Рай во тьме

Прошла неделя экзаменов, и наконец можно было спокойно выдохнуть всей грудью.

Я сдала все последние экзамены, попрощалась со всеми профессорами и уже сейчас собирала вещи в чемодан и рюкзак.

Рионы в комнате не было, однако я заметила, что её чемодан исчез вместе с некоторыми вещами с её половины комнаты.

Со дня нашей ссоры я больше не видела Риону - ни в комнате, ни на лекциях, ни в коридорах факультета.

Нигде.

Словно сквозь землю провалилась.

Я думала, что так даже лучше.

Например, я успела прекрасно отдохнуть от неё.

Да и к тому же, если у Рионы хватит ума, она вынесет из нашего разговора правильный вывод.

Если, конечно, его вообще можно было назвать разговором.

Впрочем, это уже неважно.

Завтра наступит Ид аль-Фитр - один из главных мусульманских праздников. Поэтому мне хотелось как можно скорее добраться до дома миссис Чен, устроиться там и уже на следующий день спокойно встретить праздник.

По дороге я вызвала такси. За рулём оказалась женщина.

По пути к миссис Чен я попросила остановиться у продуктового магазина, чтобы купить кое-что к завтрашнему празднику.

Вернувшись в машину, я продолжила путь.

К миссис Чен я приехала ближе к концу обеда.

Женщина встретила меня так радушно, словно я возвращалась не после двух месяцев учёбы, а после долгого путешествия.

Стоило мне войти в свою квартиру, как меня сразу встретил запах приготовленной еды.

На столе уже было столько всего, что я невольно задержала на нём взгляд.

Я огляделась.

Пыли не было ни на столе, ни на других поверхностях.

Кровать была застелена одной из простыней, которые я когда-то покупала сама, а рядом, на прикроватной тумбе, аккуратно лежали ещё несколько чистых простыней - выстиранных и высушенных.

Всё было подготовлено до моего приезда.

Я медленно оглядела комнату ещё раз.

Миссис Чен подготовилась к моему приезду.

Я отметила это про себя.

Я переоделась в повседневную одежду и села за стол.

Еды на нём было столько, что на мгновение я даже замерла, осматривая всё приготовленное.

Здесь был и салат «Цезарь». Суп пришлось тщательно осмотреть - он оказался куриным, поэтому я отставила его в сторону. Рядом стояла тарелка с кексами, покрытыми шоколадной глазурью.

А чтобы запить всё это, на столе стоял красивый фарфоровый чайник.

По его белоснежным бокам красовались аккуратно выведенные китайские иероглифы, а вокруг них тянулись тонкие чёрные изображения цимбидиума - одной из разновидностей орхидей, особенно любимой в китайской культуре.

На росписи цветы выглядели так, словно их только что нарисовали тушью: длинные узкие листья изгибались тонкими линиями, а сами цветки раскрывались небольшими изящными лепестками. В природе цимбидиумы растут преимущественно в Азии - в Китае, Японии, Гималаях и других влажных горных районах. Они любят прохладу и обычно растут среди лесной растительности, цепляясь корнями за почву или каменистую поверхность.

Рядом с чайником стояла маленькая фарфоровая чашка с такими же узорами и изображением чёрного цветка цимбидиума. Под ней лежало небольшое блюдце, повторяющее тот же рисунок.

Внутри чайника уже был заварен ароматный травяной чай. От него исходил мягкий запах сушёных трав, а над носиком едва заметно поднимался тёплый пар.

Я съела всё, что было на столе.

А как иначе?

Эта женщина просто не знает слова «нет».

После плотного ужина я вымыла всю посуду и спустилась вниз, чтобы вернуть её миссис Чен.

- Поела? - спросила она.

- Да, - коротко ответила я.

Я поставила перед ней сервизный чайник и чашку.

Но миссис Чен тут же покачала головой.

- Оставь их себе.

Она пододвинула чайник обратно ко мне.

Я нахмурилась и непонимающе посмотрела на неё.

- У вас же, мусульман, завтра праздник, не так ли? - спросила она.

Я молча кивнула.

Миссис Чен довольно улыбнулась.

- Тогда пусть это будет моим подарком.

Я тут же покачала головой.

- Не нужно, миссис Чен.

И снова пододвинула чайник в её сторону.

Она нахмурилась.

- Милая, я знаю, что ты не нуждаешься в этом. Знаю, что тебе ничего не нужно. Но я прошу тебя.

После этих слов она достала из верхнего шкафа большую прямоугольную коробку нежно-розового цвета.

Открыла её, аккуратно уложила внутрь чайник, чашку и от неё небольшую тарелочку, затем закрыла крышку.

