Рай во тьме

Вот так мы стояли несколько долгих, мучительных минут.

Я смотрела на Адама с холодом, хотя в эту минуту он заслуживал лишь моего презрения.

Я победила.

А он всё равно сделал то, на что спорил.

Альхамдулиллях, что я предусмотрела и это.

Аплодисменты в мою сторону давно стихли. Теперь внимание трибун было приковано к нам. Люди рассматривали меня, пытаясь понять, кто скрывается под чёрной балаклавой.

Я надела её вместо никаба ещё до того, как села в болид. И никак не могла допустить, чтобы Адам увидел моё лицо без него.

А с самого начала я согласилась на его условие только ради одной вещи.

Снова оказаться внутри болида Формулы-1.

Когда-то отец учил меня управлять такой машиной. И чувства, которые я испытывала во время тех тренировок, невозможно было сравнить ни с чем.

Эта скорость под руками.

Эта вибрация, проходящая через всё тело.

Ощущение машины, полностью подчиняющейся твоему управлению.

И абсолютная уверенность в том, что ты пересечёшь финиш первой.

Болид Формулы-1 был лучшей машиной, которой мне когда-либо доводилось управлять.

И если бы я хотя бы на мгновение сомневалась в том, что смогу обыграть Кингсвелла, я бы никогда не согласилась на его спор.

Но я была уверена.

И я победила.

Адам сорвал с меня шлем, надеясь увидеть то, чего я ему не позволяла видеть.

Но не увидел.

Зато снова заглянул мне в глаза.

В его расширенных от удивления глазах отражалось моё лицо, а взгляд был прикован к изумрудным глазам - и к шраму, очерчивавшему левый.

Я не собиралась стоять так долго.

На мне всё ещё оставалась гоночная форма, свободно спускавшаяся с плеч и скрывавшая фигуру подобно абае. И я сделала это намеренно.

Пусть даже для кого-то со стороны это выглядело непривычно или смешно.

Мне было всё равно.

Мои принципы всегда оставались на первом месте.

Моя религия - тем более.

Я развернулась и направилась к раздевалке.

Риона тут же увязалась за мной.

- Вау, подруга! Это было просто сногсшибательно! Просто отвал башки! - восторженно заговорила она, едва поспевая за мной.

Я продолжала идти.

- Видео с тобой уже набрало целую тысячу просмотров! И почти пятьсот лайков! - вдруг сообщила она.

Я резко развернулась и вырвала телефон из её рук.

Вкладка уже была открыта.

На экране шло видео, снятое прямо с трибун.

Моя гонка с Адамом.

Меня снимали всё это время.

- Ты сняла это видео? - спросила я, нахмурившись.

- Да! Там все на трибунах снимали твой финт! - воскликнула Риона.

Я снова посмотрела на экран.

Перемотала запись почти к самому концу.

Вот он.

Мой манёвр.

На экране болид резко изменил направление, развернулся, а затем продолжил движение к финишу.

Я внимательно пересмотрела момент ещё раз.

Чётко.

Без лишних движений.

Без показного пафоса.

И тут я заметила другое.

Адам.

Я остановила видео за мгновение до манёвра и внимательно посмотрела на его машину.

Он действительно пытался вытеснить меня с траектории.

Пытался заставить меня изменить направление.

Я снова запустила запись.

Посмотрела ещё раз.

И сделала вывод.

Свои навыки управления болидом Формулы-1 я не растеряла.

Ни капли.

Я вернула Рионе телефон и скрылась за дверью раздевалки.

Через некоторое время снова вышла уже в своей обычной одежде и поспешила покинуть территорию трассы.

Однако даже в колледже меня ждал сюрприз.

Теперь все взгляды были обращены в мою сторону.

Практически на каждом телефоне мелькало то самое видео с трассы - снятое с разных ракурсов, разными людьми и, судя по всему, с разных участков трибун.

Кто-то смотрел на меня с восхищением.

Кто-то - с недоверием.

