Рай во тьме

Прошла неделя со дня моей победы на Basketball Varsity.

И целую неделю я то и дело ловил на себе восхищённые взгляды, куда бы ни направлялся. Девушки во всю таращились на меня в коридорах, а парни, проходя мимо, одобрительно кивали в мою сторону.

Но факт оставался неизменным: я победил.

Вместе со своей командой я принёс Оксфорду одно решающее очко в общем зачёте Varsity.

Именно так и засчитывались победы в нашем турнире: не по количеству набранных за матч очков, а по одному баллу университету за выигранную дисциплину.

За это профессор Паганель, кажется, был доволен едва ли не больше меня самого. Да и команда не скрывала своей гордости.

Но уже на следующий день после нашего матча настала очередь волейбола.

Утром на площадку вышла мужская команда Оксфорда.

И проиграла.

А спустя несколько часов настал черёд девушек.

На площадку вышли «Крылатые» - команда Рионы Грэйс, подруги Джунейд.

Ирония заключалась в том, что девушки сделали ровно то, чего несколькими часами ранее не смогли сделать парни.

Они победили.

И принесли Оксфорду ещё одно очко.

Так проходил день за днём.

Футбол.

Регби.

Теннис.

Баскетбол.

Волейбол.

Другие дисциплины.

Каждая победа меняла цифры на электронном табло, а каждая ошибка приближала соперника к преимуществу.

К концу первой недели стало ясно одно: ни один университет не собирался уступать.

ОКСФОРД - 9

КЕМБРИДЖ - 9

Равенство.

После недели соревнований - ни шага вперёд.

Ни одного лишнего очка.

И теперь всё действительно начинало зависеть от последних дней.

Впереди оставались индивидуальные финалы, дополнительные командные дисциплины и, наконец, шахматный турнир.

Сегодня по счёту наступал одиннадцатый день Varsity.

А значит, начиналась та часть соревнований, где победу уже нельзя было получить случайно.

Здесь каждое очко должно было быть вырвано.

И, судя по табло, теперь Оксфорду и Кембриджу предстояло выяснить, кто из них действительно достоин поднять главный кубок.

После дня моей победы в баскетболе я почти сразу переключился на шахматы.

Сегодня начинался один из самых важных этапов соревнований.

Четвертьфинал.

Я приехал в Кембридж ещё до того, как здание окончательно наполнилось людьми.

Середина февраля встретила меня холодным ветром.

Я оставил мотоцикл на парковке неподалёку от университетского здания, снял перчатки и поправил воротник чёрного пальто, поверх чёрной рубашки.

На мне были чёрные брюки и такие же туфли.

Передние волосы я собрал на макушке в короткий хвост, оставив остальные свободно лежать на плечах.

У входа уже находились несколько организаторов.

Один из них, увидев мой университетский пропуск, сразу подошёл ко мне.

- Oxford?

- Да.

Он проверил список и жестом показал мне дорогу.

- Ваша зона регистрации внутри.

После регистрации вас проводят в зал.

Я коротко кивнул.

- Благодарю.

Внутри было значительно теплее.

И значительно шумнее.

Студенты Кембриджа уже занимали места, рядом проходили представители Оксфорда, организаторы проверяли списки участников.

Несколько фотографов настраивали камеры.

Репортёры проверяли оборудование.

Некоторые камеры уже стояли возле шахматных столов, чтобы снимать партии и игроков.

Шахматы здесь выглядели совсем иначе, чем обычная партия в университетском клубе.

Слишком много людей.

Слишком много взглядов.

Слишком много внимания.

И именно поэтому мне это нравилось.

Формат нашего турнира был простым.

Выбывание.

В четвертьфинале участвовало восемь игроков.

Четыре партии.

Победители проходили дальше.

Проигравшие покидали турнир.

Затем четыре человека переходили в полуфинал.

После него оставались двое.

И только один становился победителем.

В случае ничьей предусматривался тай-брейк с укороченным контролем времени.

Никаких долгих разбирательств.

Проиграл - выбыл.

Победил - идёшь дальше.

Мне выдали небольшой номерок.

Доска №3.

Я посмотрел на него и направился к своему столу.

На доске уже стояли фигуры.

Белые и чёрные.

