выше.
Город постепенно оказался под нами.
А впереди показалась знаменитая надпись.
HOLLYWOOD.
Огромные белые буквы на склоне холма.
Я остановилась.
Достала фотоаппарат.
Щёлк.
Риона смотрела на надпись.
- Когда-то это была рекламная конструкция жилого района. Позже надпись стала символом Голливуда.
Я ещё раз посмотрела на неё.
Затем убрала фотоаппарат.
- Символ довольно большой.
Риона посмотрела на меня.
- Это Голливуд.
Я кивнула.
После этого мы проехали через Беверли-Хиллз.
Здесь всё выглядело иначе.
Улицы были чище.
Дома - больше.
За высокими оградами скрывались сады.
Пальмы стояли вдоль дорог.
На парковках возле магазинов стояли дорогие автомобили.
Люди гуляли с маленькими собаками.
Кто-то выходил из бутиков с пакетами.
Я смотрела в окно.
- Здесь живут многие состоятельные люди, - сказала Риона. - Но не каждый богатый человек, которого ты встретишь здесь, живёт именно в этом районе.
- Логично.
Мы поехали дальше.
На третий день Риона появилась в тёмно-зелёной футболке, свободных бежевых брюках и кедах.
Я снова была в чёрном.
Мы отправились к океану.
Когда мы вышли из машины, перед нами раскинулся Тихий океан.
Берег уходил вдаль.
Песок был почти ослепительно светлым.
На воде покачивались доски сёрферов.
По дорожкам ехали велосипедисты.
Бегуны пересекали набережную.
А над всем этим возвышался знаменитый пирс Санта-Моники.
- Пляж Санта-Моники тянется больше чем на три мили, - рассказывала Риона. - А сам пирс стал одним из узнаваемых символов города.
Я достала фотоаппарат.
Сняла пирс.
Океан.
Колесо обозрения.
Людей.
Потом повернула объектив к горизонту.
Тихий океан казался бесконечным.
Следующей остановкой стал Венис.
Здесь всё было громче.
Ярче.
Страннее.
Уличные музыканты.
Художники.
Продавцы.
Скейтбордисты.
Люди в необычной одежде.
Кто-то танцевал.
Кто-то катался на роликах.
Кто-то просто сидел на скамейке и смотрел на океан.
Я наблюдала за ними через объектив.
Щёлк.
- Это место сильно отличается от Санта-Моники, - сказала Риона.
- Я заметила.
Вечером мы оказались на холме.
Город был далеко внизу.
Лос-Анджелес постепенно зажигал огни.
Я стояла у ограждения.
Передо мной лежало огромное море света.
Миллионы окон.
Фары автомобилей.
Красные и белые точки на дорогах.
Я достала фотоаппарат.
Щёлк.
В этот момент Риона неожиданно сказала:
- Ты почти ничего не говоришь.
- А должна?
- Нет.
- Тогда зачем спрашиваешь?
Она посмотрела на город.
- Не знаю.
И снова замолчала.
На четвёртый день Риона приехала в серой толстовке, спортивных брюках и кроссовках.
На этот раз мы отправились туда, где города становилось меньше.
А природы - больше.
Дорога постепенно менялась.
Дома исчезали.
Пальмы становились редкими.
Вместо них появились пустынные пространства.
Сухая земля.
Камни.
Низкие кустарники.
А потом появились они.
Деревья Джошуа-Три.
Странные, почти фантастические растения с изогнутыми ветвями, напоминающими вытянутые руки.
Я вышла из машины.
Ветер был сухим.
Тёплым.
Совсем другим.
Я достала фотоаппарат.
Щёлк.
- Эти деревья не встречаются в природе повсюду, - сказала Риона. - Они характерны именно для пустынных районов Мохаве.
Я смотрела на них.
- Они выглядят так, будто не должны существовать.
- Поэтому их и запоминают.
Мы прошли по тропе.
Мимо нас прошла семья.
Дети спорили о том, кто первым увидит ящерицу.
Чуть дальше мужчина фотографировал скалы.
На горизонте виднелись горы.
А над всем этим стояло огромное голубое небо.
Вечером мы вернулись домой.
Я долго сидела у окна.
Сняла фотографии с фотоаппарата и пересмотрела их.
Ла-Хойя.
Голливуд.
Океан.
Пустыня.
Разные места.
Один штат.
Я впервые начала понимать, почему Риона решила показать мне Калифорнию.
Но всё ещё не понимала главного.
Почему именно мне?
На пятый день Риона была одета проще всего.
Белая футболка.
Синие джинсы.
Чёрные кеды.
Мы отправились в сторону северного побережья.
Риона заранее предупредила:
- Сегодня дорога будет длинной.
Она не преувеличивала.
Мы ехали часами.
Пейзаж постепенно становился зелёнее.
Горы подступали ближе.
Океан снова появился рядом с дорогой.
И наконец мы оказались среди побережья Big Sur.
Я вышла из машины.
Передо мной был океан.
Но совершенно другой.
Не такой, как в Санта-Монике.
Здесь он казался диким.
Снизу ревела вода.
Над ней возвышались скалы.
Дорога извивалась вдоль побережья.
Вдалеке поднимались горы.
- Это Big Sur, - сказала Риона. - Один из самых знаменитых участков побережья Калифорнии. Здесь проходит Highway 1.
Я молча смотрела вниз.
Ветер бил в одежду.
Я достала фотоаппарат.
Щёлк.
Ещё один снимок.
Затем ещё.
Мы проехали по нескольким смотровым площадкам.
Остановились возле знаменитого моста Биксби-Крик.
Я снова достала камеру.
Риона стояла рядом.
- Ты за пять дней, наверное, уже сделала больше фотографий, чем я за год.
- Я предпочитаю сохранять то, что вижу.
Она посмотрела на меня.
- Это заметно.
Домой мы вернулись поздно.
Я была уставшей.
Но впервые за эти пять дней усталость оказалась приятной.
Я положила фотоаппарат рядом с книгами.
Открыла тетрадь.
И снова принялась за задания.
На шестой день изучение Калифорнии закончилась.
Началось изучение семьи Гринлиф.
Я наконец увидела их не как случайных людей, оказавшихся вокруг меня, а как систему.
У каждого здесь был свой характер.
И почти каждый считал своим долгом доказать его окружающим.
Особенно двое младших.
Уильям.
Которого все называли Лиамом.
И Джордж.
Для семьи - Джо.
Они быстро перестали меня бояться.
И это оказалось моей ошибкой.
Потому что теперь они решили, что я их друг.
Однажды утром Лиам забрал мою книгу.
Я нашла его под столом.
- Отдай.
Он улыбнулся.
- Не-а.
Джо тут же появился рядом.
- Мы спрятали её.
Я посмотрела на них.