Кто-то явно пытался понять, откуда у девушки, которую они привыкли видеть в никабе, вообще появились такие навыки.

Я не обращала внимания ни на один из этих взглядов.

Пусть смотрят.

Мне было всё равно.

На следующее утро я проснулась раньше обычного.

Первым делом прошла в ванную, умыла лицо холодной водой, привела себя в порядок и снова надела никаб.

После этого спустилась вниз.

В Dining Hall уже находилось достаточно много студентов.

Я подошла к стойке и заказала завтрак: жареную яичницу и салат «Цезарь».

Пока ожидала заказ, краем глаза заметила движение со стороны одного из столов.

Айша махала мне рукой.

На её лице одновременно читались настойчивость и немой вопрос.

Я направилась к ним.

За столом вместе с Айшей сидели её подруги - Зейнеп и Фатима.

Кроме них я узнала Хадиджу и Самию, одетых в одинаковые розовые платки.

Я знала, что они были очень близкими подругами и довольно часто присоединялись к компании Айши.

Когда я подошла к столу, разговор постепенно стих.

Я отодвинула ближайший стул и села.

- Ассаляму алейкум, сестра, - одновременно произнесли все девушки.

Среди мусульманок я почему-то пользовалась уважением, хотя сама не понимала почему.

Мы были примерно одного возраста. Некоторые из них были немного старше меня, но каждая, словно по негласному правилу, первой приветствовала меня.

- Ваалейкум ассалам, - сухо ответила я.

Я уже знала, о чём пойдёт разговор.

- Сестра, это вы? - спросила Хадиджа, протягивая ко мне телефон. На экране уже проигрывалось видео с трассы.

Я даже не стала смотреть.

- Да, - коротко ответила я.

Девушки широко раскрыли глаза, переглянулись между собой и снова посмотрели на меня.

За столом повисла тишина.

- Вы умеете водить такую машину? - наконец тихо спросила Самия.

Вопрос показался мне бессмысленным.

Она ведь сама прекрасно знала ответ.

Все они видели видео.

Поэтому я промолчала.

Тишина вернулась.

Но теперь она стала тяжёлой.

Девушки неловко поджали губы, словно не знали, что сказать дальше.

Я же даже бровью не повела.

- Эм... - неуверенно начала Айша, пытаясь разрядить обстановку. - Простите нас, сестра.

Я искоса посмотрела на неё.

Сегодня на Айше был небесно-голубой хиджаб, гармонировавший с её тёмно-синим платьем. Оно было свободным, закрывало руки до запястий и спускалось почти до самых щиколоток.

- За что ты извиняешься? - спросила я совершенно спокойно.

- За то, что мы доставили вам неудобство своими вопросами, - немного помедлив, едва слышно ответила девушка.

Вопрос был всего один.

Но она извинилась сразу за несколько.

Возможно, за те, которые ещё не успели прозвучать.

Или за те, что уже были написаны на их лицах.

Впрочем, меня это не волновало.

Я немного помолчала, наблюдая за ними.

Они явно не знали, как продолжить разговор.

- Вы слишком много думаете о том, что можно и чего нельзя спрашивать, - сказала я.

Девушки посмотрели на меня.

- Пророк ﷺ говорил: «Облегчайте, а не затрудняйте; радуйте, а не отталкивайте».

Я перевела взгляд с одной на другую.

- Поэтому не нужно бояться обычного разговора.

Напряжение за столом немного спало.

Фатима первой улыбнулась.

- Тогда можно спросить?

- Можно.

- А почему вы вообще умеете водить болид?

Я едва заметно вздохнула.

- Это уже другой вопрос.

Девушки засмеялись.

Айша прикрыла рот ладонью.

- Ну вот! Я же говорила, что нельзя начинать с этого!

- А ты сама хотела спросить, - возразила Зейнеп.

- Хотела, но не собиралась спрашивать первой!

Разговор постепенно ожил.

Я сидела молча, позволяя им говорить.

Через несколько минут тема сама собой перешла на Рамадан.

