Рай во тьме

Прошло около пяти дней с нашей последней встречи с Адамом.

Как оказалось, Кингсвелл сдержал своё слово.

В тот же день он прислал своего человека в магазин. Поздно вечером тот незаметно проник внутрь, тихо оставил конверт на стойке продавца и так же бесшумно ушёл.

Я видела всё через камеры.

Теперь оставалось только ждать.

Скоро мне снова нужно будет навестить миссис Чен. Проведать её.

Я продолжала наблюдать за магазином через камеры. Миссис Чен туда не приходила. По крайней мере, в те часы, когда я следила за происходящим. Возможно, иногда она всё же заглядывала туда, чтобы выйти за продуктами или какими-нибудь необходимыми вещами.

Оставалось только надеяться, что с собой она ничего не сделает.

А пока моя жизнь продолжалась своим чередом.

Я ходила на лекции, уже дважды успела побывать на тьюториале у профессора Эшворт. Одним словом - училась.

Но некоторые вещи просто не могли ускользнуть от моего внимания.

Взять хотя бы Стефани Кларидж.

После произошедшего она то и дело, сталкиваясь со мной на лекциях или в коридорах, бросала в мою сторону злые взгляды.

Нет.

Я бы даже сказала - гневные.

Полные ярости.

Так смотрит человек, который либо очень зол...

либо очень хочет отомстить.

Но иногда - всего лишь на жалкую долю секунды - Стефани смотрела на меня совсем иначе.

С интересом.

Словно пыталась понять меня.

Разгадать.

Сделать из меня головоломку, которую никак не удавалось собрать.

Но я не обращала на это внимания.

Так же, как и на неё.

Её подруги постоянно крутились рядом с ней, словно два маленьких телохранителя, пытаясь отвлечь её или разговорить.

Также недавно я получила сообщение от Макса.

Он хорошо справился со своей работой.

Рассказал мне многое о Стефани. О её привычках, поведении и даже о мелочах, которые со стороны могли показаться совершенно незначительными.

Например, когда она что-то замышляет, то начинает смотреть в одну точку, будто полностью погружается в собственные мысли.

Когда у неё плохое настроение, она ищет себе жертву - человека, который мог бы стать удобной мишенью для её издевательств.

Чаще всего такими жертвами становились девушки.

Особенно те, кто носили хиджаб.

От информационного доклада Макса я осталась довольна.

Много мелких деталей, собранных в одну цельную картину.

Именно из таких деталей порой и складывается самое важное.

До моего рабочего дня оставался ещё один день, поэтому я решила позволить себе немного отдохнуть.

Хур в последние дни почти не появлялся на небе.

«Наверное, гуляет где-нибудь по прекрасным лесам Англии», - подумала я, глядя в окно своей комнаты.

Внезапно мой взгляд зацепился за парня, который нёс под мышкой шахматную доску.

Шахматы.

Идеальная игра для того, чтобы разгрузить мозг.

В детстве этой игре меня научил мой дядя. С тех пор шахматы стали неотъемлемой частью моей жизни.

Для меня они всегда были чем-то вроде забавы.

Забавы, в которой я почти всегда выигрывала.

Дело было не только в природной склонности к этой игре.

Любое дело, как и любую свою привычку, я привыкла доводить до идеала.

До мельчайшей детали.

То же самое произошло и с шахматами.

Я досконально изучила этот вид спорта.

Изучала партии великих шахматистов, разбирала их ходы и запоминала те, которые особенно любила использовать в собственных играх.

Они словно готовые шаблоны всплывали в моей голове в нужный момент.

Тем самым становясь ещё полезнее.

Я наизусть знала правила игры, возможные комбинации и множество вариантов её исходов.

Но, несмотря на это, я никогда не участвовала ни в одном турнире.

Не сражалась за звание лучшего шахматиста своего поколения.

Не пыталась стать лучшей шахматисткой в мире.

Шахматы были для меня не соревнованием.

По крайней мере, сейчас.

Поэтому они были и по сей день оставаются всего лишь одним из моих хобби.

Поэтому я оттолкнулась от деревянного подоконника и направилась к двери.

