Рай во тьме

Ещё два дня назад я попросил Пэм приготовить для меня целый стол всевозможных рождественских блюд.

- И что ты собираешься делать с таким количеством еды? - прищурившись, спросила Пэм.

Я лишь пожал плечами.

- Съесть, конечно. Что же ещё? - беззаботно ответил я.

- Целый стол? В одиночку?

- Ну почему сразу в одиночку? Я приглашу гостей, - объяснил я, хоть и понимал, что это неправда.

- С Сэдриком и Элиасом будете всё это уплетать? - спросила Пэм.

Я ухмыльнулся.

- Нет. Собираюсь пол-университета пригласить, - игриво сказал я.

- Ух я тебе! - Пэм шутливо пригрозила мне кулаком.

- Да ладно тебе, Пэм, - отмахнулся я. - Хотя бы перед Рождеством не лупи меня. Что люди скажут?

- Скажут: «Какая же она хорошая хозяйка!» - парировала Пэм.

Я лишь закатил глаза.

А потом посмотрел на неё с мольбой.

- Пожалуйста, Пэм. Ко мне придут очень важные гости, - взмолился я.

Пэм лишь приподняла одну бровь.

- И откуда это у тебя появились такие важные гости? - недоверчиво спросила она.

Но всё же согласилась.

И вот, в этот особенный и прекрасный день мой дом словно ожил.

С самого утра слуги были на ногах. Они бегали из комнаты в комнату, убирая и приводя в порядок всё на своём пути.

Пэм, само собой, хозяйничала на кухне.

Да и я тоже не сидел без дела.

Следил за тем, чтобы всё шло как надо.

Правда, из кухни то и дело доносились приказы Пэм.

Иногда мне кажется, что Пэм тиранит не только меня одного.

К этому дню я подготовил для всех слуг особую форму.

И мужчины, и женщины получили практически одинаковую одежду. Отличалась она лишь тем, что мужчины были в брюках, а женщины - в длинных юбках до щиколоток.

Каждому я выдал белую рубашку и чёрный пиджак, расшитый красивыми золотыми узорами.

Некоторые слуги даже смутились, увидев такую форму.

Но я настоял на своём.

Завершающим штрихом стали аксессуары.

Мужчинам я выдал зелёные галстуки с белыми полосками, напоминающими рождественские леденцы.

А женщинам - броши в виде наряженной ели.

К моему счастью, когда я спросил слуг, нравится ли им новая форма, все до единого остались довольны.

Пока что мой план шёл как по маслу.

Ближе к вечеру из кухни стали выносить одно блюдо за другим.

Слуги осторожно несли их в нашу просторную гостиную.

Это была самая большая комната во всём доме. Высокие потолки, уходящие почти ввысь, широкие окна от пола до самого верха и стены, отделанные светлым мрамором с тонкими золотыми узорами, придавали ей поистине величественный вид.

К счастью, мы с Сэдриком успели заранее украсить дом к Рождеству.

Под самым потолком висела огромная хрустальная люстра. Её сотни подвесок переливались в свете десятков тёплых лампочек, словно маленькие льдинки, поймавшие солнечный свет. Между колоннами были развешаны пушистые еловые гирлянды, переплетённые золотыми лентами, красными ягодами остролиста и крошечными фонариками, которые мягко мерцали, наполняя комнату уютом.

На стенах висели старинные картины в тяжёлых позолоченных рамах. Одни изображали заснеженные английские пейзажи, другие - предков нашей семьи, чьи серьёзные взгляды, казалось, молча наблюдали за каждым, кто входил в гостиную.

По всему залу витал едва уловимый аромат хвои, корицы, апельсинов и свежей выпечки.

Особое внимание неизменно притягивал огромный камин из белого камня. Над его широкой полкой висел рождественский венок, украшенный шишками, красными лентами и золотыми колокольчиками. Внутри тихо потрескивали поленья, наполняя комнату приятным теплом.

Рядом с камином возвышалась роскошная ель почти до самого потолка. Её ветви были густо украшены золотыми и алыми шарами, стеклянными фигурками ангелов, деревянными игрушками ручной работы, белыми снежинками и сотнями тёплых огоньков. На самой вершине сияла большая золотая звезда.

Под елью уже лежали десятки подарков, аккуратно перевязанных атласными лентами. Одни были совсем небольшими, другие - настолько крупными, что их едва удалось уместить под пушистыми ветвями.

А прямо посреди всей этой красоты стоял длинный дубовый стол.

Такой огромный, что за ним без труда могли разместиться человек сорок, если не больше.

Но даже столь внушительных размеров стол Пэм сумела заполнить практически полностью.

Запечённая индейка с хрустящей золотистой корочкой занимала почётное место в самом центре. По соседству красовался сочный ростбиф, ароматная запечённая утка с яблоками, медовая ветчина, ягнятина с розмарином, картофель, запечённый с травами, овощи на гриле, сливочное картофельное пюре, тушёная брюссельская капуста, морковь в медовой глазури и множество горячих закусок.

Рядом стояли большие блюда со свежими салатами, сырными и мясными ассорти, разнообразными соусами, домашним хлебом, чесночными булочками и пирогами.

Отдельный столик был полностью посвящён десертам.