- Я вчера читала перевод суры «Аль-Бакара», - сказала Фатима. - Там так много говорится о посте.

- Особенно аяты о Рамадане, - добавила Самия.

- Мне нравится место, где говорится о том, что Аллах желает нам облегчения, а не затруднения, - сказала Айша.

Я кивнула.

- Это в сто восемьдесять пятом аяте.

Айша улыбнулась.

- Да. Именно.

Зейнеп тут же вмешалась:

- А ещё ведь в этом аяте говорится, что если человек болен или находится в пути, то он потом восполняет дни.

- Я иногда думаю, как много милости в этом, - тихо сказала Хадиджа. - Ведь пост не должен становиться причиной вреда.

Самия вдруг вспомнила:

- А разве Пророк ﷺ всегда разговлялся именно финиками?

- Не всегда, - спокойно поправила я. - Передаётся, что он ﷺ разговлялся свежими финиками до молитвы, если они были, если их не было - сухими финиками, а если не было и их - водой.

- А-а, - протянула Самия. - Значит, я неправильно запомнила.

Потом Зейнеп начала рассказывать другой хадис.

- Я слышала, что Пророк ﷺ сказал, что улыбка брату или сестре - это садака.

Фатима тут же улыбнулась Зейнеп.

- Тогда держи мою сегодняшнюю садаку.

Все засмеялись.

- А ещё, - продолжила Фатима, - Пророк ﷺ очень любил...

Она задумалась.

- Мёд?

- Это передаётся о нём, но лучше не смешивать разные сообщения, - сказала я. - Если рассказываете хадис, лучше точно знать, откуда он.

- Поняла, - кивнула она.

Разговор снова продолжился.

Теперь уже девушки рассказывали друг другу то, что знали.

Кто-то вспоминал хадис.

Кто-то - аят.

Кто-то рассказывал о сунне.

Они перебивали друг друга, смеялись, иногда спорили, а потом открывали телефоны, чтобы проверить, кто всё-таки правильно запомнил.

Я почти не участвовала.

Мне больше нравилось слушать.

- А Пророк ﷺ спал только на правом боку? - спросила Самия.

Я подняла взгляд.

- Есть хадис, где он ﷺ учил человека, ложась спать, совершить омовение и лечь на правый бок. Но говорить, что он никогда не спал иначе, неправильно.

Самия кивнула.

- Поняла.

Через минуту она уже рассказывала об этом Зейнеп.

- Видишь? Я всё-таки была почти права!

- Почти, - засмеялась Зейнеп.

- А вот это слово они точно сказала специально! - пожаловалась Самия, указывая на меня.

- Я просто исправила ошибку.

- Вот именно! - рассмеялась Фатима. - У вас даже поправка звучит как приговор.

Девушки снова засмеялись.

Я лишь покачала головой.

Постепенно разговор перешёл к Корану.

Айша рассказывала о суре «Аш-Шарх».

- Разве там не говорится: «Воистину, за трудностью приходит облегчение»?

- Почти, - сказала я.

Она посмотрела на меня.

- Опять?

- В суре дважды говорится: «Воистину, с тягостью - облегчение».

- А-а...

Айша улыбнулась.

- Вот теперь точно запомню.

Хадиджа тут же добавила:

- Мне больше нравится сура «Ад-Духа».

- Мне тоже, - сказала Фатима. - Особенно когда читаешь её утром.

Они начали обсуждать аяты, каждый вспоминал свой любимый.

Я слушала.

Иногда поправляла перевод.

Иногда уточняла значение слова.

Но чаще молчала.

За несколько минут стол, который ещё недавно был наполнен неловкой тишиной, превратился в обычную компанию девушек.

Они смеялись.

Перебивали друг друга.

Спорили о том, кто что правильно запомнил.

Иногда ошибались.

Иногда сами находили ошибку.

А я сидела рядом, почти не вмешиваясь.

Просто слушала.

И почему-то именно это мне подходило больше всего.

Не быть центром разговора.

Не объяснять всё подряд.

Не доказывать свои знания.