- Где?
Они переглянулись.
- Не скажем.
Через несколько минут я нашла книгу в корзине для белья.
Я посмотрела на мальчиков.
Они засмеялись.
Я ничего не сказала.
Просто забрала книгу.
На следующий день они уже сидели возле меня на полу и рассматривали фотографии Калифорнии.
- Это океан?
- Да.
- А это?
- Горы.
- А это?
- Пустыня.
- А ты там была?
- Да.
Они переглянулись.
- Возьми нас когда-нибудь.
Я закрыла фотоаппарат.
- Нет.
- Почему?
- Потому что вы будете мешать.
Они снова засмеялись.
С Сабриной всё было иначе.
С каждым днём её отношение ко мне становилось хуже.
Она могла пройти мимо меня и демонстративно поморщиться.
Могла бросить:
- Я всё ещё не понимаю, зачем ты здесь.
Или:
- Ты вообще разговаривать умеешь?
Или, ещё хуже:
- Ты выглядишь пугающе.
Я не отвечала.
Никогда.
Не потому, что мне нечего было сказать.
А потому, что я не собиралась превращать её неприязнь в свою.
Мэй несколько раз ругала дочь.
- Сабрина!
- Что?!
- Прекрати!
- Я просто сказала правду!
- Тебя кто-нибудь просил её говорить?!
И через пять минут они уже спорили о чём-нибудь другом.
Мэй была настоящим лучиком света.
Она постоянно что-то делала.
Готовила.
Убирала.
Разговаривала.
Смеялась.
Ругалась.
И практически каждое утро кричала:
- Лиам! Где твои ботинки?!
Из другой комнаты:
- Не знаю!
- Как можно не знать, где твои собственные ботинки?!
А через несколько минут:
- Джо! Не трогай это!
- Я не трогаю!
- Я вижу тебя!
Дом никогда не молчал.
Однажды вечером Мэй сама рассказала мне почти всю историю семьи.
Её мужа звали Гарри.
Он был латиноамериканцем и работал дипломатом - большую часть времени проводил в международных командировках.
Сейчас он находился на Гавайях по работе.
- Он очень похож на Сабрину, - сказала Мэй. - Особенно чертами лица.
Она рассмеялась.
- Только волосы она взяла от меня.
Мэй рассказывала о своих родителях.
О бабушках.
О дедушках.
О дальних родственниках.
Она могла говорить об этом часами.
Я слушала.
Иногда задавала короткие вопросы.
Так я узнала, что Мэй и Нора, мама Рионы, - родные сёстры.
Нора была старшей.
А значит, Риона приходилась Сабрине, Лиаму и Джо двоюродной сестрой.
И вдруг многое стало понятнее.
Нора относилась к детям совершенно иначе, чем остальные.
Несмотря на инвалидность, она могла проводить с ними часы.
Лиам любил сидеть рядом с ней.
Джо постоянно приносил ей свои игрушки.
А Сабрина, несмотря на свой характер, иногда молча садилась возле неё.
Только рядом с Норой она становилась тише.
Но о прошлом самой Норы говорили редко.
Я замечала другое.
Почти каждый день Риона заходила к ней.
Но каждый раз происходило одно и то же.
Она подходила к двери.
Касалась ручки.
Замирала.
Делала глубокий вдох.
И только после этого входила.
Я наблюдала за этим несколько раз.
Однажды спросила Мэй:
- Что с ней случилось?-как-то спросила я.
Мэй замолчала.
Потом тяжело выдохнула.
- Это случилось десять лет назад, когда Рионе была всего восемь. Норе было тридцать пять.
Я внимательно слушала.
- Она попала в больницу после тяжёлого осложнения во время срочной операции. У неё резко упало давление, возникло нарушение кровоснабжения спинного мозга. Врачи спасли ей жизнь, но повреждение оказалось необратимым.
Я ничего не ответила.
Мэй опустила взгляд.
- После этого она больше не смогла нормально ходить.
Я посмотрела в сторону комнаты Норы.
Тридцать пять.
Слишком молодой возраст, чтобы однажды проснуться и обнаружить, что прежняя жизнь закончилась.
И всё же оставалась одна вещь.
Отец Рионы.
Я ни разу не услышала его имени.
Никто его не упоминал.
Даже когда Мэй рассказывала о семье, она словно обходила одну пустую страницу.
Я заметила.
Но спрашивать не стала.
Каждый день оставался одинаковым в одном.
После возвращения домой я закрывала дверь своей комнаты.
Совершала молитву.
Читала Коран.
Затем открывала книги.
Потом выполняла задания.
Иногда Риона заглядывала ко мне.
Иногда Лиам стучал в дверь и спрашивал, можно ли посмотреть фотографии.
Иногда Сабрина проходила мимо и бросала что-нибудь неприятное.
Я продолжала заниматься своим.
А ещё наступил месяц Шавваль.
После Рамадана и Ид аль-Фитр идёт именно Шавваль, и в нём есть шесть добровольных дней поста. В хадисе передано, что тот, кто постится в Рамадан, а затем добавляет шесть дней Шавваля, получает награду, подобную посту целого года. Эти шесть дней не обязательно соблюдать подряд.
Я решила держать их.
Утро начиналось до рассвета.
Сухур.
Намерение.
Фаджр.
А потом - обычный день.
Иногда жара становилась неприятной.
Иногда хотелось пить.
Особенно после долгой прогулки.
Но я терпела.
Вечером ждала захода солнца.
Ифтара.
Воды.
Нескольких фиников.
И тишины.
Мне нравилось это состояние.
Оно возвращало мысли на место.
Прошло несколько дней.
Я уже знала, где Мэй хранит чашки.
Знала, в какое время Лиам обычно просыпается.
Знала, что Джо боится грозы, хотя делает вид, будто ничего не боится.
Знала, что Сабрина хлопает дверью, когда злится.
Знала, что Мэй начинает говорить быстрее, когда волнуется.
Знала, что Риона каждый раз перед комнатой матери делает один глубокий вдох.
И знала, что Нора почти всегда смотрит на меня, когда думает, что я этого не замечаю.
Но о чём она думает - я не знала.
И пока не собиралась спрашивать.
Я всё ещё оставалась здесь чужой.
Пусть дети уже привыкли ко мне.
Пусть Мэй могла спокойно положить передо мной тарелку.
Пусть Риона теперь могла войти в мою комнату без стука.
Пусть я уже знала почти каждого человека в этом доме.
Для меня дом оставался чужим.
И всё же иногда поздним вечером, когда я закрывала книгу и слышала снизу смех Лиама и Джо, крики Мэй и раздражённый голос Сабрины, я ловила себя на странной мысли.
Я уже знала их распорядок.
Их голоса.
Их привычки.
Их тайны.