Сверху находилась пластиковая ручка.

Миссис Чен положила коробку передо мной.

- Возьми, пожалуйста.

Я несколько секунд смотрела на неё, а затем всё же взялась за ручку.

Миссис Чен удовлетворённо улыбнулась.

- Вот и отлично. А что тебе приготовить на завтра? - спросила она, одновременно расставляя вымытую посуду по полкам верхних шкафов.

- Ничего. Я сама проведу Ид аль-Фитр, - уверенно ответила я.

Миссис Чен на мгновение замолчала, затем тихо хмыкнула и вздохнула.

- Конечно, милая. Как скажешь.

Я кивнула.

- Спокойной ночи, миссис Чен.

- Спокойной ночи.

Я взяла коробку и поднялась обратно к себе.

В комнате было тихо.

Я поставила подарок на стол, привела всё в порядок, совершила вечернюю рутину и только после этого легла спать.

Завтра был важный день.

Я проснулась ещё до рассвета.

Сегодня был Ид аль-Фитр.

Первый день после долгого месяца Рамадана, который ещё вчера казался бесконечным, а теперь уже остался позади.

Я молча поднялась с постели, привела себя в порядок и совершила гусль. Затем надела чистую, заранее подготовленную одежду, поправила химар и никаб.

В комнате было тихо.

Никто не ждал меня за дверью.

Никто не поздравлял.

Никто не спрашивал, готова ли я.

Впрочем, я давно привыкла к этому.

Я взяла телефон, ключи и вышла из комнаты.

На улице было прохладно. Март ещё не успел окончательно победить зиму, но в воздухе уже чувствовалось приближение весны.

Я отправилась на праздничную молитву.

Вокруг постепенно становилось всё больше людей. Мужчины и женщины шли в одном направлении, разговаривали, поздравляли друг друга, а дети держались рядом с родителями.

Я шла одна.

Как обычно.

После молитвы я ещё некоторое время оставалась в стороне, произнося такбиры* и совершая дуа.

Я попросила у Аллаха принять мой пост, мои молитвы и мои поклонения.

А затем поднялась.

Праздник только начинался.

Поднимаясь к себе, я остановилась возле двери квартиры миссис Чен.

Я не собиралась её будить или тревожить.

Просто достала из сумки небольшой подарок.

Я долго выбирала его вчера вечером.

Небольшая фарфоровая чашка с тонким голубым узором и блюдцем в комплекте.

Почему именно она?

Потому что я слишком хорошо знала миссис Чен.

Она любила пить чай медленно, сидя возле окна. Любила простые вещи. Не те, которые стоили дорого, а те, которые можно было использовать каждый день.

Я решила, что эта чашка ей подойдёт.

Тихо войдя к ней, я прошла в её комнату.

Дверь в спальню была приоткрыта.

Я остановилась на секунду, прислушалась, а затем бесшумно вошла.

Миссис Чен спала.

Я подошла к прикроватной тумбочке и осторожно поставила подарок рядом с её книгой.

Никакой записки.

Никаких слов.

Просто подарок.

Я вышла так же тихо, как вошла.

У себя в квартире я приготовила небольшой праздничный завтрак.

Не слишком много.

Мне было достаточно того, что я могла позволить себе сама.

Я накрыла стол, села и перед едой произнесла:

- Бисмиллях.

И начала есть.

В какой-то момент я вспомнила другое утро.

Совсем другое.

Когда-то Ид аль-Фитр для меня выглядел иначе.

Я вспомнила отца.

Большой праздничный стол.

Много людей.

Много еды.

И целые деревни, в которые мы отправлялись с помощью для тех, кому она действительно была нужна.

Мы раздавали продукты, одежду, деньги.

Иногда целым семьям.

Иногда целым деревням.

Тогда мне казалось, что праздник должен быть именно таким.

Когда еды хватает всем.

Когда никто не думает о том, сможет ли он позволить себе праздничный стол.

Я опустила взгляд на свою тарелку.

Теперь всё было иначе.

У меня не было семьи.

Не было рядом друзей.

Не было больших возможностей.

И всё же я не позволила себе жалеть себя.

Альхамдулиллях.

У меня было то, что было.

И этого было достаточно.

Остаток дня я провела в цветочном магазине.

Работа шла спокойно.

Людей было меньше обычного, но несколько покупателей всё же заходили поздравить друг друга с праздником и купить цветы.

Я продолжала работать.

Переставляла букеты.

Поливала растения.

Наводила порядок.

К вечеру улица начала пустеть.

Я уже собиралась закрывать магазин, когда в коридоре послышались шаги.

Я подняла взгляд.