Просто находиться среди людей, которые спокойно говорили о том, что любили.

И в какой-то момент я поймала себя на мысли:

Рамадан действительно умел менять атмосферу вокруг людей.

Даже здесь.

В обычном университетской столовой.

За обычным длинным столом.

Среди девушек, которые ещё утром смотрели на меня с любопытством.

Теперь же они просто разговаривали со мной как с одной из них.

И мне этого было достаточно.

Моё молчание стало заметным, поэтому внимание снова переключилось на меня.

Я подняла взгляд и оглядела девушек, не совсем понимая, к чему такой интерес.

- Что? - спокойно спросила я.

Девушки переглянулись.

Первой улыбнулась Фатима.

- Ничего. Просто... мы хотим кое-что спросить.

Я молча кивнула.

- А вы знаете, какая была любимая сура Пророка ﷺ?

Я ненадолго задумалась.

- Нельзя уверенно назвать одну-единственную любимую суру. В хадисах упоминается его особое отношение к некоторым сурам и аятам.

Фатима кивнула, но Зейнеп тут же вмешалась:

- А правда, что Пророк ﷺ обязательно читал «Аль-Ихляс» перед сном?

- Он ﷺ читал «Аль-Ихляс», «Аль-Фаляк» и «Ан-Нас», затем проводил ладонями по телу. Это достоверно передано.

- А-а, точно!

Самия тут же наклонилась ближе.

- А что означает «Аль-Ихляс»?

- Искренность. Или чистота веры.

- А сама сура?

Я спокойно ответила:

- Она о единственности Аллаха, Его абсолютной независимости и том, что нет никого подобного Ему.

Самия задумалась.

- Так коротко...

- А нужно длиннее?

Она рассмеялась.

- Нет.

Девушки снова засмеялись.

Но теперь их любопытство только усилилось.

- А что означает «Аль-Фатиха»? - спросила Айша.

- Это «Открывающая».

- А почему она так называется?

- Потому что ею открывается Коран и чтение намаза.

- А можете перевести её?

Я посмотрела на неё.

- Могу.

Айша приготовилась слушать, но я ограничилась кратким объяснением содержания.

- Это обращение к Аллаху с восхвалением, признанием Его господства и поклонения Ему, просьбой наставить на прямой путь и уберечь от пути тех, кто заслужил гнев, и заблудших.

На несколько секунд за столом стало тихо.

- Вы это всё помните? - удивлённо спросила Хадиджа.

- Да.

- А сколько сур вы знаете?

- Достаточно.

- Это сколько?

- Не считала.

Зейнеп тихо рассмеялась.

- Они опять ушли от ответа.

Я лишь пожала плечами.

Фатима не сдавалась.

- А вы знаете хадисы?

- Некоторые.

- Например?

Я посмотрела на неё.

- Какую именно?

Фатима растерялась.

- Ну... любой.

- Тогда вопрос слишком широкий.

Девушки снова засмеялись.

- Ладно, - сказала Фатима. - Тогда правда ли, что Пророк ﷺ любил правую сторону и начинал многие дела с неё?

- Да. Особенно в таких вещах, как одевание, обувание и очищение.

- А ел правой рукой?

- Да.

- А перед едой говорил...

- «Бисмиллях», - закончила я за неё.

Фатима замолчала.

Самия рассмеялась:

- Даже договорить не дали!

- Они уже знали, что ты скажешь, - заметила Айша.

Я продолжила молчать, не обращая внимания на их улыбки.

Но теперь вопросы посыпались один за другим.

О сунне перед сном.

О том, как Пророк ﷺ приветствовал людей.

О значении некоторых аятов.

О том, какие суры читают перед сном.

О посте.

О милостыне.

О терпении.

О том, как правильно понимать отдельные выражения в переводе Корана.

Я отвечала спокойно.

Коротко.

Без желания показать, сколько знаю.

Если вопрос был простым - давала простой ответ.

Если девушки ошибались - поправляла.

Если не была уверена в формулировке - так и говорила.