Имбирные пряники самых разных форм, рождественское печенье, украшенное цветной глазурью, шоколадные трюфели, эклеры, профитроли, безе, фруктовые тарталетки, ягодные пироги, чизкейки, ванильные рулеты, карамельные пудинги, шоколадные торты и знаменитый английский рождественский пудинг соседствовали с вазами, доверху наполненными мандаринами, апельсинами, виноградом, яблоками, грушами, гранатами, киви и свежей клубникой.

И только в самом конце стола, будто скромно скрываясь за всем этим великолепием, стояла большая супница.

В ней был мамин сливочный куриный суп.

Без каких-либо дорогих ингредиентов.

Без вычурного оформления.

Самый обычный.

Но именно его я попросил Пэм приготовить в первую очередь.

Каждое Рождество мама готовила этот суп сама.

И сколько бы времени ни прошло... его запах всё так же возвращал меня в те времена, когда рождественские вечера казались намного теплее.

Слуги один за другим, словно по заранее отрепетированной схеме, заносили блюда в гостиную и расставляли их именно туда, куда приказывала Пэм.

Да... эта женщина и минуты не могла прожить без того, чтобы не повысить голос.

Её команды были слышны даже со второго этажа.

- Ну куда ты ставишь?! Левее, левее! Да не туда!

- А ты что застыл? Поставь рядом с тем блюдом!

- Нет! Не туда! Я же только что сказала!

- Осторожнее! Если уронишь - сам будешь готовить новое!

Так продолжалось почти целый час.

Пока каждое блюдо наконец не оказалось на своём месте - исключительно по велению великой и ужасной Пэм.

Я даже не сразу поверил, когда в доме наконец воцарилась тишина.

Моргнул.

Прислушался.

...Неужели?

Господи...

Неужели я всё-таки это пережил?

И вот наконец настало время приглашать гостей.

В первую очередь я пригласил своих друзей.

Сэдрик с Элиасом почти сразу сказали, что обязательно придут.

А вот Стефани... Честно признаться, её я позвал скорее из исключительной вежливости. Поэтому совершенно не удивился, когда она отказалась.

Она тоже была из такой же богатой семьи, как и я.

И я понимал её.

Вот только если у неё было с кем встречать Рождество...

То у меня - нет.

Я знал, что отец не станет возвращаться из командировки только ради того, чтобы соблюсти семейную традицию.

Не то чтобы он её не уважал.

Скорее, он всегда смог бы найти вескую причину своего отсутствия.

И, конечно же, все бы его поняли.

Кроме меня.

Он уехал ещё незадолго до начала моего нового учебного года в Оксфорде.

Забрал с собой Арона.

А мне лишь наказал хорошо учиться.

Так что я совсем не удивлюсь, если сегодня мне сообщат, что он снова задержится из-за работы.

И всё же сейчас я стоял посреди просторной, празднично украшенной гостиной.

На мне были чёрные классические брюки, такая же чёрная рубашка и лакированные туфли.

Я смотрел на огонь, лениво потрескивающий в камине.

Через несколько секунд позади меня послышался звук открывающихся дверей, а затем - торопливые шаги.

Один за другим слуги заходили в гостиную.

Именно я попросил собрать их здесь.

Не оборачиваясь, я продолжал смотреть на языки пламени.

Вскоре за моей спиной всё стихло.

- Наверное, вы гадаете, зачем я вас здесь собрал? - непринуждённо начал я.

В ответ - тишина.

Никто не осмелился заговорить первым.

- Послушайте... Я знаю, что сейчас каждого из вас ждут семьи.

Я сделал небольшую паузу.

- Друзья. Родные. Близкие вам люди.

Наконец я повернулся.

Все они стояли передо мной в новой праздничной форме, которую я приготовил специально к сегодняшнему вечеру.

Кто-то держал руки за спиной.

Кто-то нервно теребил рукав пиджака.

Некоторые украдкой переглядывались между собой, явно не понимая, к чему я веду.

На их лицах читалось вежливое ожидание и лёгкое недоумение.

- Я знаю, что задерживаю вас, - спокойно продолжил я. - Задерживаю в тот момент, когда каждому из вас уже хочется оказаться дома. Рядом со своими близкими. Помочь им с последними приготовлениями к празднику...

Я ненадолго замолчал.

Мой взгляд поднялся к огромному циферблату часов, встроенному прямо в стену.

Назвать это обычными часами было бы несправедливо.

Это был настоящий шедевр часового искусства - огромный механизм с массивными римскими цифрами, тонкими золотыми стрелками и множеством крошечных шестерёнок, едва заметно двигавшихся за стеклом.

Минутная и часовая стрелки уже почти встретились у цифры XI.

- Всё-таки Рождество уже совсем не за горами... - тихо произнёс я, не сводя глаз с часов.

Несколько человек машинально тоже подняли головы.

- Господин... так, может быть, вы отпустите нас? - неуверенно раздался мужской голос из толпы.

Я перевёл взгляд.

Гарри Финиган.

Один из работников нашего дома.

Он отвечал за порядок в особняке.

Я невольно усмехнулся своим мыслям.

Какая же всё-таки удивительная вещь - память.