А значит, они постепенно становились частью моей памяти.
Хотела я этого или нет.
Это было последнее утро перед нашим отъездом.
Дом Гринлифов с самого утра казался непривычно оживлённым.
Из кухни доносился звон посуды, Мэй что-то громко выкрикивала мальчикам, сверху несколько раз хлопнули двери, а по лестнице то и дело раздавался быстрый топот маленьких ног.
Я стояла у окна своей комнаты и наблюдала за тем, как во дворе собираются остальные.
Сегодня они решили отправиться в парк.
Мэй собирала корзину с едой, Лиам и Джордж спорили, кому нести футбольный мяч, а Сабрина стояла возле машины, скрестив руки на груди, всем своим видом показывая, насколько сильно её раздражает происходящее.
Риона вышла последней.
На ней были светлые джинсы, простая футболка и лёгкая куртка. Волосы она собрала небрежно, оставив несколько прядей вокруг лица.
Мэй заметила меня в дверях.
- Милая! Мы идём в парк. Поедешь с нами?
Я отрицательно покачала головой.
- Нет.
Лиам тут же повернулся ко мне.
- Почему?
- Не хочу.
- Там будет озеро!
- Всё равно.
Джордж нахмурился.
- А качели?
- И качели мне не нужны.
Мальчик задумался, словно пытался найти последний аргумент.
- Там будут утки.
Я посмотрела на него.
- Утки переживут моё отсутствие.
Риона тихо усмехнулась, но тут же сделала серьёзное лицо.
- Она остаётся.
- Хорошо, - пожала плечами Мэй. - Только не запирайся здесь насмерть.
Я ничего не ответила.
Сабрина бросила на меня привычный неприязненный взгляд.
- Ей, наверное, вообще весело. Сидеть одной в своём чёрном мешке.
- Сабрина, - предупредила Мэй.
- Что?
- Ничего.
Через несколько минут вся семья наконец собралась.
Мэй несколько раз пересчитала детей.
- Лиам?
- Здесь!
- Джордж?
- Здесь!
- Сабрина?
- Господи, мама, я не потерялась.
- Я просто проверяю!
Риона уже открывала дверь машины.
Лиам помахал мне рукой.
Я слегка приподняла ладонь в ответ.
Джордж тоже захотел попрощаться.
- Берегите себя,-только и сказала я.
Мальчики убежали к машине.
Риона задержалась возле двери.
- Точно не хочешь с нами?
- Точно.
Она пожала плечами.
- Как хочешь.
Через несколько секунд двигатель машины ожил.
Мэй помахала мне через окно.
Автомобиль медленно выехал с подъездной дорожки и скрылся за поворотом.
Дом постепенно стих.
Я осталась в нём практически одна.
Не считая матери Рионы.
Я решила прочитать Зухр.
И тогда, когда я дочитывала последние строки Зухра, когда снизу раздался резкий звук.
Разбилось стекло.
Я замерла.
Следом донёсся тяжёлый, прерывистый вдох.
Потом ещё один.
Короткий.
Рваный.
Я мгновенно поднялась.
Книга осталась раскрытой на кровати.
Через несколько секунд я уже была на лестнице.
Звук доносился из комнаты Норы.
Дверь была приоткрыта.
Я вошла.
И остановилась.
Нора лежала на полу возле инвалидного кресла.
Рядом рассыпались осколки разбитого стакана.
Её тело периодически сводило судорогой. Пальцы были напряжены, дыхание сбилось, а губы едва заметно дрожали.
Я тут же опустилась рядом.
- Миссис Грэйс.
Её веки дрогнули.
Она посмотрела на меня сквозь полуопущенные глаза.
Я не стала задавать лишних вопросов.
Всё происходило слишком быстро.
Я увидела необходимые ей лекарства, которые хранились рядом, и поняла, что состояние Норы требует немедленного вмешательства. Использовав назначенное ей экстренное средство, я ввела его шприцем, не позволяя себе отвлекаться ни на секунду.
Несколько долгих мгновений ничего не происходило.
Я продолжала следить за её дыханием.
Постепенно судороги начали стихать.
Тело расслабилось.
Дыхание стало глубже.
Я подхватила Нору и осторожно подняла её с пола. Женщина оказалась удивительно лёгкой.
Я перенесла её на кровать, уложила на спину, поправила положение тела и подложила под голову подушку.
Нора закрыла глаза.
Я убедилась, что она дышит ровно.
Только после этого поднялась.
И огляделась.
Комната была выдержана в серо-синих тонах.
Серое покрывало.
Серые простыни.
Лёгкие серые занавески на окнах.
Шкаф в углу.
Небольшая тумба возле кровати.
Серый ковёр под ногами.
На полу лежали осколки.
На прикроватной тумбе - пустая упаковка.
Рядом находились вещи, которые обычно хранились возле лекарств.
Я задержала на них взгляд.
Стакан.
Пустая упаковка.
Разбросанные вещи.
И слишком спокойное выражение лица женщины, которая только что едва не погибла.
Я посмотрела на Нору.
И всё поняла.
Это не было случайностью.
Она сделала это сама.
Я медленно сжала челюсть.
- Вы пытались покончить с собой.
Мой голос прозвучал низко и ровно.
Это был не вопрос.
Нора слабо улыбнулась.
- Единственное, что мне осталось сделать.
Я нахмурилась.
- Зачем?
Она отвела взгляд к потолку.
- А для чего мне такая жизнь?
По её щеке медленно скатилась слеза.
- Ты не знаешь, какого это.
Я посмотрела на неё.
- Не знаю, какого это - не шевелить ногами? - холодно переспросила я. - Не знаю, какого это - не ходить?
Нора молчала.
- Поверьте мне, миссис Грэйс, я знаю.
Она снова закрыла глаза.
Я ничего больше не сказала.
Вышла из комнаты.
Через несколько минут вернулась с совком и маленькой щёткой.
Опустилась на корточки и начала собирать осколки.
Нора молчала.
А потом тихо заплакала.
- Я устала...
Я продолжала сметать стекло.
- Мне больно видеть, как моя дочь смотрит на меня, - продолжила она сквозь слёзы. - Больно видеть боль в её глазах.
Она тяжело вдохнула, пытаясь взять себя в руки.
- Риона не заслужила этого.
Я продолжала собирать осколки.
- Не заслужила жизнь, которую я ей дала.
Я поднялась.
Посмотрела на неё.
- Вы ошибаетесь.
Нора покачала головой.
- Мой бедный ангелочек...
Она произнесла это почти шёпотом.
Закрыла глаза.
Слёзы продолжили стекать по её щекам.
Я направилась к двери.
Но прежде чем я успела выйти, Нора заговорила:
- Это сложно, Джаннат.
Я остановилась.
- Сложно быть обузой для своих родных.