Я не хотела превращать обычный разговор за завтраком в урок.

Но чем дольше продолжался разговор, тем заметнее становилось выражение лиц девушек.

Сначала удивление.

Потом интерес.

А затем почти откровенное восхищение.

Айша уже просто смотрела на меня, забыв про свой чай, стоявший перед ней.

Зейнеп несколько раз открывала телефон, словно хотела проверить мои слова, но каждый раз обнаруживала, что я говорила правильно.

Фатима вообще перестала перебивать.

А Хадиджа некоторое время молчала, внимательно разглядывая меня.

Затем медленно облокотилась на стол напротив.

Её взгляд стал серьёзнее.

Она немного помедлила, будто собираясь с духом.

- Сестра...

Я подняла на неё взгляд.

Хадиджа вгляделась в мои глаза и тихо спросила:

- Скажите честно... вы хафиз?

Вопрос отнюдь не поставил меня в тупик.

Я догадывалась, что рано или поздно хотя бы одна из девушек задаст его.

И была к нему готова.

Я сделала глубокий вдох.

- Я не могу сказать точно, - начала я.

Все за столом притихли. Девушки слушали, затаив дыхание.

- Я не знаю, хафиз ли я или нет, потому что никогда себя на это не проверяла, - призналась я.

Никто меня не перебил.

- Однако я также не могу с уверенностью утверждать, что далека от того, чтобы им стать.

Я действительно не могла назвать себя хафизом.

Я знала множество сур наизусть. Могла без труда найти нужный аят в Коране. Знала немало хадисов и сунн Пророка ﷺ. Знала многое о своей религии.

Но всего этого было недостаточно, чтобы самой присвоить себе такое звание.

Я никогда не проходила проверку.

Никогда не садилась перед человеком, который мог бы проверить моё чтение и знание Корана от начала до конца.

Поэтому утверждать что-либо наверняка я не собиралась.

- Так что давайте остановимся на том, что я не хафиз, - наконец сказала я.

Я достала из кармана абаи телефон и взглянула на экран.

До Фаджра оставалось ещё тридцать минут.

Затем мой взгляд переместился к стойке.

Повар уже подходил оттуда с моим заказом в руках.

Это стало для меня достаточной причиной наконец подняться из-за стола.

Но прежде чем уйти, я повернулась к девушкам.

- Доедайте свои завтраки. Скоро Фаджр, - спокойно сказала я им на прощание.

Девушки словно очнулись от чар и тут же вернулись к своим тарелкам.

Я направилась к стойке, забрала свой завтрак и поблагодарила повара.

После этого развернулась и пошла к выходу из Dining Hall.

Быстро позавтракав и совершив Фаджр, я приступила к своей утренней рутине.

Уходя из колледжа на пробежку, я по дороге отдала повару уже вымытые контейнеры. После пробежки последовала тренировка, затем холодный душ и, наконец, подготовка к лекциям.

Всё было сделано быстро.

И вовремя.

На этой неделе в колледже почти не осталось привычного ритма лекций. Второй семестр подходил к концу - до его официального завершения оставалась всего неделя, поэтому студенты сдавали экзамены.

В этот день у меня было пять экзаменов подряд.

Каждый продолжался около двух часов.

В зависимости от предмета формат немного отличался: где-то нам выдавали письменные задания, где-то - несколько задач, требующих развернутого ответа, а на некоторых экзаменах преподаватели задавали вопросы устно. Перед началом каждый студент занимал своё место, получал экзаменационный лист и необходимые материалы, после чего преподаватель объяснял правила и объявлял время начала.

Телефоны и личные записи оставались в стороне.

На столе должны были находиться только разрешённые принадлежности.

Во время экзамена в аудитории стояла почти полная тишина. Преподаватели и наблюдающие следили за тем, чтобы никто не пользовался посторонней помощью. Когда время подходило к концу, нас предупреждали, а после последнего сигнала все работы прекращали писать и сдавали их преподавателю.

Я переходила из одной аудитории в другую, заполняя очередной лист ответами.