Что-то она позволяет человеку забыть без всякого сожаления.

А что-то - навсегда впечатывает в сознание.

И именно мне, как однажды выразился профессор Паганель, досталась...

«Феноменальная память».

Хотя я бы назвал её иначе.

Македонской.

Потому что, подобно Александру Македонскому, я знал каждого своего человека.

По имени.

По фамилии.

И в лицо.

Я знал их семьи.

Знал их жён и мужей.

Знал их детей.

Знал родителей, братьев, сестёр...

Именно поэтому сейчас мне предстояло попросить их об одном.

Я медленно обвёл взглядом собравшихся.

- Я очень сильно вас обременю, если попрошу кое о чём? - тихо спросил я.

В гостиной вновь воцарилось молчание.

Некоторые слуги растерянно переглянулись между собой, явно не понимая, к чему я веду.

- И что же это, мой юный господин? - раздался спокойный старческий голос.

Я сразу узнал его.

Ларч.

Наш садовник.

Человек, который посвятил работе в этом доме долгие годы. Честный, трудолюбивый и удивительно добрый.

Ему я доверял.

И ещё как.

Я посмотрел прямо на него и слегка улыбнулся.

- Вы можете идти домой.

На мгновение воцарилась абсолютная тишина.

А уже в следующую секунду по гостиной прокатился удивлённый гул.

На лицах многих расцвели искренние улыбки.

Кто-то облегчённо выдохнул.

Кто-то недоверчиво посмотрел на соседа, словно пытаясь убедиться, что ослышался.

Я молча наблюдал за ними.

Для каждого из этих людей семья была тем же сокровищем, каким когда-то была и для меня.

- Но... - спокойно продолжил я, и разговоры тут же стихли. - Через тридцать минут вы должны будете снова вернуться сюда.

Я сделал небольшую паузу, позволяя каждому осмыслить услышанное.

- Только не одни.

Молчание.

- Приходите вместе со всей своей семьёй.

Я больше ничего не сказал.

В гостиной повисла такая тишина, что отчётливо были слышны лишь потрескивание поленьев в камине да размеренное тиканье огромных часов на стене.

На лицах людей читалось искреннее изумление.

Они явно не ожидали услышать подобную просьбу.

Я спокойно принял эту тишину.

- Если же по какой-либо причине вы не захотите этого делать, то можете не приходить. И на это я даю вам своё полное разрешение.

Спустя несколько секунд из толпы вышел Ларч.

Он медленно подошёл ко мне и почтительно поклонился.

- Как скажете, так и будет, мой юный господин, - произнёс он, поднимая голову.

На его лице появилась тёплая, благодарная улыбка.

Я ответил ему такой же.

Ларч первым направился к выходу.

Следом за ним один за другим гостиную начали покидать и остальные слуги.

Кто-то уходил, всё ещё не веря в происходящее.

Кто-то тихо благодарил меня на ходу.

А кто-то уже с трудом скрывал радостную улыбку, предвкушая встречу со своими близкими.

Спустя несколько минут двери закрылись.

Гостиная вновь опустела.

Теперь в ней остались только я...

Да тихое потрескивание дров в камине.

Мне оставалось лишь ждать.

Спустя некоторое время наконец пришли Сэдрик с Элиасом.

Честно признаться...

Я чуть ли не подпрыгнул от радости.

Стоило мне открыть входную дверь, как в дом тут же ворвался вечерний морозный воздух, а вместе с ним - хлопья снега, кружившиеся под порывами ветра.

Господи...

Снег не переставал идти ещё со вчерашнего дня.

- Привет, Адам, - первым поздоровался Сэдрик, снимая с себя тёплую куртку.

- Прости, что так поздно, - виновато улыбнулся Элиас, аккуратно поправляя шарф.

- Ох, парни... как же я рад, что вы пришли! - не скрывая улыбки, сказал я и по очереди крепко обнял каждого из них.

- Воу, воу, воу... - засмеялся Сэдрик. - Дружище, что случилось?

Он с хитрой ухмылкой переглянулся с Элиасом.

Тот лишь усмехнулся в ответ.

- Да... - протянул Сэдрик. - Что, Пэм со вчерашнего дня тебя не кормила?

- А вот и нет! - сразу же возразил я.

- Тогда пошли.

Я махнул им рукой, приглашая следовать за собой.

Сэдрик с Элиасом переглянулись.

- И куда это? - спросил Сэдрик. - Без карты в твоём доме вообще можно запросто потеряться.

- В гостиную, - ответил я.

Элиас растерянно осмотрелся.

- А где она?

- Прямо через эти двери.

- Может, наперегонки? - с азартом предложил Сэдрик.

- Нет.

- Почему?

- Потому что тебя Пэм убьёт.

- Ах да... - Элиас тихонько прыснул в кулак, поправляя очки. - Совсем забыл, что здесь живёт величайший тиран всех времён.

Мы втроём неспешно подошли к высоким двустворчатым дверям.

Я взялся за массивную ручку.

Толкнул дверь.

Перед моими друзьями гостиная предстала во всей своей рождественской красе.

Первым застыл Элиас.

Его рот медленно приоткрылся.

Следом замер и Сэдрик.

Но стоило их взглядам упасть на праздничный стол...