Теперь я точно знала, чем займусь сегодня.

На улице стояли последние дни января. Зима уже не казалась такой новой, как в начале месяца. Снег под ногами потемнел и утрамбовался от бесконечных шагов студентов, а холодный воздух стал привычной частью каждого выхода из колледжа.

Я вышла наружу и сразу почувствовала, как мороз коснулся непокрытых глаз.

От Magdalen College я направилась на север.

Знакомые стены и башни постепенно остались позади. Я пересекла улицу и вышла на Oxford High Street, двигаясь дальше по направлению к Banbury Road.

Сегодня мне пришлось идти не в соседнее здание и даже не в помещение самого колледжа.

Шахматный клуб находился отдельно.

Я узнала, что Oxford City Chess Club* проводит клубные вечера в Oxford Bridge Club, 147 Banbury Road, Oxford, в районе Summertown. Клуб переехал туда ради большего пространства и более современных удобств; встречи проходят по понедельникам с семи с половиной вечера, а новички и гости любого уровня могут прийти бесплатно.

Это было одной из особенностей Оксфорда, к которой я уже успела привыкнуть: университетская жизнь здесь не всегда была заключена внутри стен одного колледжа. Студенты постоянно перемещались между факультетами, колледжами, библиотеками, клубами и отдельными зданиями, разбросанными по всему городу.

Именно поэтому дорога заняла у меня некоторое время.

Оксфорд жил своей обычной жизнью.

Студенты торопились на занятия, кто-то стоял возле небольшой кофейни, согревая ладони о бумажный стаканчик, а мимо меня то и дело проносились велосипеды.

Я шла дальше.

Чем больше удалялась от центральных улиц, тем спокойнее становилось вокруг. Туристов почти не осталось. Их место постепенно занимали жилые дома, небольшие магазины и тихие улицы.

Наконец я свернула в сторону Banbury Road.

Через несколько минут впереди показалось нужное мне здание.

Я остановилась лишь на мгновение.

Затем открыла дверь и вошла.

Первое, что я почувствовала, - запах дерева.

Старого, хорошо отполированного дерева, смешанного с лёгким запахом бумаги и кофе.

После холодной улицы внутри было заметно тепло и непривычно спокойно.

Но это не была абсолютная тишина.

Здесь существовал свой собственный звук.

Тихий стук деревянных фигур о доски.

Щелчки шахматных часов.

Шорох страниц.

Редкие приглушённые голоса.

Иногда короткое:

- Шах.

А затем снова тишина.

Я медленно огляделась.

Передо мной открывался просторный зал с рядами деревянных столов. За большинством из них уже сидели игроки.

На каждом столе находилась шахматная доска.

Где-то партия только начиналась - фигуры ещё почти полностью сохраняли исходную расстановку.

Где-то от первоначальной позиции уже практически ничего не осталось.

Игроки сидели друг напротив друга, склонившись над досками, и, казалось, совершенно не замечали ничего вокруг.

На некоторых столах стояли шахматные часы - механические и электронные. Маленькие устройства, разделённые на две части, отсчитывали время каждого из игроков.

Я задержала взгляд на одной из партий.

Один из мужчин несколько секунд неподвижно смотрел на доску, прежде чем наконец коснуться ферзя.

Щелчок.

Ход.

Нажатие на часы.

Теперь думать должен был его соперник.

Я перевела взгляд дальше.

На стенах висели фотографии.

Команды.

Победители соревнований.

Игроки, стоявшие рядом с кубками.

Некоторые снимки выглядели совсем свежими, другие явно находились здесь уже много лет.

Рядом стояли несколько шкафов с шахматными принадлежностями. Внутри виднелись деревянные доски, коробки с фигурами и дополнительные часы.

У дальней стены располагалась небольшая зона отдыха.

Несколько кресел.

Низкий столик.

Кофейник.

Бумажные стаканчики.

Ничего лишнего.

Всё здесь имело своё предназначение.

Но главное оставалось неизменным.

Шахматы.

Они были повсюду.

На досках.

На фотографиях.

В разговорах.

В движениях людей.

Даже в выражениях их лиц.