Пять экзаменов.

Десять часов.

И почти ни одной свободной минуты.

Когда последний лист оказался на столе преподавателя, я собрала свои вещи и наконец вышла из здания.

Теперь мне оставалось только успеть на Ифтар.

Весна постепенно вступала в свои права.

На ветвях уже набухали первые зелёные почки, из земли пробивалась короткая свежая трава, а холодный воздух становился заметно мягче.

Жаль только, что до окончания Рамадана оставалась всего неделя и два дня.

Время снова проходило слишком быстро.

Совсем скоро мне предстояло вернуться в дом миссис Чен и провести там весенние каникулы.

Я направилась в столовую и заказала еду, после чего поднялась в комнату.

Рионы не было.

Я быстро совершила омовение и приготовилась к вечерней молитве.

Когда наступило время Ифтара, я открыла пост водой и финиками.

Затем совершила Магриб и снова спустилась вниз, забрав с собой пакет с ужином.

На этот раз я заказала простой суп без мяса и несколько долек хлеба.

Поужинав, я собрала и вымыла свои контейнеры, спустилась вниз и передала их повару.

После этого вернулась в комнату.

Уже наступил вечер.

До следующего экзамена оставалось совсем немного времени.

Я разложила перед собой учебники, открыла конспекты и приступила к подготовке, одновременно выполняя домашние задания.

Семестр подходил к концу.

А значит, расслабляться было ещё рано.

Вечер был удивительно тихим.

За окном давно стемнело. Свет настольной лампы падал на раскрытые тетради и учебники, а за стеклом лишь изредка пролетал птицы.

Рионы в комнате не было.

Я сидела за столом, решая очередное задание, когда дверь внезапно распахнулась.

Я подняла голову.

На пороге стояла Риона.

Заплаканная.

Её волосы растрепались, глаза покраснели, а дыхание сбилось так, словно она бежала сюда всю дорогу.

Я мгновенно отложила ручку и поднялась.

- Риона?

Она ничего не ответила.

Просто захлопнула за собой дверь и несколько секунд стояла, пытаясь сдержать новый приступ слёз.

Я подошла ближе.

- Что случилось?

Риона закрыла лицо ладонями.

- Меня предали...

Голос дрогнул.

- Кто?

Она покачала головой.

- Я потеряла друга.

Я ничего не сказала.

Риона продолжила, запинаясь между рыданиями:

- Он меня оскорбил. Сказал такие вещи... Я даже не думала, что он способен так со мной поступить.

Я молча слушала.

Она говорила ещё несколько минут.

О том, как доверяла этому человеку.

О том, как считала его своим другом.

О том, что теперь ей стыдно за собственную доверчивость.

Я не перебивала.

Не утешала.

Не говорила, что всё будет хорошо.

Потому что понимала: сейчас ей нужно было выговориться.

Когда Риона наконец замолчала, в комнате снова стало тихо.

Я посмотрела на неё.

И тогда подумала:

Если сейчас я не преподам ей этот урок, этого не сделает никто.

Я знала Риону.

Знала её доверчивость.

Знала, как легко она привязывается к людям.

И знала, насколько сильно она хочет видеть в каждом человеке хорошее.

Я сделала короткий вдох.

- Ты слишком легко называешь людей друзьями.

Риона медленно подняла глаза.

- Что?

- Ты услышала.

- Джаннат, я сейчас не...

- Я знаю.

Мой голос оставался ровным.

- Именно поэтому и говорю.

Я посмотрела ей прямо в глаза.

- Ты доверяешь людям только потому, что они однажды были с тобой добры. Считаешь их близкими после нескольких разговоров. Защищаешь их, даже когда они уже показывают тебе своё настоящее лицо.

Риона молчала.

- А потом удивляешься, когда оказывается, что человек не такой, каким ты его придумала.

Её губы дрогнули.

Я продолжила:

- Тебе нужно быть осторожнее.

- Я была осторожной...

- Нет.

Я покачала головой.

- Ты была доверчивой.