Оба буквально онемели.

- Господи... - прошептал Сэдрик. - Да здесь еды на целую армию!

Я лишь довольно улыбнулся.

А затем заметил знакомый жест.

Сэдрик начал потирать ладони.

О нет...

Я слишком хорошо знал этот взгляд.

Не успею моргнуть - он уже что-нибудь стащит.

- Ох... - только и смог выдохнуть Элиас.

Его глаза разбегались от количества блюд, но, в отличие от Сэдрика, он даже не сделал шага к столу.

Зато Сэдрик...

Сэдрик уже оказался возле десертов.

Его рука медленно потянулась к маленькому шоколадному маффину.

Почти коснулась его...

- А НУ УБЕРИ РУКИ, СКОТИНА!!!

Голос Пэм эхом прокатился по всей гостиной.

Мы одновременно обернулись.

В следующую секунду в зал буквально влетела разъярённая Пэм со скалкой в руке.

Её взгляд был прикован исключительно к одной цели.

К Сэдрику.

Бедолага лишь чудом успел схватить маффин, целиком засунуть его в рот...

...и сорвался с места.

- Ну, Пэээм! Ну не надо! - кричал он с набитым ртом, убегая вокруг стола.

- Ах ты паразит! А ну стой! Вот сейчас догоню - узнаешь у меня, что такое рождественское чудо! - размахивая скалкой, кричала Пэм, не отставая ни на шаг.

Сэдрик носился по всей гостиной.

Пэм - за ним.

Иногда мне казалось, что она вот-вот его догонит...

Но каким-то чудом ему снова удавалось увернуться.

Мы с Элиасом уже не могли стоять на ногах.

Смеялись так, что у обоих выступили слёзы.

Кажется, именно в этот момент до Пэм донёсся мой смех.

Она резко остановилась.

Очень...

Очень медленно повернула голову в мою сторону.

Улыбка тут же исчезла с моего лица.

- Так вот они какие... твои «очень важные гости»?! - прищурилась она. - Скатобаза...

Она крепче сжала скалку.

- Ух я тебе!

И уже в следующую секунду бросилась... на меня.

- ПЭМ! Я-то что сделал?!

Не став дожидаться ответа, я мгновенно сорвался с места.

Теперь по гостиной бегали уже двое.

Точнее...

Один убегал.

А второй очень хотел жить.

Позади раздавался заразительный смех Сэдрика и Элиаса, которые, кажется, уже начали делать ставки, кого Пэм поймает первым.

Спустя несколько минут нам всё-таки удалось успокоить Пэм.

Хотя, если честно, слово «успокоить» было слишком громким.

Скорее она просто решила временно нас пощадить.

Мы втроём уселись на стулья, предусмотрительно подальше от праздничного стола.

Пэм же, напротив, демонстративно поставила стул прямо возле него.

Села.

Скрестила руки на груди.

И принялась сверлить нас таким взглядом, будто перед ней сидели не трое студентов Оксфорда, а трое особо опасных преступников.

- Я отсюда никуда не уйду, - серьёзно заявила она. - Пока гости не придут, этот стол будет под моей охраной.

Она ещё сильнее прижала к себе скалку.

- Особенно от некоторых...

Её взгляд медленно остановился на Сэдрике.

Тот невинно захлопал глазами.

- Да что вы на меня так смотрите? Я же ничего не сделал.

Пэм молча перевела взгляд на исчезнувший маффин.

- Не доказано, - уверенно заявил Сэдрик.

- Ага, - прищурилась Пэм. - Особенно если учесть, что крошки до сих пор у тебя на рубашке.

Сэдрик опустил голову.

Посмотрел на грудь.

И действительно обнаружил несколько шоколадных крошек.

Элиас не выдержал и тихо рассмеялся.

- Предатель... - буркнул Сэдрик, стряхивая их ладонью.

- Не предатель, а свидетель, - спокойно поправил его Элиас.

- Между прочим, - снова заговорил Сэдрик, - если бы некоторые не бегали за мной со скалкой, маффин можно было бы съесть культурно.

- Культурно? - возмутилась Пэм. - Ты его целиком в рот запихнул!

- Ну...

- И чуть не подавился!

- Зато вкусный был.

Пэм лишь тяжело вздохнула и покачала головой.

- Господи... за что мне такое наказание?

Мы с Элиасом снова рассмеялись.

Когда смех наконец немного стих, Сэдрик неожиданно стал серьёзнее.

Он оглядел гостиную.

Потом огромный стол.

Затем снова посмотрел на меня.

- Ладно... а теперь без шуток.

Я вопросительно поднял бровь.

- Ты можешь объяснить, что вообще здесь происходит?

Элиас кивнул.

- Я тоже хотел спросить.

Он поправил очки и снова посмотрел на стол.

- Адам... здесь еды столько, что можно накормить половину колледжа.

- Или весь наш факультет, - добавил Сэдрик.

- И ещё останется на завтра, - закончил Элиас.

Я лишь улыбнулся.

- Ну... почти.

- Почти? - одновременно переспросили они.

Я молча кивнул.

- Адам... - протянул Сэдрик. - Только не говори, что мы втроём должны всё это съесть.