Я медленно повернула голову.
- Видеть их терпеливые лица каждый день... видеть, как они натянуто тебе улыбаются... видеть, как они буквально одним взглядом выражают тебе свои сожаления.
Её голос задрожал.
- И так каждый день.
Нора разрыдалась.
Я осталась совершенно спокойной.
- Вы подумали о своей дочери?
Она замолчала.
- Подумали о своей сестре?
Я сделала шаг обратно в комнату.
- Что они будут делать, когда вернутся счастливыми из парка и обнаружат, что вы мёртвая лежите на полу?
Нора застыла.
Я продолжила:
- Представили их реакцию?
Пауза.
- Особенно Рионы.
Я подошла к кровати.
Нора подняла на меня заплаканные глаза.
Я склонила голову.
- Я думаю, Риона точно не заслужила обнаружить свою мать мёртвой.
Нора отвернулась.
Я смотрела на неё ещё несколько секунд.
- Лишить себя жизни - неверное выражение, миссис Грэйс.
Она снова посмотрела на меня.
- Не себя.
Я говорила медленно, отчётливо.
- Кого-то.
Нора молчала.
- Жалеть о вашей жизни будете не вы.
Я выдержала её взгляд.
- Ваша смерть станет испытанием для других.
Комната снова погрузилась в тишину.
- Поэтому запомните, миссис Грэйс, - продолжила я холодно. - Ваша жизнь влияет не только на вас.
Я выпрямилась.
- Не покушайтесь на неё.
Нора закрыла глаза.
Я уже развернулась к двери, но остановилась ещё на секунду.
- Если не хотите сломать кому-то жизнь своей попыткой уйти из неё.
Я вышла.
Дверь за моей спиной осталась открытой.
В коридоре я посмотрела на совок с осколками в руке.
Затем молча прошла на кухню и выбросила их в мусорное ведро.
Потом вернулась в комнату Норы.
В одной руке держала Коран, в другой - небольшую деревянную табуретку.
Поставила её напротив кровати.
Села.
Открыла книгу.
Нужно присмотреть за ней.
После того, что я увидела, оставлять Нору одну мне не хотелось.
Я начала читать.
В комнате снова установилась тишина.
Лишь шелест страниц время от времени нарушал её.
Несколько минут Нора молчала.
Затем неожиданно спросила:
- Ты любишь читать?
Я не оторвала взгляда от страницы.
- Да.
Она помолчала.
- Риона никогда не любила читать. Даже книгу в руки ей всучить было сложно.
Я перевернула страницу.
- Что ты читаешь?
- Священную книгу моей религии.
Я сделала короткую паузу.
- Коран.
Нора некоторое время смотрела на книгу.
- Была у меня однажды такая пациентка.
Я подняла глаза.
Она улыбнулась, погрузившись в воспоминание.
- Я тогда ещё работала в больнице. Она приехала рожать. Её муж сразу сказал, что хочет, чтобы роды принимала женщина.
Я молча кивнула.
- Он объяснил, что в вашей религии мужчине нельзя прикасаться к женщине, которая ему не является родственницей.
- В определённых обстоятельствах и при определённых условиях, - спокойно уточнила я.
Нора кивнула.
- Вот я и принимала у неё роды.
На её лице появилась едва заметная улыбка.
- Девочка родилась красивая такая...
Она ненадолго задумалась.
- Лейлой её назвали.
Я кивнула.
И снова опустила взгляд к Корану.
Но Нора больше не продолжила.
Она смотрела на меня.
Долго.
Затем тихо произнесла:
- Расскажи мне об Исламе.
Моя рука замерла над страницей.
Я подняла глаза.
Не ожидала такого вопроса.
Несколько секунд просто смотрела на неё.
Затем закрыла Коран и положила его на колени.
- Что хотите узнать?
Нора задумалась.
- Во что вы верите?
- В единого Бога. В Аллаха. Он один, у Него нет сотоварищей.
- А Иисус?
- Мы верим в Ису, - ответила я ровно. - Он пророк и Мессия, но не Бог.
Нора внимательно слушала.
- А Мухаммад?
- Последний пророк.
- И Коран?
Я посмотрела на книгу.
- Откровение от Аллаха, переданное пророку Мухаммаду.
Она немного помолчала.
- Почему вы молитесь пять раз в день?
- Потому что это обязанность мусульманина. Намаз напоминает человеку, кому принадлежит его жизнь.
- А если человек пропускает молитву?
- Если пропустил по забывчивости или по уважительной причине - восполняет её. А намеренно оставлять молитву нельзя.
Нора нахмурилась.
- У вас много правил?
- Есть обязанности и запреты.
- Например?
- Нельзя убивать невинного человека. Нельзя красть, лгать, причинять несправедливость. Запрещены алкоголь, свинина и некоторые другие вещи.
Она немного улыбнулась.
- Ты действительно никогда не ешь свинину?
- Нет.
- Даже если очень голодна?
- Тем более.
Нора тихо усмехнулась.
- А женщины?
Я посмотрела на неё.
- Что женщины?
- У них много ограничений?
- Ислам возлагает обязанности и на мужчин, и на женщин.
- Например?
- Мужчина обязан относиться к женщине достойно. Женщина имеет право на имущество, образование, уважение и защиту. У неё есть собственные права и обязанности.
Нора задумалась.
- А твой никаб?
Мой взгляд на мгновение скользнул к двери.
- Это мой выбор и часть моего понимания скромности.
- Тебе никто не запрещает его снять?
- Нет.
Она посмотрела на меня внимательнее.
- А если ты захочешь?
- Тогда я сама решу.
Нора замолчала.
Потом спросила:
- А что происходит после смерти?
- Мы верим в Судный день.
- И что тогда?
- Каждый человек предстанет перед Аллахом. Его дела будут оценены.
- Значит, вы боитесь смерти?
Я немного подумала.
- Смерть сама по себе не является концом.
- Но страшно?
- Человеку естественно бояться неизвестности.
Нора опустила взгляд.
- Тогда почему ты так спокойно говоришь о смерти?
Я посмотрела прямо на неё.
- Потому что верю, что жизнь имеет смысл.
Она ничего не сказала.
Я продолжила:
- В Исламе человек живёт не только ради того, чтобы есть, работать, получать удовольствие или избегать боли.
Нора подняла глаза.
- А ради чего?
Я ответила не сразу.
- Ради Аллаха.
Она внимательно смотрела на меня.
- Даже если жизнь становится невыносимой?
- Особенно тогда.
Нора нахмурилась.
- Почему?
- Потому что испытание не означает, что человек никому не нужен.
Она замерла.
Я продолжила спокойно:
- В Исламе жизнь - это аманат. Доверенное человеку. Поэтому он не вправе распоряжаться ею так, будто она принадлежит только ему.