Риона опустила взгляд.

- И твои друзья... - продолжила я. - Большинство из них друзья только пока им удобно быть рядом с тобой.

Она снова посмотрела на меня.

- Не все люди, которые смеются вместе с тобой, будут рядом, когда тебе станет плохо.

Я говорила спокойно.

Слишком спокойно.

- Некоторые просто ждут возможности использовать твою доброту. Некоторые соревнуются с тобой. Некоторые улыбаются тебе, потому что им выгодно иметь рядом такого человека, как ты.

Риона ничего не отвечала.

Я видела, как постепенно меняется её лицо.

Но не остановилась.

- Ты должна научиться различать людей.

И тогда она взорвалась.

- Поэтому ты не хочешь быть моим другом?!

Я замолчала.

- Потому что я недостаточно осторожная?! Потому что слишком доверчивая?!

Её голос сорвался.

- Или потому что я недостаточно умная для тебя?!

Я смотрела на неё.

- Риона...

- Нет! Не надо!

Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

- Знаешь, что самое смешное?

Я молчала.

- Я всё это время старалась.

Она усмехнулась сквозь слёзы.

- Я правда старалась стать тебе хорошим другом.

Я ничего не ответила.

- Я пыталась тебе понравиться. Пыталась понять тебя. Пыталась не задавать лишних вопросов. Пыталась быть рядом, когда ты никого к себе не подпускаешь.

Она сделала шаг назад.

- А ты всё время меня отталкивала.

Я опустила взгляд.

- Каждый раз, когда я пыталась приблизиться, ты ставила между нами стену.

Риона замолчала.

На несколько секунд.

А потом произнесла уже совсем тихо:

- Знаешь, Джаннат...

Я подняла глаза.

- Иногда мне кажется, что ты так боишься доверять людям, что однажды останешься совершенно одна.

Она посмотрела на меня ещё несколько секунд.

- И самое печальное...

Её голос почти исчез.

- Ты даже не заметишь, что это произошло.

После этого Риона развернулась.

Она уже взялась за дверную ручку, но я остановила её последними словами:

- Запомни, Риона.

Она замерла, но не обернулась.

Я посмотрела на неё спокойно.

- Люди с добрым сердцем никогда не побеждают.

Несколько секунд она молчала.

Затем тихо открыла дверь и вышла.

Я осталась одна.

Посмотрела на закрывшуюся дверь.

Эх... Прошло уже столько времени с нашей встречи, а эта девочка всё равно меня не поняла.

Да и откуда бы ей?

Я не доверяю людям не потому, что боюсь однажды остаться одна.

Я не страдаю от одиночества.

Я наслаждаюсь им.

Вот только одна я никогда не была.

Никто не одинок.

С кем-то шайтан. С кем-то - Аллах.

Но такого, как Риона, этого не понять.

Она идёт вслед за своим нафсом*, убеждая себя, что нужно жить здесь и сейчас, будто другого шанса уже не будет. Будто желание, возникшее сегодня, обязательно должно быть исполнено сегодня же.

Неудивительно, что подобные мысли иногда кажутся забавными тем мусульманам, которые хотя бы немного знают о том, что ждёт человека за пределами этой жизни. Не потому, что они лучше других. А потому, что они стараются не позволять каждому своему желанию становиться приказом.

Хотя я не говорю обо всех мусульманах. Среди нас тоже есть разные люди.

А причина, по которой я не доверяю людям, гораздо проще.

Я привыкла доверять одному лишь Аллаху Субханаху ва Тааля. И после этого мне трудно безоговорочно доверять Его созданиям.

Да и к тому же...

Каждому человеку, которому ты даришь своё доверие, ты словно отдаёшь в руки нож.

Им они могут защитить тебя.

А могут ударить в спину.

Я снова посмотрела на закрывшуюся дверь.

Риона поймёт это позже.

Или не поймёт вовсе.

В любом случае сейчас ей нужно было время остыть.

Я развернулась, вернулась к столу и снова взяла ручку.

Работа ждала.