Я знала правила этого места.

Здесь не разговаривали громко.

Не вмешивались в чужую партию.

Не трогали фигуры на занятой доске.

Не отвлекали соперника во время его хода.

Не насмехались над ошибками.

И, самое главное, относились к противнику с уважением.

Партия заканчивалась - игроки обычно пожимали друг другу руки, независимо от результата.

Здесь не было значения, кто ты за пределами этого зала.

Студент.

Преподаватель.

Любитель.

Сильный игрок.

Слабый игрок.

Перед доской все начинали с одного и того же.

С шестидесяти четырёх клеток.

С тридцати двух фигур.

И с собственного разума.

Для серьёзных партий использовался контроль времени*. Часы становились частью игры, заставляя игрока думать не только о правильном ходе, но и о том, сколько времени он готов на него потратить.

Для обычных партий всё было проще.

Можно было просто сесть напротив другого человека и играть.

Никаких длинных церемоний.

Только доска.

Фигуры.

Часы.

И два человека, которые через несколько секунд начинали разговаривать друг с другом без единого слова.

Я медленно прошла дальше.

Мой взгляд скользнул по доскам.

Конь.

Слон.

Ладья.

Ферзь.

Король.

Каждая фигура стояла там, где её поставил человек.

И каждая могла изменить всю партию.

Я задержала взгляд на одной из досок, наблюдая за расстановкой фигур.

Здесь никто не требовал от тебя быть разговорчивой.

Никому не было интересно, сколько у тебя друзей.

Никого не волновало, откуда ты пришла и почему предпочитаешь молчать.

Здесь тебя оценивали только по одному.

По тому, как ты думаешь.

Я продолжила идти вдоль столов, не привлекая к себе лишнего внимания.

Тёплый свет падал на деревянные поверхности, отражаясь от шахматных часов. Где-то рядом передвинули фигуру, и короткий щелчок разнёсся по залу.

Тихое тиканье часов.

Шорох фигур.

Приглушённые голоса.

И десятки людей, которые прямо сейчас пытались просчитать будущее хотя бы на несколько ходов вперёд.

Я остановилась возле свободного стола.

На нём уже лежала шахматная доска.

Я посмотрела на неё несколько секунд.

Кажется, сегодня я действительно выбрала правильное место.

Я прошла ещё между несколькими столами, пока не заметила одну свободную доску.

На двух стульях напротив неё никого не было.

Я остановилась.

Затем спокойно села.

Передо мной лежала пустая шахматная доска.

Я посмотрела на неё несколько секунд.

Белые клетки.

Чёрные клетки.

Шестьдесят четыре поля, на которых можно было построить тысячи вариантов будущего.

Мои пальцы легли на ближайшую пешку.

Но я не стала делать первый ход.

Вместо этого в голове всплыла совсем другая партия.

1858 год.

Париж.

Пол Андерс Шарль Морфи* против герцога Карла II Брауншвейгского* и графа Изуара*.

Одна из партий, которые я когда-то разобрала до мельчайших деталей.

Я начала расставлять фигуры.

Сначала белые.

Король.

Ферзь.

Ладьи.

Слоны.

Кони.

Пешки.

Затем чёрные.

Одна за другой фигуры занимали свои места.

Я помнила партию почти наизусть.

Но мне не нужно было восстанавливать её с самого начала.

Я хотела увидеть именно конец.

Тот момент, когда позиция уже практически кричала о неизбежном.

Я передвинула белую ладью.

Затем чёрного короля.

Коня.

Ещё одну ладью.

Позиция постепенно оживала передо мной.

Я смотрела на доску и мысленно возвращалась в тот день, когда Морфи поставил своего соперника в положение, из которого выхода уже не было.

Последние ходы.

Я помнила их.

До последнего поля.

До последней фигуры.

Моя рука потянулась к белой ладье.

Я остановила её над доской.

Через несколько секунд...

Мат.

Я поставила ладью на нужное поле.

И именно в этот момент за моей спиной раздался женский голос:

- Пол Морфи.

Я не обернулась.

Только перевела взгляд на фигуру перед собой.