На пороге стояла миссис Чен.

В руках она держала мой подарок.

Тот самый.

Я замерла.

Сначала посмотрела на коробку.

Потом на неё.

И снова на коробку.

Миссис Чен медленно подошла ближе.

- Это ты для меня оставила? - спросила она дрожащим голосом.

Я ничего не ответила.

И сразу поняла.

Она сейчас заплачет.

Значит, я ошиблась.

Подарок оказался слишком личным.

Слишком значимым.

Я опустила взгляд.

Но миссис Чен неожиданно улыбнулась.

- Он прекрасен.

Я закрыла глаза.

И медленно выдохнула.

Облегчённо.

А потом даже не заметила, как она подошла ближе.

Её руки обвили меня.

Я застыла.

Мои руки так и остались висеть вдоль тела.

По коже прошёл неприятный холодок.

Прикосновения.

Я ненавидела их.

Каждая клетка тела требовала отстраниться.

Оттолкнуть.

Сделать шаг назад.

Но я контролировала себя.

Как всегда.

Через несколько секунд миссис Чен сама отпустила меня.

- Спасибо тебе, Джаннат, - тихо сказала она. - Большое спасибо.

Я посмотрела на неё.

- Не за что.

Я выключила свет, заперла магазин и поднялась наверх.

Когда я открыла дверь своей квартиры, меня встретил запах еды.

Я остановилась.

На столе стоял ужин.

Я подошла ближе.

Передо мной лежало несколько блюд.

Первым был бирьяни - рис с пряностями, овощами и кусочками мяса, украшенный зеленью.

Рядом стояла тарелка с самсой - небольшими хрустящими треугольниками с начинкой.

А рядом с ними лежала небольшая порция сладости - пахлава, пропитанная сиропом и посыпанная орехами.

Чуть в стороне стояли несколько фиников и стакан воды.

Я молча смотрела на стол.

Это было неожиданно.

Слишком неожиданно.

Миссис Чен снова постаралась.

Я села.

Перед едой произнесла:

- Бисмиллях.

И начала есть.

Я не собиралась оставлять еду.

Даже если мне было неловко.

Я съела всё.

До последнего кусочка.

Внутри меня на какое-то мгновение проснулось что-то давно забытое.

Что-то тихое.

Непривычное.

Почти тёплое.

Я сразу же подавила это чувство.

Не позволив ему задержаться.

После ужина я убрала посуду, привела комнату в порядок и совершила последние вечерние молитвы этого праздничного дня.

Ид аль-Фитр закончился.

Я легла в постель.

За окном было тихо.

Я закрыла глаза.

Завтра праздник уже останется воспоминанием.

А я снова вернусь к своей обычной жизни.

Как всегда.

На следующее утро меня ждал небольшой сюрприз.

Прямо за окном цветочного магазина стоял Адам.

На нём был чёрный, безупречно выглаженный костюм, а на воротнике рубашки красовался красный галстук. Он стоял прямо, засунув руки в карманы брюк. Чёрные очки скрывали его глаза, но я всё равно прекрасно понимала, на кого именно он смотрит.

На меня.

Я подошла к двери и открыла её.

Парень тут же посмотрел на меня.

- Привет, Джунейд, - спокойно протянул он, снимая очки.

Наши глаза встретились.

В его взгляде играли знакомые мне насмешливые искорки.

В моём - холод.

- Что тебе нужно?

Я действительно не понимала, зачем он пришёл на этот раз.

- Ох, пришёл я, собственно, исполнить свой долг. Ведь я подписал договорный лист твоей подруги-дьяволицы, - непринуждённо произнёс он и снова посмотрел на меня с ухмылкой.

Теперь я поняла, о чём идёт речь.

О поездке в Шотландию и катании на лошадях.

Боже...

Какое же глупое условие.

- Я ведь ещё тогда говорил тебе, что всегда держу своё слово, - уже серьёзнее сказал он.

- Так же, как любишь исполнять свои условия? - саркастично спросила я.

Этим я напомнила ему о том, как он сорвал с меня шлем, всё равно доведя до конца свои слова из нашего спора.

Адам закатил глаза.

Я уже собиралась закрыть дверь магазина.

- Я никуда с тобой не поеду. Найди ту, что поставила это на кон в споре, и веди её в Шотландию. А меня оставь в покое.

Но Адам резко оказался перед дверью и придержал её одной рукой, второй опираясь о внешнюю стену магазина.

Я не шелохнулась.

Я посмотрела на его профиль, передние волосы, его длинной до плеч шевелюры, были собраны в маленький пучок на макушке.

Наши лица оказались опасно близко друг к другу.