Рядом лежали шахматные часы и чистый бланк для записи партии.

В зале постепенно становилось тише.

Разговоры студентов превращались в приглушённый шёпот.

Кто-то ещё занимал свои места, кто-то склонялся над доской, проверяя расстановку фигур.

По залу бесшумно перемещались операторы с камерами.

Они останавливались возле отдельных досок, снимали игроков, положение фигур, реакцию зрителей.

Время от времени слышался тихий щелчок затвора фотоаппарата.

А потом раздавался знакомый звук.

Тик.

Часы на одной из досок.

Тик.

На другой.

И вскоре весь зал словно наполнился этим едва слышным ритмом.

Тиканием шахматных часов.

Я сел.

Провёл пальцами по краю стола.

И вдруг заметил движение у входа.

Поднял взгляд.

И замер.

Джунейд.

Она вошла совершенно спокойно, словно не приехала на шахматный турнир, а просто зашла на очередную лекцию.

Чёрная одежда.

Никаб.

Ровная осанка.

Никакой спешки.

Никакого интереса к окружающему шуму.

Я невольно оглядел зал.

Среди участников были ещё две девушки-шахматистки. Обе - без головных уборов, в обычной университетской одежде. Кроме Джаннат, в помещении больше не было ни одной покрытой девушки.

На фоне остальных она сразу выделялась.

Наши взгляды встретились.

Я не ожидал увидеть её здесь.

Совсем.

Она тоже задержала взгляд всего на несколько секунд.

Затем спокойно прошла дальше.

Ей указали место неподалёку от моей доски.

Я невольно усмехнулся.

Значит, всё-таки пришла.

Моим соперником был кембриджский студент.

Бенджамин Мартенс.

Он подошёл к столу и снял тёмное шерстяное пальто.

На улице было холодно, поэтому под ним была тёмно-зелёная водолазка.

Тёмно-русые волосы аккуратно зачёсаны назад.

Светлая кожа.

Серые глаза.

Высокий, худощавый.

На вид - спокойный.

Но взгляд выдавал человека, который привык долго думать прежде, чем сделать ход.

Он сел напротив.

Мы пожали руки.

В этот момент на соседней доске один из игроков уже откинулся на спинку стула.

Он протянул руку сопернику.

Тот ответил рукопожатием.

Партия закончилась.

Кто-то из организаторов подошёл к столу и забрал заполненный бланк.

Проигравший игрок поднялся и покинул зал, стараясь не привлекать к себе внимания.

В нескольких рядах зрителей прошёл тихий шёпот.

Кто-то уже обсуждал результат.

Кто-то, наоборот, ещё внимательнее склонился над своей доской.

Я снова посмотрел на Бенджамина.

Судья дал сигнал.

Мы одновременно нажали на часы.

И партия началась.

Я сделал первый ход.

1. e4.

После чего записал его в свой бланк.

Бенджамин ответил.

...c5.

Он тоже быстро занёс ход в свой бланк.

2. Nf3.

...Nc6.

Тик.

Ход.

Запись.

Щелчок часов.

Тишина.

И снова тикание.

Всё происходящее вокруг постепенно исчезало.

Оставались только доска, фигуры и время.

Партия продолжалась.

Бенджамин не стремился атаковать.

Он строил позицию.

Постепенно.

Осторожно.

Выжидая.

Я сделал очередной ход и записал его.

Затем поднял взгляд.

На дальней стороне зала оператор как раз проходил между столами, снимая несколько партий подряд.

У одной из досок уже стояла небольшая группа зрителей.

Кто-то тихо обсуждал возможный ход.

- Тише, - прошептал кто-то.

Шёпот сразу стих.

Снова остались только часы.

Тик.

Тик.

Я перевёл взгляд на Бенджамина.

Он уже смотрел на доску, нахмурившись.

Я перевёл взгляд на Джунейд.

Она сидела неподалёку, наблюдая за своей собственной партией.

Я задержал взгляд всего на секунду.

Она как раз поднимала руку к фигуре.

Наши глаза встретились.

Она ничего не сказала.

Я первым отвёл взгляд.

Сосредоточься, Кингсвелл.

Бенджамин сделал ход.

Я записал его.

Затем несколько секунд изучал позицию.