- Париж. 1858 год, - продолжила женщина.

Теперь я повернула голову.

Передо мной стояла женщина лет тридцати.

Не пожилая, как я сначала подумала, но уже с той спокойной уверенностью, которую обычно замечаешь у людей, давно привыкших наблюдать за другими.

Её волосы были элегантно собраны назад. На ней была воздушная красная блузка, чёрная юбка и аккуратные чёрные туфли.

Она посмотрела на доску.

- Вы восстановили концовку партии Морфи против герцога Брауншвейгского и графа Изуара.

- Да, - коротко ответила я.

Женщина слегка наклонила голову.

- И поставили её именно с позиции перед последним ходом.

Я промолчала.

Она ещё несколько секунд смотрела на доску.

- Через один ход будет мат.

Я перевела взгляд на неё.

- Я знаю.

На её лице появилась едва заметная улыбка.

- Тогда, думаю, вы пришли сюда не просто посмотреть на доску.

- Нет.

- Играете?

Я посмотрела на свободное кресло напротив.

- Играю.

- Со мной?

- Если хотите.

Она улыбнулась уже заметнее.

- Очень хочу.

Она села напротив.

Я спокойно поправила перчатки на руках, чтобы они не мешали движениям пальцев и самой ладони.

Женщина установила шахматные часы.

- Контроль?

- Обычная быстрая партия.

- Двадцать минут?

Я кивнула.

Она нажала кнопку на своих часах.

Я поставила часы на исходную позицию.

Первый ход был за мной.

Я подвинула белую пешку.

- e4.

Она ответила почти мгновенно.

- c5.

Сицилианская защита*.

Я ожидала этого.

Конь вышел на f3.

Она ответила d6.

Я не спешила.

В шахматах поспешность часто выглядит как уверенность только до тех пор, пока соперник не начинает пользоваться твоей ошибкой.

Я смотрела на центр.

Пешки уже определяли структуру будущей партии.

Я должна была решить, что важнее: развитие или давление.

Развитие.

Всегда сначала развитие.

Я вывела слона.

Она ответила конём.

Часы щёлкнули.

Я нажала свою кнопку.

Теперь её время.

Она задумалась.

Я смотрела не на её лицо.

На руки.

На фигуры.

На то, к какой из них она время от времени возвращала взгляд.

Соперник почти всегда выдаёт свой замысел раньше, чем делает ход.

Она двинула пешку.

Я ответила.

Партия постепенно становилась острее.

Фигуры выходили из исходных позиций.

Слон контролировал диагональ.

Конь давил на центр.

Ферзь пока оставался в стороне.

Мне не нужно было торопиться.

Я не искала красивый ход.

Я искала правильный.

Она сделала рокировку.

Я тоже.

Теперь короли были в относительной безопасности.

Относительной.

Потому что в шахматах безопасность существует ровно до тех пор, пока соперник не находит способ её разрушить.

Я заметила, что она слишком рано передвинула одну из пешек перед своим королём.

Небольшая слабость.

Почти незаметная.

Но мне было достаточно.

Я начала выстраивать давление.

Сначала ладья.

Потом ферзь.

Она отступила.

Я снова надавила.

Она посмотрела на часы.

Я тоже.

Прошло девять минут.

Она начала тратить всё больше времени.

Я - всё меньше.

Не потому, что знала позицию заранее.

Потому что после каждого её хода вариантов становилось меньше.

Я мысленно просчитывала:

Если она пойдёт сюда - я отвечу так.

Если туда - меняю слона.

Если возьмёт пешку - открывается линия для ладьи.

Если отступит - ферзь входит на открытую диагональ.

Три варианта.

Потом два.

Потом один.

Я передвинула фигуру.

Она замерла.

Несколько секунд смотрела на доску.

Затем медленно подняла взгляд и косо на меня посмотрела.

- Хороший ход,-признала она.

Я ничего не ответила.

Она сделала свой.

Я почти сразу ответила.

Щелчок часов.

Моя очередь.

Я уже видела комбинацию.

Но не собиралась показывать её раньше времени.

Сначала нужно было убрать защитника.

Я пожертвовала пешкой.