- Даже ты столько не осилишь, - усмехнулся Элиас.

- Эй!

- Что «эй»?

- Я вообще-то очень способный.

Пэм фыркнула.

- Единственное, к чему ты способен, - это обнести чужую кухню.

- Это клевета.

- Это факт.

- Где доказательства?

- Они уже переварились.

Мы снова дружно рассмеялись.

Даже я не смог сдержать улыбки.

Наверное...

Именно за такие моменты я и ценил их.

За то, что рядом с ними можно было хоть ненадолго перестать думать обо всём остальном.

Сэдрик откинулся на спинку стула.

- Нет, серьёзно. Для кого всё это?

Я посмотрел сначала на него.

Потом на Элиаса.

И только после этого перевёл взгляд на праздничный стол.

- Скоро узнаете.

- О-о-о... - протянул Сэдрик. - Так вот почему ты такой загадочный весь вечер.

- Я бы даже сказал, подозрительно загадочный, - согласился Элиас.

- Ну же, Адам, не томи.

Я покачал головой.

- Если расскажу сейчас, весь сюрприз пропадёт.

Сэдрик театрально схватился за сердце.

- Элиас...

- Что?

- Мне кажется, наш друг начинает превращаться в злодея из какого-нибудь романа.

- Почему?

- Потому что отвечает загадками.

- Не переживай, - спокойно сказал Элиас. - Если он станет злодеем, то хотя бы будет хорошо одет.

- Спасибо... наверное.

Пэм, всё это время внимательно следившая за нами, неожиданно подала голос:

- Вы трое закончили?

Мы дружно повернулись к ней.

- Пока да, - осторожно ответил Сэдрик.

- Тогда сидите спокойно.

- Хорошо.

- И к столу не подходите.

- Хорошо.

- Особенно ты.

Она снова посмотрела на Сэдрика.

Тот медленно поднял обе руки.

- Клянусь рождественской ёлкой...

Я больше ни к одному маффину не прикоснусь.

- До прихода гостей, - с подозрением уточнила Пэм.

Сэдрик тяжело вздохнул.

- Вот видишь, Адам? Эта женщина мне совершенно не доверяет.

- И правильно делает, - одновременно ответили мы с Элиасом.

На несколько секунд в гостиной вновь раздался дружный смех.

За высокими окнами всё так же медленно падал снег, а в камине мирно потрескивали дрова.

Дом словно замер в ожидании того момента, когда в его двери войдут остальные гости.

И вот за такими уютными разговорами, в компании своих друзей, я вдруг поймал себя на мысли, что время неумолимо идёт вперёд.

Мой взгляд сам собой поднялся к большим настенным часам.

Без двадцати одиннадцать.

Я медленно оглядел гостиную.

Такая большая...

Такая красивая...

И такая...

Пустая.

Кроме нас четверых здесь не было ни души.

Я невольно опустил голову.

Внутри вдруг стало непривычно тихо.

Похоже... придётся встретить Рождество в одиночестве.

Не успела эта мысль окончательно поселиться в моей голове...

Как тяжёлые двери гостиной с тихим гулом распахнулись.

Все мы одновременно повернули головы.

В дверях появился молодой мужчина лет двадцати двух или двадцати трёх.

На нём была безупречно выглаженная тёмно-синяя форма: классические брюки, пиджак и белоснежная рубашка, застёгнутая на все пуговицы.

Это был Стив.

Мой личный помощник.

Отец оставил его присматривать за мной, пока сам был в постоянных разъездах.

Ещё вчера я попросил Стива связаться с ним.

Не напрямую.

Аккуратно.

Ненавязчиво.

Просто напомнить, что дома его всё ещё ждут.

Хотя бы на один вечер.

Хотя бы для того, чтобы встретить Рождество вместе.

Стив уверенным шагом подошёл ко мне.

Остановился.

И слегка поклонился.

- Мой юный господин... - спокойно произнёс он. - Я принёс вам ответ.

Я посмотрел на него.

А затем медленно закрыл глаза.

Не потому что боялся.

Нет.

Просто...

Я уже заранее знал, что сейчас услышу.

"Отец не сможет приехать."

"Он занят."

"Работа."

И всё же где-то глубоко внутри прозвучал тихий, почти детский голос.

«А вдруг?..»

Я невольно сжал пальцы.

Нет.

Этого не будет.

«Но вдруг всё-таки...»

Я едва заметно покачал головой, прогоняя эти мысли.

И только после этого тихо спросил:

- Ну?

Наступило короткое молчание.

- Они не придут, - ровным голосом ответил Стив.

Ни дрожи.

Ни сожаления.

Лишь сухой факт.

Я молчал.

- Господин и мистер Арон сейчас заняты работой и не могут её оставить. А юная мисс не сможет приехать из-за учёбы, - спокойно пояснил он.

Я лишь тихо усмехнулся.

Да.

Именно этого ответа я и ожидал.

- Хорошо, Стив, - спокойно сказал я, открывая глаза. - Спасибо.

Я слегка махнул рукой.

- Можешь идти.

- Как прикажете, мой юный господин.

Стив почтительно поклонился и так же бесшумно покинул гостиную.

Двери за ним медленно закрылись.

Я глубоко вздохнул.