В комнате стало тихо.
Очень тихо.
Я посмотрела на Нору.
Она больше не смотрела на меня.
Её взгляд был направлен куда-то в сторону окна.
- А если человек устал? - спросила она едва слышно.
- Тогда он просит помощи.
- У кого?
- У Аллаха. И у Его созданий.
Она медленно подняла глаза.
- А если ему кажется, что он обуза?
Я выдержала её взгляд.
- Тогда ему нужно помнить, что чувство - не всегда истина.
Нора замолчала.
И долго ничего не говорила.
Я не стала продолжать.
Пусть думает.
Именно в этот момент в дверях появилась Риона.
Она остановилась на пороге и сначала покосилась на мать, затем на меня.
Из прихожей донёсся голос Мэй:
- Мы дома!
Риона перевела взгляд обратно на Нору.
- Что вы тут делали?
Нора улыбнулась.
Впервые за долгое время её улыбка выглядела по-настоящему материнской.
- Твоя подруга рассказывала мне о своей религии.
Риона на секунду посмотрела на меня.
Затем подошла к матери и мягко поцеловала её в лоб.
Я поднялась.
Взяла Коран.
- Собирайся, - сказала Риона мне. - У нас остался последний пункт, в который мы должны съездить.
Я коротко кивнула.
- Хорошо.
И вышла из комнаты.
Я решила сразу прочитать Аср и затем ещё несколько минут провела в своей комнате.
Солнце уже заметно клонилось к горизонту, и дневной свет за окном постепенно терял свою яркость. Я убрала Коран в сумку, поправила химар и проверила, надёжно ли закреплён никаб.
Через несколько минут пришло сообщение от Рионы.
-«Я готова. Спускайся».
Я ничего не взяла, кроме телефона, и вышла из комнаты.
Риона уже ждала меня у машины.
Сегодня на ней были тёмно-синие прямые джинсы, белая футболка и лёгкая чёрная куртка, расстёгнутая на груди. Волосы она собрала в небрежный хвост, несколько прядей выбились и падали ей на лицо.
Она выглядела совершенно обычно.
Вот только глаза выдавали её.
Они были слишком напряжёнными.
Я села рядом с ней.
Риона ничего не сказала.
Машина тронулась.
Мы долго ехали.
Сначала знакомые улицы Сан-Диего постепенно остались позади. Затем появились дороги, которые я прежде не видела.
Я смотрела в окно.
Небо становилось золотистым.
Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая редкие облака в бледно-оранжевый цвет.
Но Риона будто ничего этого не замечала.
Она держала руль обеими руками.
Смотрела только вперёд.
Слишком сосредоточенно.
Словно дорога перед ней вела не просто в какой-то район.
А к концу чего-то.
Мне это не нравилось.
- Куда мы едем? - спросила я.
- Скоро увидишь.
Больше она ничего не сказала.
Через некоторое время город вокруг изменился.
Дома стали ниже.
Некоторые - заметно старше.
На обочинах попадались потрескавшиеся тротуары, старые заборы, выцветшие дорожные знаки. На небольших верандах сидели люди, кто-то курил, кто-то разговаривал, кто-то просто смотрел на проезжающие машины.
Здесь всё выглядело беднее.
Не настолько, чтобы назвать район заброшенным.
Но достаточно, чтобы понять: здесь давно не было денег на лишнее.
Риона свернула ещё на одну улицу.
И остановилась.
Я посмотрела вперёд.
Дом перед нами был, пожалуй, самым мрачным из всех, что я видела здесь.
Деревянный фасад когда-то был белым, но теперь его покрывал серый налёт. Краска облупилась почти до самого дерева. Несколько досок на крыльце перекосились.
Окна были грязными.
Одно из них закрывала старая занавеска, пожелтевшая от времени.
Перед домом росла трава, которую давно никто не подстригал.
На ступенях лежала пустая банка.
Рядом валялась смятая пачка сигарет.
Риона заглушила двигатель.
Некоторое время просто сидела.
Потом прикусила нижнюю губу.
Открыла дверь.
Вышла.
Я последовала за ней.
Она медленно направилась к дому по узкой дорожке, выложенной неровными камнями.
Я шла следом.
Риона остановилась перед дверью.
Несколько секунд смотрела на неё.
Затем быстро подняла руку и постучала.
Изнутри раздалось громкое ругательство.
Риона вздрогнула.
Дверь распахнулась.
На пороге стоял мужчина.
Борода была густой и неухоженной. Волосы спутались, лицо казалось осунувшимся. На нём была старая футболка, растянутая толстовка и потёртые брюки.
Он сначала посмотрел на меня.
Нахмурился.
А затем перевёл взгляд на Риону.
И выражение его лица мгновенно изменилось.
- Дочка...
Он произнёс это почти шёпотом.
Затем улыбнулся.
- Риона.
Он вышел из дома и протянул к ней руки.
Но Риона тут же отступила.
Подняла ладони, останавливая его.
- Не надо.
Улыбка исчезла с его лица.
Он медленно опустил руки.
Я внимательно посмотрела на него.
Теперь, когда я видела их рядом, сходство стало очевидным.
Форма глаз.
Линия подбородка.
Некоторые черты лица.
Он действительно был её отцом.
Риона повернулась ко мне.
- Знакомься.
Она посмотрела на мужчину с каким-то странным вызовом.
- Фредрих Грэйс.
Небольшая пауза.
- Мой отец.
Я снова посмотрела на мужчину.
Теперь иначе.
Фредрих, короче Фред, болезненно прикрыл глаза, словно эти два слова причинили ему больше боли, чем любой другой упрёк.
Риона прошла мимо него.
- Пригласишь нас в дом?
Он словно очнулся.
- Конечно. Конечно.
Фред распахнул дверь шире.
Риона вошла первой.
Я задержалась на пороге.
Внутри было темнее.
И грязнее.
Первое, что ударило в глаза, - бутылки.
Некоторые стояли на полу.
Другие лежали возле старого дивана.
На столике оставались пустые банки.
В воздухе висел тяжёлый запах сигаретного дыма, смешанный с запахом алкоголя и затхлой пыли.
Мебель выглядела старой.
На подлокотнике дивана лежала какая-то одежда.
На полу валялись газеты.
В углу стояла переполненная пепельница.
Я осторожно переступила через осколок бутылки.
На кухне Фред уже что-то доставал из холодильника.
- Чувствуйте себя как дома, - быстро проговорил он.
Риона стояла, уперев руки в бока.
- Не надо. Оставь.
Она достала несколько купюр и протянула ему.
- Лучше купи себе что-нибудь.
Фред удивлённо посмотрел сначала на деньги, потом на дочь.
Но взял их.
Ничего не сказал.
Просто вышел.