Она взяла её.

Именно этого я и ждала.

Теперь линия открылась.

Мой ферзь вышел вперёд.

Женщина резко выпрямилась.

Её взгляд метнулся к королю.

Я увидела это.

Она тоже поняла.

Поздно.

Она попыталась закрыть линию слоном.

Я сменила фигуру.

Затем ладья вошла на открытую вертикаль.

Часы показывали чуть больше четырёх минут до конца.

Она посмотрела на доску.

Потом на меня.

- Вы всё это просчитали?

- Не всё.

- Тогда что?

Я посмотрела на её короля.

- Достаточно.

Она усмехнулась.

- Опасный ответ.

Я ничего не сказала.

Она сделала последний защитный ход.

И вот теперь позиция стала совершенно ясной.

Король был ограничен собственными фигурами.

Одно поле перекрывала ладья.

Другое - ферзь.

Слон контролировал диагональ.

Конь отрезал путь к отступлению.

Оставалось только одно.

Я взяла ладью.

Передвинула её на нужное поле.

Поставила пальцы на кнопку часов.

Но прежде чем нажать, ещё раз проверила доску.

Король.

Поля вокруг него.

Все возможные ответы.

Ни одного.

Я нажала на часы.

Женщина посмотрела на доску.

Замерла.

Я спокойно продолжала смотреть на расставленные фигуры.

- Шах...

Она ещё несколько секунд пыталась найти выход.

Не нашла.

Её взгляд метнулся от одной фигуры к другой, словно она надеялась обнаружить хотя бы одно свободное поле, которое я могла не заметить.

Но его не было.

Я дождалась, пока она окончательно убедится в этом.

И только тогда бесцветным голосом произнесла:

- И мат.

В помещении продолжали тихо тикать шахматные часы.

Женщина медленно откинулась на спинку стула.

Затем посмотрела на меня.

На доску.

Снова на меня.

- Восемнадцать минут, - произнесла она, взглянув на часы. - А я всё это время думала, что играю с человеком, который просто хорошо знает шахматы.

Я молчала.

Она слегка прищурилась.

- Оказывается, я ошиблась.

Я лишь посмотрела на доску.

- В чём именно?

Женщина усмехнулась.

- Вы не играете. Вы просчитываете.

Я перевела взгляд на неё.

- Разве это не одно и то же?

Она тихо рассмеялась.

- Для большинства - да. Для вас, похоже, нет.

Я ничего не ответила.

Женщина ещё несколько секунд рассматривала меня, словно пыталась понять, сколько мне понадобилось бы времени, чтобы просчитать ещё одну такую партию.

Затем она поднялась.

Я осталась сидеть.

Она поправила край своей красной блузки, посмотрев на меня сверху вниз, протянула руку для рукопожатия.

Я подняла взгляд и долго смотрела на её протянутую руку, но пожимать её не стала и отвела взгляд.

Женщина грустно хмыкнула и отпустила руку.

- Знаете, что самое неприятное?

Я снова подняла взгляд.

- Что?

- Вы ни разу не выглядели так, будто сомневаетесь в следующем ходе.

Я перевела глаза обратно на доску.

- Сомнения тратят время.

Женщина снова улыбнулась.

- Теперь я точно хочу сыграть с вами ещё раз.

Я промолчала.

Она сделала несколько шагов от стола, но перед тем как уйти, остановилась и обернулась.

На её лице появилась спокойная, почти тёплая улыбка.

- Надеюсь, в следующий раз вы хотя бы позволите мне продержаться двадцать минут.

Я посмотрела на неё.

- Постараюсь.

Она тихо рассмеялась и ушла.

Я осталась сидеть за шахматной доской.

Мои руки всё ещё были в чёрных перчатках.

Я не снимала их.

И не собиралась.

Фигуры оставались на своих местах.

Я машинально начала восстанавливать в голове только что сыгранную партию.

Первый ход.

Ответ.

Развитие.

Ошибка.

Жертва.

Открытая линия.

Мат.

Восемнадцать минут.

Неплохо.

Но я могла сделать быстрее.