Сам не заметил, как улыбка исчезла с моего лица.

От моего внимания не ускользнули взгляды друзей.

Сэдрик...

Элиас...

Даже Пэм.

Все трое смотрели на меня с той самой жалостью, которую я терпеть не мог.

Первым тишину нарушил Сэдрик.

- Эй... - негромко произнёс он. - Может быть... в следующем году они всё-таки придут.

Он попытался улыбнуться.

Но даже в его голосе не было уверенности.

Я посмотрел на него.

Затем на остальных.

И, глубоко вздохнув, снова заставил себя улыбнуться.

- Конечно. Обязательно придут.

Во мне не было ни грусти.

Ни обиды.

Ни даже той самой пустоты, которую обычно испытывают люди, когда их ожидания не оправдываются.

Наверное...

Мне было всё равно.

Ну и пусть отец не приехал.

Какая теперь разница?

К чёрту его.

Совсем не из-за него я переживал весь этот вечер.

Меня тревожило совсем другое.

Время.

Оно беспощадно шло вперёд.

Рождество было уже совсем близко.

Прошло больше тридцати минут...

Но моих самых желанных гостей всё ещё не было.

Я уже почти потерял надежду.

Как вдруг двери гостиной снова медленно распахнулись.

Я поднял голову.

И замер.

Они пришли.

Мои люди.

Люди этого дома.

Их семьи.

Первыми вошёл Ларч.

Он, как и всегда, тепло улыбался.

Рядом с ним шла пожилая женщина, бережно державшая его под руку. Позади - молодой мужчина с маленькой девочкой на плечах.

Следом вошли остальные.

Мужья.

Жёны.

Родители.

Бабушки.

Дедушки.

Совсем маленькие дети, с любопытством выглядывающие из-за взрослых.

Кто-то смущённо осматривался по сторонам.

Кто-то восхищённо разглядывал украшенную гостиную.

А кто-то просто не понимал, зачем их вообще сюда пригласили.

Ларч подошёл ко мне первым.

- Простите нас, мой юный господин, за столь позднее появление, - с доброй улыбкой произнёс он.

- Не стоит извиняться, - ответил я так же тепло.

Постепенно вся гостиная наполнилась людьми.

Я узнавал почти каждого.

Вот миссис Браун, жена нашего повара.

Вот маленький сын Гарри Финигана, который крепко держался за руку своего отца.

Вот мать одной из горничных...

Лица были мне незнакомы.

Но семьи - нет.

Я слишком хорошо знал людей, которые работали в этом доме.

Вскоре все собрались вокруг меня.

- К чему вы нас позвали, мой юный господин? - осторожно спросил кто-то из толпы.

Я медленно обвёл их взглядом.

Боже...

Как же вас много...

На мгновение я даже покосился на праздничный стол.

Надеюсь... Пэм действительно всё рассчитала.

Я незаметно сглотнул.

Прочистил горло.

- Да... Я хотел сказать вам кое-что.

Я поднялся со своего места.

Все внимательно смотрели на меня.

- Со следующего месяца... я повышаю каждому из вас заработную плату.

Я сказал это быстро.

И замолчал.

В гостиной снова стало тихо.

- Это... рождественский подарок? - несмело спросил тоненький детский голос.

Я улыбнулся.

- Да.

По лицам слуг пробежали благодарные улыбки.

Некоторые тихо поблагодарили меня.

Но всё же было видно...

Они не понимали, зачем ради этой новости понадобилось приводить сюда свои семьи.

Ничего.

Ещё несколько секунд.

И они всё поймут.

Постепенно люди начали разворачиваться к выходу.

Кто-то уже благодарил меня.

Кто-то собирал детей.

Кто-то надевал пальто.

Я тихо улыбнулся.

Пора.

- А вы... куда собрались? - непринуждённо спросил я.

Вся толпа одновременно остановилась.

Люди удивлённо обернулись.

Я указал рукой на праздничный стол.

- Садитесь.

Несколько секунд никто даже не пошевелился.

- Для кого, по-вашему, Пэм готовила всё это с самого утра?

Кажется...

Некоторые даже перестали дышать.

Они переводили взгляд то на меня...

То на длинный праздничный стол.

То снова на меня.

Словно пытались понять, не шучу ли я.

- Ну не смотрите на меня так, - засмеялся я. - Сейчас же Рождество.

Первой нерешительно подошла маленькая девочка.

Она осторожно выглянула из-за маминой юбки и посмотрела на огромное количество сладостей.

За ней сделал шаг отец.

Потом ещё один человек.

Ещё.

И ещё.

Но многие всё ещё не решались.

Я понимал почему.

Для некоторых из них такой стол был настоящей роскошью.

Наверное...

Они никогда прежде не видели столько еды сразу.

- Ну же, - мягко сказал я. - Смелее.

Я хочу, чтобы сегодня вы чувствовали себя не работниками этого дома...

А моими дорогими гостями.

После этих слов что-то изменилось.

На лицах людей одна за другой начали появляться улыбки.

Тёплые.

Искренние.

У некоторых даже заблестели глаза.

Вскоре по всей гостиной раздался скрип отодвигаемых стульев.

Дети, не скрывая восторга, заняли свои места первыми.