Пальцы легли на фигуру.

Я сделал ход.

И снова занёс его в бланк.

В шахматах нельзя было позволить себе забыть хотя бы один ход.

После окончания партии каждый игрок должен был проверить запись, поставить подпись на бланке и передать его организаторам.

Поэтому я следил не только за доской, но и за каждой строкой.

На соседней доске снова прозвучало рукопожатие.

Кто-то победил.

Проигравший собрал свои вещи и ушёл.

У дальней стены репортёр что-то быстро записал в блокнот, пока оператор снимал победителя.

Толпа снова загудела.

Но через несколько секунд всё стихло.

Потому что ещё восемь человек продолжали играть.

И для каждого из них партия была единственной вещью, которая сейчас имела значение.

Бенджамин постепенно начал отступать.

Я менял структуру позиции, заставляя его переходить к защите.

Он ответил.

Я снова изменил направление атаки.

Ещё один ход.

Запись.

Его ход.

Запись.

Тик.

Тик.

Тик.

И наконец я увидел то, что искал.

Слабое место.

Я сделал ход.

Бенджамин замер.

Несколько секунд смотрел на доску.

Затем перевёл взгляд на меня.

Он понял.

Я тоже.

Партия была закончена.

Бенджамин протянул руку.

Я пожал её.

- Хорошая партия.

- Спасибо.

Мы оба проверили свои записи.

Я поставил подпись внизу бланка.

Бенджамин сделал то же самое.

После чего мы передали листы судье.

Тот отметил результат в таблице.

Бенджамин Мартенс выбыл.

Я ещё несколько секунд смотрел ему вслед.

А затем снова посмотрел на зал.

Одна партия уже закончилась.

На другой доске игрок всё ещё размышлял над одним ходом.

Где-то в стороне снова щёлкнули шахматные часы.

Камера плавно повернулась в нашу сторону.

А я, конечно же, снова посмотрел на Джунейд.

Она всё ещё была там.

Спокойная.

Неподвижная.

Перед ней стояла собственная шахматная доска.

Я сделал вид, что изучаю положение фигур.

Но взгляд снова сам собой ушёл в её сторону.

Она сделала ход.

Я посмотрел на её соперника.

Против неё играла девушка с руссыми волосами, собранными в высокий хвост.

Я готов поспорить, что Джунейд не пожала ей руку.

Я видел что девушка задумалась.

Джунейд не двигалась.

Даже пальцами не шевелила.

Просто ждала.

Я снова перевёл взгляд на свою доску.

Через несколько минут посмотрел ещё раз.

Теперь она уже сидела чуть иначе.

Её партия продолжалась.

И по выражению её глаз я понял - она видела гораздо больше, чем показывала.

Интересно.

Очень интересно.

Я снова посмотрел на свои фигуры.

Вскоре завершились и остальные четвертьфинальные партии.

В полуфинал прошли четыре игрока.

Двое от Оксфорда.

Двое от Кембриджа.

Я оказался среди них.

А Джунейд тоже завершила свою партию победой.

Я заметил это почти сразу.

И почему-то именно это заставило меня усмехнуться.

Она действительно была хороша.

Я снова поймал её взгляд.

На этот раз она смотрела прямо на меня.

Я едва заметно приподнял бровь.

Она лишь спокойно отвела взгляд.

К концу четвертьфинала в зале стало значительно тише.

Оставшиеся игроки уже понимали, что дальше случайностей не будет.

Я посмотрел на таблицу.

Четвертьфинал закончился.

Я прошёл дальше.

Джунейд тоже.

Она одновременно со мной поднялась из-за стола.

На секунду наши взгляды встретились.

Мы направились к выходу почти одновременно.

Когда мы оказались возле главных дверей, я наконец заговорил:

- Не думал, что увижу тебя здесь.

Она даже не остановилась.

- Зря думал.

Я усмехнулся.

- Соглашусь.

Мы вышли наружу.

Холодный февральский воздух сразу ударил в лицо.

Несколько секунд мы шли рядом молча.

А затем наши дороги должны были разойтись.

Четвертьфинал закончился.

Но теперь я точно знал одно.

В следующем этапе мне придётся следить не только за соперниками.

Потому что Джунейд тоже прошла дальше.