Риона долго смотрела ему вслед.
А затем тихо произнесла:
- Это дом, в котором я выросла.
Я повернула голову к ней.
- Я пережила здесь свои самые лучшие годы, - продолжила она, глядя куда-то в сторону, - и самые худшие.
Она усмехнулась.
Горько.
- Раньше он был моим кумиром.
Я сразу поняла, о ком она говорила.
- Я любила сидеть у него на коленях. Любила забираться ему на плечи и изображать динозавра.
Риона тихо рассмеялась.
Но смех быстро исчез.
- Пока мама учила меня быть прилежной, умной и образцовой девочкой, с ним я могла быть кем угодно.
Она провела взглядом по комнате.
- Драконом. Зомби. Пиратом. Кем угодно.
Она ненадолго замолчала.
- Ты знала, что я умею играть в хоккей?
- Нет.
- Он научил.
Риона улыбнулась краешком губ.
- Он научил меня лазить по деревьям. Кататься на велосипеде. Ругаться...
Она тихо фыркнула.
- Мама потом месяц пыталась вытащить из меня все слова, которые я от него услышала.
Я молчала.
Риона продолжила:
- Однажды я разбила колено, когда пыталась перепрыгнуть через забор. Помню, как мама прибежала первой. Она испугалась сильнее меня.
На её лице появилась слабая улыбка.
- А отец просто поднял меня, посадил себе на плечи и сказал, что настоящий пират обязан иметь хотя бы один шрам.
Риона посмотрела в пол.
- Мама тогда ужасно на него ругалась.
Несколько секунд она молчала.
- А вечером он принёс мне мороженое.
Я внимательно слушала.
- В детстве всё было проще, - тихо сказала Риона. - Он мог рассмешить меня одним взглядом.
Она замолчала.
Потом посмотрела прямо перед собой.
- Он научил меня верить в доброту людей...
Голос стал тише.
- Перед тем как сам стал чудовищем, которое разрушило нашу жизнь.
Я ничего не сказала.
Риона отвернулась.
- И по сей день я слепо верю в эту доброту.
Она усмехнулась без радости.
- Каждый день обещаю себе относиться к людям так же, как они относятся ко мне.
Пауза.
- И каждый раз понимаю, что доброта, которую он когда-то во мне вырастил, почему-то оказывается сильнее моей гордости.
Она глубоко вдохнула.
- Я пыталась избавиться от неё.
Ещё одна пауза.
- Пыталась.
Риона опустила голову.
- Но не получилось.
Я смотрела на неё молча.
Теперь я начинала понимать.
Не всё.
Но достаточно.
- Знаешь... - произнесла она наконец. - Во мне всегда будто жили два человека.
Она слабо улыбнулась.
- Один умел летать.
Риона посмотрела на окно.
- А другой всё время боялся, что крылья сломаются.
Я не ответила.
Риона вытерла глаза ладонью.
- Джаннат...
Она впервые за всё время посмотрела на меня.
Глаза блестели.
- Я готова вернуться в детство, где разбиты колени, но не тронуто сердце.
Голос дрогнул.
Она быстро подняла руку к лицу.
- Я знаю, что никто не придёт спасать меня.
Слёзы всё-таки сорвались.
- Миру плевать на мою «хорошесть».
Она усмехнулась сквозь слёзы.
- Потому что хороших не любят.
Риона тяжело вдохнула.
- Их используют.
Я молчала.
Пока её взгляд вдруг не остановился на стене.
Там висела старая фотография.
Пыльная.
Почти забытая.
Я подошла ближе.
На снимке были трое.
Женщина.
Мужчина.
И маленькая девочка между ними.
Девочка широко улыбалась.
Настояще.
Без напряжения.
Без осторожности.
Без той взрослой боли, которую я сейчас видела перед собой.
Риона остановилась перед фотографией.
Я встала рядом.
- Может быть, наши детские фотографии неудачные, - тихо сказала она.
Она смотрела на маленькую себя.
- Зато наши улыбки на них не фальшивые.
За окном солнце почти коснулось горизонта.
Последние лучи пробились сквозь грязное стекло и легли на фотографию тонкой золотой полосой.
А потом-
Хлоп!
Входная дверь с силой захлопнулась.
Звук разнёсся по дому.
Риона резко вздрогнула.
Её плечи напряглись, а дыхание на мгновение сбилось.
Я мгновенно повернула голову в сторону прихожей.
Что-то изменилось.
Всё её тело будто на секунду вернулось в прошлое.
А я впервые ясно поняла:
она боялась этого дома.
Хлопнувшая дверь ещё не успела перестать дрожать в раме, когда из прихожей послышались тяжёлые, неровные шаги.
Риона мгновенно напряглась.
Я тоже подняла взгляд.
Через несколько секунд в комнату ввалился Фред.
Пьяный.
Настолько, что едва держался на ногах.
В одной руке он сжимал горлышко разбитой бутылки. На его лице застыло выражение злости, смешанной с той мутной яростью, которую я уже научилась узнавать.
Он увидел Риону.
- Зачем ты пришла?!
Риона отступила.
Я встала перед ней.
Без раздумий.
Моё тело оказалось между ними, закрывая её от мужчины.
Позади я почувствовала, как пальцы Рионы вцепились в ткань моего химара.
Сильно.
Она дрожала.
- Сидела бы дома на коленях своей мамаши, чёрт бы её побрал! - выплюнул Фред.
Его взгляд скользнул по мне.
- Ещё и фрика с собой принесла.
Я нахмурилась.
- Успокойтесь, сэр.
- Дома у себя успокоишься!
Он снова посмотрел на Риону.
- Зря ты пришла сюда. Очень зря. И деньги свои поганые зря дала! Ты специально это сделала?!
Риона молчала.
- На кой чёрт я только лёг в одну постель с твоей матерью?!
Я услышала, как за моей спиной Риона судорожно вдохнула.
- В итоге появилась ты! Я-то хотел мальчика, а мне чертовку подкинули!
По щекам Рионы покатились слёзы.
- Ты сам виноват!
Я резко отвела её назад.
- Риона.
Но она больше не слышала меня.
Страх внутри неё словно перегорел.
На его месте появилась ярость.
Та самая, которую человек может носить в себе годами, пока однажды не перестанет иметь значение, что будет после.
Риона вышла из-за моего плеча.
- После маминой травмы ты стал вот этим!
Она указала на него.
- Стал позором собственной дочери. Потом начал напиваться.
Фред молчал.
Только тяжело дышал.
- А потом, напившись, приходил домой и избивал маму!
Голос Рионы сорвался.
- Её! Женщину в инвалидном кресле!
Фред отвёл взгляд.
- А потом ты искал меня. Находил. Тащил за волосы и бросал к ногам матери!