Взрослые всё ещё садились осторожно, будто боялись, что им сейчас скажут, что это всего лишь шутка.

Я повернулся к друзьям.

Сэдрик сидел с приоткрытым ртом.

Элиас молча снял очки.

Неторопливо протёр их краем рубашки.

Снова надел.

И ещё раз посмотрел на происходящее.

Будто надеялся, что зрение его всё-таки обманывает.

- Это... - только и смог выговорить Сэдрик.

Я тихо прыснул в кулак.

После чего подошёл к Пэм.

Она стояла неподвижно.

Скалка всё ещё была у неё в руках.

- Ну как тебе? - шёпотом спросил я.

- Это...

Она запнулась.

- ...сюрприз, - с улыбкой закончил я вместо неё.

Я ещё раз посмотрел на всех собравшихся.

На детей, которые уже оживлённо переговаривались.

На родителей, впервые за вечер расслабившихся.

На своих людей.

- Для меня большая честь встретить это Рождество вместе со всеми вами.

Кажется...

В этот момент Пэм незаметно смахнула выступившую слезу.

Я протянул ей руку.

- Пойдём, королева кухни.

Она подняла на меня влажные глаза.

- Сегодня тебе наконец пора занять своё место не у плиты...

А за праздничным столом.

Пэм ничего не сказала.

Лишь молча вложила свою ладонь в мою.

А уже через секунду привычно отвесила мне лёгкий подзатыльник.

- Ай! За что?! - возмутился я, потирая затылок.

Она тихонько всхлипнула и улыбнулась.

- За это.

Я только закатил глаза.

- Всё-таки без этого ты не можешь.

- Не могу, - с улыбкой ответила она.

Я протянул Пэм руку.

- Идём.

Она вопросительно посмотрела на меня.

- Куда это?

Я лишь загадочно улыбнулся.

- Это секрет.

- Ох, не нравится мне, когда ты так улыбаешься...

- Поверь, на этот раз тебе понравится.

Недоверчиво покачав головой, Пэм всё же вложила свою ладонь в мою.

Мы поднялись на второй этаж.

Оставив всех гостей внизу недоумевать, куда же мы исчезли.

Около десяти минут спустя мы снова спустились.

Только теперь рядом со мной шла уже совсем другая Пэм.

Вместо привычной рабочей одежды на ней было элегантное платье глубокого рубинового цвета. Лёгкая ткань мягкими складками струилась почти до пола, а подол был расшит маленькими рубиновыми бусинами, которые красиво переливались в свете рождественских гирлянд.

Её седые волосы, которые обычно были небрежно собраны во время работы, теперь были аккуратно уложены в красивую причёску.

Совсем лёгкий макияж лишь немного подчеркнул её добрые глаза и тёплую улыбку.

Она смущалась.

Очень.

То и дело одёргивала платье, будто совсем не привыкла носить такую одежду.

- Адам... мне неловко, - тихо призналась она.

- Почему?

- Потому что все будут смотреть.

Я мягко улыбнулся.

- И правильно будут.

Она легонько ткнула меня локтем в бок.

- Подлиза.

- Нисколько.

- Ещё какой.

Я тихо рассмеялся.

На самом деле именно этого мне и хотелось.

Чтобы хотя бы сегодня Пэм перестала быть женщиной, которая весь день проводит у плиты.

Сегодня она заслуживала быть гостьей.

Мы вошли в гостиную.

Разговоры почти сразу стихли.

Десятки взглядов устремились в нашу сторону.

Некоторые женщины искренне улыбнулись Пэм.

Кто-то из детей даже тихонько прошептал маме:

- Какая она красивая...

Щёки Пэм слегка порозовели.

Она явно не ожидала такого внимания.

Мы неспешно прошли вдоль праздничного стола.

Сэдрик, который до этого о чём-то оживлённо разговаривал с Элиасом, поднял голову.

И застыл.

Потом медленно перевёл взгляд на меня.

- Это... ты сделал?

Я молча кивнул.

Сэдрик широко улыбнулся.

- Красиво.

Элиас тоже улыбнулся и, посмотрев на Пэм, уважительно произнёс:

- Вам очень идёт это платье.

Пэм смущённо отвела взгляд.

- Спасибо...

Кажется, подобных слов она не слышала уже очень давно.

Мы с ней подошли к самому началу стола.

Во главе уже стояли приготовленные стулья.

Сэдрик и Элиас заняли места по правую руку от моего кресла.

Я же, улыбнувшись, аккуратно отодвинул стул по левую сторону от своего.

- Прошу.

Пэм удивлённо посмотрела сначала на меня, потом на свободное место.

- Адам... это же место рядом с хозяином дома...

- Именно поэтому рядом с ним должна сидеть королева кухни.

Она шумно выдохнула.

- Когда-нибудь ты точно сведёшь меня с ума...

- Но ведь не сегодня?

Пэм тихо улыбнулась.

- Не сегодня.

И, наконец перестав спорить, заняла своё место рядом со моим.

Наконец все заняли свои места.

Я поднялся со своего стула и встал позади кресла во главе стола, положив ладонь на его высокую спинку, обитую тёмно-красным бархатом.

Передо мной стоял бокал с клюквенным морсом.