Я уже собиралась мысленно разобрать несколько возможных вариантов другой концовки, когда в дальнем конце зала что-то привлекло моё внимание.

Там было гораздо шумнее.

Несколько человек собрались вокруг одного из столиков.

Слишком много людей для обычной партии.

Кто-то стоял.

Кто-то сидел.

Несколько студентов переговаривались между собой, наблюдая за доской.

Я слегка повернула голову.

Интересно.

Похоже, там происходило что-то гораздо более серьёзное, чем обычная партия между двумя посетителями клуба.

Я задержала на них взгляд.

А затем посмотрела на шахматную доску перед собой.

Подумав несколько минут я всё-таки встала со своего места и направилась ближе к толпе, стараясь ни с кем не столкнуться и уж тем более никого не коснуться.

Я пыталась разглядеть то, что происходило за спинами собравшихся.

Рядом то и дело раздавались приглушённые голоса:

- Ты видел, что он сделал?

- Он же король шахматов во всём Оксфорде.

- Прекрасный шахматист...

-Ему нужно сыграть с Карлсеном*!

Я нахмурилась.

О ком они говорят?

Когда несколько человек наконец отступили в сторону, я смогла увидеть шахматную доску.

И человека за ней.

Моё небольшое удивление быстро сменилось совершенно другим выражением.

Адам Кингсвелл.

Он сидел слева от своего противника, совершенно спокойно расположившись на стуле, словно действительно находился на каком-то троне.

Ворот его чёрной рубашки был распахнут, открывая шею. Отросшие волосы падали ему на лицо, и время от времени он одной рукой отбрасывал их назад, продолжая другой двигать фигуры.

На губах играла самоуверенная ухмылка.

Будто он уже знал исход партии.

Я перевела взгляд на доску.

И уже через несколько секунд поняла, почему вокруг него собралась толпа.

Позиция была красноречивее любых слов.

Белые фигуры Адама занимали центр доски.

Его пешки выстроились плотной цепью, отрезая чёрным большую часть пространства. Слоны контролировали длинные диагонали, а один из коней уже занял чрезвычайно сильный центральный пост.

Ладья стояла на открытой вертикали.

Ферзь располагался чуть позади основных сил, словно ждал момента, когда можно будет войти в игру.

Но самое интересное было не в расположении отдельных фигур.

А в том, как они взаимодействовали.

Каждая фигура Адама словно поддерживала другую.

Если противник попытался бы атаковать коня - открывалась линия для слона.

Если отступал слон - ладья получала свободную вертикаль.

Если чёрные попробуют разменять ферзей - Адам получит ещё более удобную позицию в эндшпиле*.

Я медленно проследила взглядом по всей доске.

Материального преимущества у него почти не было.

Но позиционное...

Оно было подавляющим.

Чёрный король оказался зажат собственными фигурами.

Перед ним стояла цепочка пешек, которые уже не защищали его, а скорее ограничивали.

Один из слонов был вынужден практически всё время оставаться на одном месте.

Конь находился на краю доски и почти не участвовал в защите.

А ладья...

Я чуть прищурилась.

Ладья была привязана к защите слабой пешки.

Адам специально заставил её там остаться.

Я мысленно просчитала несколько вариантов.

Если чёрные двигают пешку - белая ладья входит по открывшейся линии.

Если защищают пешку - теряют центр.

Если меняют слона - Адам получает проходную пешку.

Если пытаются атаковать ферзя - теряют коня.

Вариант за вариантом.

И каждый заканчивался одинаково.

Преимуществом белых.

Я перевела взгляд на Адама.

Он даже не выглядел напряжённым.

Просто сидел, откинувшись на спинку стула, и ждал.

Его противник долго смотрел на доску.

Потом сделал ход.

Адам едва заметно усмехнулся.

Передвинул фигуру.

Щёлкнули шахматные часы.

Толпа вокруг тихо загудела.

Я снова посмотрела на доску.

Теперь всё стало ещё очевиднее.

Он не просто выигрывал.

Он постепенно лишал своего противника вариантов.

Это было уже не нападение.

Это было управление всей доской.

Каждый ход Адама заставлял соперника отвечать именно так, как было выгодно ему.