Риона горько усмехнулась.
- Мама защищала меня, как могла. Только сама получала ещё больше.
В комнате повисла тяжёлая тишина.
- А когда ты трезвел, - продолжила она уже тише, - ползал перед нами на коленях. Просил прощения. Целовал руки. Обещал, что больше никогда...
Она покачала головой.
- И всё начиналось снова.
Фред смотрел в пол.
- Слава Богу, мама добилась развода. А меня приняли в один из лучших университетов мира.
Я продолжала следить за мужчиной.
Он сжимал бутылку.
Вторая рука была сжата в кулак.
- Поэтому, - Риона сделала паузу, - отец...
Она произнесла последнее слово с таким нажимом, будто само имя этого человека стала для неё чем-то тяжёлым.
- Вини во всём себя.
Она указала на собственную грудь.
- В моём страхе - себя.
Слёзы снова блеснули в её глазах.
- В моих слезах - себя.
Голос задрожал.
- В боли моей матери - себя.
Она сделала шаг вперёд.
- И в моей доброте тоже вини себя!
Последние слова прозвучали почти криком.
- Ты - монстр!
Фред сорвался.
Он резко рванулся к ней, подняв разбитую бутылку.
Риона зажмурилась и закрыла голову руками.
Я оказалась рядом раньше, чем он успел приблизиться.
Перехватила его руку.
Фред резко повернул голову.
Наши взгляды встретились.
- Вы высказались, - произнесла я тихо. - А теперь остановитесь.
Он замер.
Я смотрела ему прямо в глаза.
- Не смейте поднимать на неё руку.
Мой голос стал ещё холоднее.
- Не смейте причинять ей ещё больше боли.
Несколько секунд он не двигался.
А затем попытался вырваться.
Всё произошло мгновенно.
Я выбила опасный предмет из его руки, и в короткой схватке он потерял равновесие. Последовал тяжёлый удар в челюсть, после которого мужчина рухнул на пол.
Бутылка отлетела в сторону.
Я сразу отступила.
Фред лежал неподвижно.
Я бросила на него короткий взгляд.
Затем посмотрела на Риону.
Она медленно опустилась на пол.
И разрыдалась.
Не тихо.
Не красиво.
Не так, как плачут в кино.
Это был плач человека, который слишком долго держал всё внутри.
Я опустилась рядом.
Положила ладонь ей на плечо.
Риона подняла на меня лицо.
А затем внезапно бросилась ко мне.
Её руки сомкнулись вокруг меня.
Лицо спряталось у моего плеча.
Я застыла.
Как всегда, прикосновение вызвало во мне неприятное напряжение.
Руки сначала остались неподвижными.
Но спустя несколько секунд я медленно подняла их.
Одну положила ей на спину.
Второй осторожно коснулась плеча.
И впервые сама обняла её.
Риона плакала.
А я просто молчала.
Телефон зазвонил неожиданно.
Риона отстранилась.
Смахнула слёзы ладонью и несколько раз глубоко вдохнула.
- Алло?
Я не слышала, что говорили на другом конце.
Только смотрела на её лицо.
И чувствовала мокрые следы слёз на своём правом предплечье.
Риона слушала.
Потом её выражение изменилось.
Она несколько секунд молчала.
После чего опустила телефон.
Пальцы разжались.
Аппарат упал на пол.
Она посмотрела в одну точку.
А затем улыбнулась.
Странно.
Слишком спокойно.
- Оказывается, мой парень мне изменяет, - сказала она. - И любезно передал Максу, чтобы тот сообщил мне, что мы расстаёмся.
Я посмотрела на неё.
Надо было ему именно сейчас это сообщить.
Риона продолжала улыбаться.
- Наверное, я была скучной девушкой.
Она тихо рассмеялась.
- Надеюсь, он нашёл себе девушку получше.
Я не выдержала.
Резко поднялась.
- Ты серьёзно?
Риона непонимающе посмотрела на меня.
Я указала на лежащего Фреда.
- Тебя только что чуть не ударили бутылкой.
Затем посмотрела ей прямо в глаза.
- Тебя бросил человек, которому ты доверяла.
Пауза.
- А ты всё ещё переживаешь о других?
Риона молчала.
- Тебе совсем себя не жалко?
Она ничего не ответила.
Я сделала шаг ближе.
- Сними уже свои очки, Риона.
Мой голос оставался твёрдым.
- И посмотри на мир его настоящими цветами. Нельзя вечно смотреть на него сквозь розовое стекло.
Риона долго смотрела на меня.
Потом тихо спросила:
- Разве люди, которых ты любишь, не стоят того, чтобы смотреть на мир сквозь розовые очки?
Я молчала.
Она продолжила:
- Разве они не стоят того, чтобы ты становилась причиной, по которой они будут продолжать верить в доброту людей?
Я неожиданно замолчала.
В её словах было больше смысла, чем я ожидала.
Я отвернулась.
- Ладно. Вставай.
Риона поднялась.
- Нам пора.
Она направилась к двери.
Но уже у самого выхода остановилась.
Обернулась.
Посмотрела на мужчину, лежавшего на полу.
Её лицо стало совершенно другим.
Без злости.
Без презрения.
Только боль.
- Я любила его, - тихо сказала она.
Я ничего не ответила.
Лишь кивнула.
Она вышла.
Я последовала за ней.
На этот раз я сама предложила вести машину.
Риона молча передала мне ключи.
Она села рядом, пристегнулась и откинула голову на подголовник.
Всю дорогу мы не произнесли ни слова.
За окном медленно исчезал вечерний свет.
Улицы становились темнее.
Фонари один за другим загорались вдоль дороги.
Риона смотрела в окно.
Я - на дорогу.
И впервые за всё время нашего знакомства мне казалось, что между нами больше не было необходимости заполнять тишину словами.
Мы просто ехали к дому Гринлифов.
И каждая из нас молча думала о своём.
Утро пришло слишком рано.
За окнами дома Гринлифов небо только начинало светлеть, окрашиваясь в холодный серо-голубой цвет. На улице ещё лежала тишина, нарушаемая лишь редким шумом проезжающих машин.
Я стояла в прихожей со своей небольшой чёрной сумкой через плечо. На мне, как всегда, была чёрная абая, химар и никаб. Кепка скрывала верхнюю часть головы, перчатки закрывали руки.
Риона стояла рядом с чемоданом, проверяя телефон.
- Такси будет через семь минут, - сообщила она.
- Хорошо.
Из кухни послышался топот.
- Не уезжай! - раздался тонкий голос.
Лиам первым влетел в прихожую, едва не поскользнувшись на носках. За ним появился Джордж, который тащил за собой какую-то игрушечную машину.
- Вы правда уезжаете? - спросил Лиам.
- Правда, - ответила Риона.