- Джунейд, - низким тоном произнёс он. - Я не принимаю отказы. К чему, по-твоему, я с утра готовил самолёт?

Самолёт?

Из Лондона до Шотландии рукой подать. Можно спокойно добраться поездом.

А этот говорит мне о самолёте.

- Как готовил, так и отготовишь, - холодно ответила я.

Я отпустила дверь и шагнула внутрь магазина.

Адам последовал за мной и закрыл её.

Я спокойно вернулась к своим рабочим делам.

Полила цветы.

Обрезала несколько стеблей.

Проверила букеты.

Вела себя так, словно находилась здесь совершенно одна, совершенно не замечая стоящего позади меня человека в дорогом костюме.

- И долго ты будешь меня игнорировать? - непринуждённо спросил Адам.

- Ты не получишь моего согласия, - ровно и твёрдо ответила я.

Мои слова не подразумевали обсуждения.

Адам усмехнулся.

- Тогда можно мне его у тебя отыграть? Ну или хотя бы заслужить?

Зачем ему это?

Разве не проще смириться с моим отказом и уйти восвояси?

- Нет.

Адам недовольно посмотрел на меня.

- Джунейд, ты совершенно не любишь наслаждаться своей победой или как? Ты победила. Поздравляю. Так довольствуйся своей победой.

Он говорил уже громче, и я чувствовала его взгляд на своей спине.

- В этой жизни не всегда важна победа и то, что она может тебе дать, - спокойно произнесла я.

Я снова отвернулась к цветам.

Но через несколько секунд всё же остановилась.

Почему-то мне вдруг стало интересно, насколько далеко он готов зайти ради этой поездки.

Я повернулась к нему.

Наши глаза встретились.

Чёрные, как два дна океана, в глубинах которых прячутся неизвестные мне чудовища.

Как тёмные пещеры, в которых можно было потеряться.

Как два кусочка угля, готовые вспыхнуть от одной искры.

Мне вдруг стало интересно узнать этого человека немного лучше.

- Я согласна.

Я произнесла это так спокойно, будто ещё пять минут назад не отказала ему.

Адам вскинул брови.

Кажется, он даже не сразу поверил собственным ушам.

- Конечно же, не просто так, - поспешила добавить я.

Он кивнул - скорее самому себе, чем мне.

- Я предлагаю тебе сделку, - продолжила я.

Я подошла ближе к Кингсвеллу и остановилась, когда между нами осталось около двадцати сантиметров.

Подняла взгляд.

Он не отрывался от моих глаз.

- Я поеду с тобой. Но учти: на этот счёт у меня тоже есть свои условия. Сейчас я скажу только одно из них.

- Сколько? - спросил Адам.

- Три вопроса.

Он внимательно слушал.

- Я буду вправе задать их тебе где угодно и когда угодно.

- Хорошо, - коротко ответил он.

- Твоя задача - ответить на них. Но если ты не захочешь отвечать, тебе придётся рассказать мне два факта о себе. Правдивых.

Уголки его губ поползли вверх.

- А если я не захочу ни отвечать, ни рассказывать?

Я несколько секунд смотрела ему прямо в глаза.

- Тогда ты расскажешь мне правду о человеке, которого когда-то предал.

Улыбка исчезла с его лица.

- Что?

- Ты сам выберешь, о ком именно пойдёт речь. Но расскажешь всё без лжи, оправданий и попыток выставить себя героем.

Взгляд Адама изменился.

На несколько секунд он просто молчал.

Я заметила, как напряглась его челюсть.

- Ты специально выбрала это условие?

- Разумеется.

Он отвёл взгляд, затем снова посмотрел на меня.

- А если я не захочу?

- Тогда я сама решу, какой из двух фактов мне нужен.

На его лице появилось раздражение.

- Ты не можешь...

- Могу, - спокойно перебила я. - Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой. Значит, условия будут не только твоими.

Несколько секунд между нами стояла тишина.

Наконец Адам сжал челюсть и сквозь зубы произнёс:

- Ладно.

Он явно был недоволен.

Но согласился.

- Договорились, Кингсвелл, - сказала я.

И прошла мимо него.

- Дай мне двадцать минут, - бросила я через плечо.

После этого направилась по коридору в жилую часть дома.

Адам остался посреди цветочного магазина.

Я уже скрылась из его поля зрения, но почему-то была уверена: он всё ещё стоит там и пытается понять, зачем вообще согласился на эту сделку.

──────────────────────────

Такбир*- возвеличивание Аллаха словами «Аллаху акбар» («Аллах Велик»). В Ид аль-Фитр такбиры произносят в знак прославления и благодарности Аллаху.