Я взял его в руку и поднял высоко над столом.

Постепенно разговоры стихли.

Все взгляды обратились ко мне.

Я медленно оглядел гостиную.

Лица...

Такие разные.

И в то же время такие родные.

Я улыбнулся.

- Знаете... честно говоря, я никогда не любил говорить длинные речи.

По залу прошёлся лёгкий смешок.

- Но сегодня всё же хочу сказать несколько слов.

Я сделал небольшую паузу.

- Многие называют этот дом моим.

Я покачал головой.

- Но, по правде говоря, без вас он давно бы перестал быть домом.

Мой взгляд остановился на Ларче.

- Ларч... сколько лет вы уже ухаживаете за нашим садом?

Старик смущённо улыбнулся.

- Почти двадцать пять, мой юный господин.

- И за всё это время я ни разу не видел, чтобы хоть одна клумба осталась без вашего внимания.

Ларч лишь скромно опустил голову.

Я перевёл взгляд дальше.

- Гарри...

Мужчина поднял глаза.

- Я знаю, как часто именно вы задерживаетесь дольше остальных, чтобы в доме всё сияло чистотой.

Гарри неловко улыбнулся.

Затем посмотрел на своего маленького сына, сидевшего рядом.

Я улыбнулся ему в ответ.

- Миссис Браун... не думаю, что кто-то во всём нашем доме умеет так заботиться о вещах, как вы.

По залу прокатились дружные согласия и кивки головой.

Пожилая женщина прикрыла лицо ладонью, смущённо улыбаясь.

- А Мэри...

Молодая горничная вздрогнула.

- Вы до сих пор краснеете каждый раз, когда думаете, что плохо выполнили свою работу.

Она совсем смутилась.

- Хотя, если честно... я ни разу не видел, чтобы вы сделали её плохо.

По залу пронёсся одобрительный гул.

Я медленно обвёл взглядом всех остальных.

- Каждый из вас делает для этого дома намного больше, чем думает.

- Каждый день.

- Каждый год.

- И сегодня...

Я глубоко вдохнул.

- Сегодня я просто хотел сказать вам спасибо.

Не как хозяин этого дома.

А как человек.

Спасибо за ваш труд.

Спасибо за вашу преданность.

Спасибо за ваши улыбки.

И... спасибо за то, что сегодня вы согласились разделить этот вечер со мной.

Я улыбнулся ещё шире.

- Надеюсь, что сегодня вы будете чувствовать себя здесь не слугами...

...а желанными гостями.

В гостиной воцарилась тишина.

Добрая.

Тёплая.

Та, в которой слова уже были не нужны.

Я слегка поднял бокал.

- Давайте же поднимем тост.

Гости потянулись к своим бокалам.

В воздухе тихо звякнуло стекло.

Я усмехнулся.

- Как говорится, новогоднее настроение бывает двух видов.

Я поднял указательный палец.

- Первое - когда ты рад даже того, кто случайно ошибся дверью.

Смех уже начал раздаваться по залу.

- И второе...

Я сделал многозначительную паузу.

- Такое, хоть на гирлядне вешайся.

Гостиная буквально взорвалась смехом.

Кто-то смеялся, закрывая лицо ладонями.

Кто-то хлопал соседа по плечу.

Даже Пэм тихонько засмеялась, покачав головой.

Сэдрик и вовсе согнулся пополам.

- Вот это тост! - сквозь смех выдавил он.

Элиас лишь снял очки, смеясь так, что на глазах выступили слёзы.

Я тоже не смог сдержаться.

Отсмеявшись, снова поднял бокал.

- С Рождеством вас, друзья мои!

- С Рождеством! - почти хором ответила вся гостиная.

Звон бокалов наполнил зал.

Я залпом выпил весь клюквенный морс.

И в этот момент...

Я был счастлив.

По-настоящему счастлив.

- А теперь... - улыбнулся я, снова занимая своё место во главе стола. - Давайте наконец приступим к трапезе.

Сразу же послышался звон столовых приборов.

Люди начали передавать друг другу блюда, напитки, корзинки со свежим хлебом и тарелки со сладостями.

Дети оживлённо спорили, кому достанется самое большое имбирное печенье.

По правую руку от меня Сэдрик уже тянулся к своим заветным маффинам.

- Только попробуй взять два сразу, - негромко предупредила Пэм.

- Я всего лишь посмотрю...

- Я тебя знаю.

- Не настолько хорошо.

- Настолько.

Я лишь тихо усмехнулся.

Элиас тем временем спокойно накладывал себе салат, время от времени поправляя очки.

По левую руку Пэм уже пробовала мамин суп.

Передо мной тоже стояла глубокая тарелка.

Тот самый суп.

Мамин.

Я осторожно вдохнул его аромат.

Закрыл глаза.

И вдруг...

Передо мной словно ожило последнее Рождество, которое мы встречали вместе.

Мама сидела напротив.

Она улыбалась.

Той самой улыбкой...

Самой тёплой на свете.

- С Рождеством тебя, милый, - тихо сказала она тогда.

Я невольно улыбнулся своим воспоминаниям.

Взял ложку в руку.

И едва слышно прошептал:

- И тебя с Рождеством...

Мама.