- А тётя Джаннат тоже?
Риона посмотрела на меня.
- Она тоже.
Мальчики переглянулись.
А затем оба одновременно посмотрели на меня.
Я уже знала, что последует дальше.
- Можно обнять? - осторожно спросил Джордж.
- Нет.
Мальчики замерли.
Риона едва заметно усмехнулась.
- Она не любит объятия.
- А пожать руку можно?- осторожно спросил Джордж.
Я на несколько секунд посмотрела на него.
Рукопожатие я не могла ему позволить.
Вместо этого слегка оттянула край чёрной перчатки, чтобы свободная ткань свисала с запястья, и протянула её мальчику.
Джордж сначала непонимающе посмотрел на перчатку, затем осторожно взялся за свисающую ткань.
- До свидания, тётя Джаннат, - серьёзно сказал он.
- До свидания.
Лиам тут же протянулся следом.
- И мне.
Я повторила то же самое.
Он ухватился за край перчатки и широко улыбнулся.
- До свидания!
- Берегите себя.
- Мы будем!
- Особенно не лезьте больше на крышу гаража, - добавила Мэй из кухни.
- Это был один раз! - возмутился Лиам.
- Три.
- Два!
- Четыре, если считать тот раз, когда ты свалился в кусты.
- Я не свалился. Я прыгнул!
- Конечно, - сухо сказала Мэй. - Очень профессиональный прыжок.
Риона закатила глаза.
- Я буду скучать по этому цирку.
- Мы тоже, - фыркнула Сабрина, спускаясь по лестнице.
Она остановилась возле Рионы, несколько секунд смотрела на неё, а затем неожиданно крепко обняла.
Риона явно не ожидала этого.
- Не привыкай, - пробормотала Сабрина.
- И не собиралась.
- Хорошо.
Они отпустили друг друга.
Мэй подошла следом.
- Риона, пожалуйста, хотя бы иногда отвечай на сообщения.
- Буду.
- И нормально ешь.
- Буду.
- И не забывай-
- Тётя Мэй.
- Что?
- Я поняла.
Мэй улыбнулась.
- Вот теперь я спокойна.
Затем её взгляд переместился на меня.
Я приготовилась к очередному объятию.
Но женщина лишь остановилась рядом и положила ладонь мне на плечо.
- Береги себя, милая.
Я кивнула.
- И Риону тоже.
Я снова кивнула.
Затем из комнаты появилась Нора.
Мэй осторожно вывезла её в прихожую.
Риона сразу подошла к матери.
- Мам.
Нора улыбнулась ей.
- Мой ангел.
Она подняла руку и коснулась щеки дочери.
Риона наклонилась и поцеловала её в лоб.
- Я скоро вернусь.
- Знаю.
Я смотрела на них несколько секунд.
Затем подошла к Норе.
Опустилась перед её креслом на колени, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
Женщина ласково посмотрела на меня.
В её взгляде уже не было той безысходности, которую я видела вчера назад.
Она тихо произнесла:
- Присмотри за ней.
Я посмотрела прямо ей в глаза.
- Хорошо.
Нора едва заметно улыбнулась.
Я поднялась.
Через минуту за окном остановилось такси.
Мы попрощались ещё раз.
Риона взяла чемодан.
Я - свою сумку.
Дверь закрылась за нами.
До аэропорта мы ехали почти молча.
Риона смотрела в окно.
Я тоже.
За стеклом постепенно просыпался город.
Через несколько часов мы уже были в аэропорту.
Наш следующий пункт назначения - Нью-Йорк.
Самолёт приземлился спустя несколько часов.
Когда мы вышли из терминала, Нью-Йорк встретил нас шумом, движением и бесконечным потоком людей.
Я уже собиралась направиться к такси, когда Риона неожиданно сказала:
- У нас ещё есть время.
Я посмотрела на неё.
- И?
Она улыбнулась.
На этот раз по-настоящему.
- Посмотрим на Статую Свободы?
Я посмотрела на неё несколько секунд.
- Хорошо.
Риона явно не ожидала столь быстрого согласия.
- Серьёзно?
- Я сказала «хорошо».
- Тогда идём.
Мы добрались до гавани.
Я увидела её ещё издалека.
Сначала она казалась просто огромной фигурой на горизонте.
Но чем ближе мы подходили, тем сильнее менялось впечатление.
Статуя возвышалась над островом, держа факел высоко над головой. Медь, покрытая характерной зелёной патиной, казалась почти серо-зелёной под дневным небом.
Я достала свой маленький чёрный фотоаппарат.
Щёлк.
Ещё один кадр.
Риона стояла рядом и рассказывала:
- Её официальное название - «Свобода, озаряющая мир». Франция подарила её Соединённым Штатам. А открыли её в тысяча восемьсот восемьдесят шестом году.
Я снова подняла фотоаппарат.
Щёлк.
- В правой руке она держит факел, а в левой - табличку с датой принятия Декларации независимости.
Я посмотрела на её лицо.
Мирное.
Спокойное.
Но почему-то в этот момент мне вспомнилась Риона.
Та, которая всё время пыталась улыбаться.
Та, которая продолжала верить в людей даже после того, как они давали ей слишком много причин перестать.
Я опустила фотоаппарат.
- Красиво.
Риона посмотрела на меня.
- Я знала, что тебе понравится.
- Не преувеличивай.
Она рассмеялась.
- Вот теперь я узнаю прежнюю Джаннат.
Я ничего не ответила.
К вечеру мы снова оказались в аэропорту.
После короткого отдыха отправились дальше.
Из Нью-Йорка до Лондона прямой перелёт занимает примерно 7 часов, в зависимости от маршрута и ветра. В Оксфорде собственного крупного аэропорта для регулярных международных рейсов нет, поэтому после прилёта в Лондон нам предстояла ещё дорога до города.
Самолёт поднялся в ночное небо.
Я почти сразу закрыла глаза.
Через несколько часов за иллюминаторами снова появился свет.
Лондон.
Затем дорога.
И наконец - Оксфорд.
Мы добрались до города уже уставшими.
Риона остановилась возле своего направления.
- До следующего семестра.
- До следующего.
Она взяла чемодан и ушла.
Я же села в машину, которая должна была отвезти меня к магазину.
Но по дороге мой взгляд неожиданно зацепился за вывеску.
«Одежда для мусульманок»
Я попросила остановиться.
Вышла.
Несколько секунд просто стояла перед витриной.
Чёрная абая.
Новые химары.
Разные виды никабов.
Перчатки.
Я посмотрела на своё отражение в стекле.
Всё это время я носила практически один и тот же образ.
Чёрное.
Строгое.
Неприметное.
Я медленно наклонила голову.
- Пожалуй...
Пауза.
- Пора что-нибудь изменить.
Комментарии