Я невольно задержала взгляд на позиции.

Хорошо.

Очень хорошо.

Даже слишком хорошо.

И именно это мне не понравилось.

Потому что теперь я понимала, откуда взялось слово, которое несколько минут назад шептали люди вокруг.

«Король шахматов».

Я снова посмотрела на Адама.

Он как раз поднял руку и убрал отросшие волосы со лба.

И встретился со мной взглядом.

У него чуть приоткрылся рот - кажется, от совершенно неожиданного удивления.

Конечно, не каждый день перед ним появлялась я.

Но, к нашему общему несчастью, Всевышний снова и снова каким-то образом сводил нас в одном месте.

Адам заставил себя отвести от меня взгляд и уже совершенно серьёзно уставился на доску.

Прошло около двух минут.

Он сделал несколько точных ходов, после чего спокойно произнёс:

- Шах и мат.

Тогда я понела, что он специально тянул партию.

Он игрался со своим противником.

Его противник, парень с пшеничный цветом волос и в голубом свитере поверх бежевых брюк,несколько секунд смотрел на доску, а затем откинулся на спинку стула, признавая поражение.

Толпа вокруг тихо зааплодировала.

На губах победителя снова появилась самодовольная улыбка.

- Кто теперь сыграет со мной? - обратился Адам к собравшимся.

В ответ - тишина.

Никто не решился даже заговорить.

Адам покрутил в пальцах две пешки - одну белую, другую чёрную.

Затем его взгляд снова остановился на мне.

- Джунейд, окажешь мне честь? - самодовольно спросил он.

Несколько голов тут же повернулись в мою сторону.

Я стояла неподвижно под десятками любопытных взглядов.

Затем медленно направилась к его столу.

- Ты ведь не просто так сюда пришла, я надеюсь? - с насмешкой спросил Адам.

- Не просто так, - спокойно ответила я и села напротив него.

Полагаю, этого было достаточно, чтобы считать его предложение принятым.

Адам ещё пару секунд покрутил пешки в руках, после чего разделил их и спрятал по одной в каждом кулаке.

Протянул руки ко мне.

- Выбирай.

- Справа.

Он раскрыл ладонь.

Чёрная пешка.

Адам усмехнулся.

- Кажется, чёрный цвет везде тебя преследует, - насмешливо заметил он, глядя на пешку у себя в руке.

Я никак не отреагировала.

Просто начала готовиться к партии.

Адам расставил свои фигуры по начальным позициям.

Я сделала то же самое.

Когда всё было готово, он ещё раз посмотрел на меня.

Самодовольный.

Уверенный.

Словно уже заранее знал, чем закончится эта партия.

- Да начнётся игра, - торжественно произнёс он и передвинул белую пешку на e4.

Я посмотрела на доску.

Оценила позицию.

Затем взялась за чёрную пешку короля и передвинула её на e5.

Классическое начало.

Я подняла взгляд на Адама.

«Да начнётся игра», - произнесла я про себя.

──────────────────────────
Oxford City Chess Club* - шахматный клуб Оксфорда, где игроки разных уровней встречаются для обычных партий, тренировок и соревнований.

Контроль времени* - установленное время, за которое каждый игрок должен сделать все свои ходы. Время отсчитывают шахматные часы.

Пол Андерс Шарль Морфи* - выдающийся американский шахматист XIX века, которого считают одним из величайших игроков своего времени.

Герцог Карл II Брауншвейгский* - немецкий аристократ и один из соперников Морфи в знаменитой партии 1858 года.

Граф Изуар* - французский аристократ, игравший вместе с герцогом Брауншвейгским против Морфи в знаменитой «Партии оперы» 1858 года.

Сицилианская защита* - популярный ответ чёрных на 1.e4, начинающийся ходом 1...c5. Даёт чёрным активную и часто очень острую игру.

Магнус Карлсен* - норвежский шахматист, бывший чемпион мира и один из сильнейших игроков в истории шахмат.

Эндшпиль* - заключительная стадия шахматной партии, когда на доске остаётся сравнительно мало фигур и особенно важны точный расчёт и техника.