Рай во тьме

«Какое же это облегчение...» - подумала я, зайдя обратно в магазин после того, как сожгла розы неизвестного отправителя.

А точнее...

Адама.

«Он хочет сравнять счёт», - поняла я.

Но, кажется, если он будет немного внимательнее, то вместо того, чтобы узнать, какие цветы я люблю...

Узнает совсем другое.

Слово «люблю» здесь вряд ли подходит.

Скорее...

«Приемлю».

Да.

Он узнает не то, какие цветы я считаю приемлемыми.

А то, какие я не считаю таковыми.

Мой рабочий день вновь пошёл своим чередом.

Адам Кингсвелл больше меня не тревожил.

Да и чувство постоянной слежки постепенно исчезло.

Хотя я прекрасно понимала, от кого оно исходило.

Но делать с этим ничего не хотелось.

Они не достойны даже моего внимания.

Достаточно лишь самой вести себя достойно.

Прошло две с половиной недели с нашей последней встречи с Адамом.

За это время мне удалось накопить достаточно денег, чтобы окончательно обустроить свою квартиру.

Теперь я могла купить оставшуюся мебель и наконец закончить её обустройство.

Я приобрела всё, что ещё оставалось в моём списке.

Небольшие коврики.

Целых три.

Один я постелила в спальне.

Другой - в ванной комнате.

Третий - на кухне.

Все они были чёрного цвета.

Затем я купила специальный стакан для зубной щётки и зубной пасты, упаковку бумажных салфеток, металлическую кастрюлю, настольную лампу, небольшой письменный стол и мягкий табурет.

Но единственной покупкой, которой я действительно осталась довольна, оказался стеллаж.

Стеллаж для книг.

Я собрала его самостоятельно.

Высокий шкаф без дверец, с восемью полками.

Именно туда наконец переехали мои книги, которые с самого приезда в Оксфорд всё это время лежали в чемодане.

Я осталась довольна.

На этом обустройство моей квартиры наконец завершилось.

Теперь я полностью готовила себе сама.

Газ, электричество, горячая и холодная вода, отопление - всё уже давно работало.

Что ещё нужно человеку?

С недавнего времени я сама ходила в магазин за продуктами.

Для себя.

И иногда для миссис Чен.

С самого начала я старалась не привыкать к её ежедневной заботе.

Целых две недели она каждый день приносила мне поднос с едой.

Но я не позволила себе привязаться к этому.

Теперь я спокойно могла готовить у себя дома без никаба, на своей чистой кухне.

Кажется, миссис Чен немного расстроилась, когда поняла, что больше я не буду каждый вечер спускаться за её ужином.

Теперь мы виделись только на работе.

Да и то в общей сложности не больше получаса за день.

На улице уже лежал снег.

Он шёл почти без остановки последние два дня.

Да и до этого выпадал почти ежедневно.

Оксфорд укрылся белоснежным покрывалом.

Теперь почти каждый день за окном слышался детский смех.

Дети лепили снеговиков, играли в снежки и строили крепости.

Однажды прямо под моим окном появился снеговик.

Он улыбался мне своим ртом из маленьких чёрных камней и такими же каменными глазами словно смотрел прямо на меня.

Кто-то даже повязал ему красный шарф.

Так он и стоял под моим окном.

А я смотрела на него.

И ничего не чувствовала.

Весь Оксфорд тем временем с воодушевлением готовился к предстоящему Рождеству.

Все магазины вдоль улиц были украшены гирляндами с мерцающими огоньками.

На витринах красовались снеговики, ели, ёлочные игрушки и, конечно же...

Санта-Клаус.

Астагфируллах.

До самого Рождества оставалось всего два дня.

Мне очень хотелось ненадолго покинуть эти места.

Пока всё это не закончится.

Но идти мне было некуда.

Значит, лучше просто лечь спать пораньше.

До полуночи.

Чтобы не слышать, как люди будут праздновать.

Астагфируллах.

Если станет слишком шумно, я просто надену наушники.

Звукоизоляция в квартире была хорошей.

Альхамдулиллях.

Буду слушать Коран.

Казалось, весь город оказался охвачен рождественским настроением.

Магазины.

Пекарни.

Кафе.

Рестораны.

Все были украшены.

Но, к счастью, миссис Чен не стала наряжать свой цветочный магазин подобными украшениями.

Зато на наших стеллажах появились новые зимние цветы.

Морозники.

Цикламены.

Пуансеттии.

Камелии.

Люди охотно покупали их, украшая свои дома.

А миссис Чен пообещала, что ближе к концу зимы покажет мне настоящие подснежники.

Поэтому жизнь продолжала течь своим чередом.

Два дня пролетели незаметно.

И вдруг весь город словно куда-то заторопился.

Люди в куртках, меховых пальто, шарфах и тёплых шапках всё быстрее проходили мимо нашего цветочного магазина.

Я же, как и всегда,надевала свою абаю.

Вот только теперь она была зимней.

Изнутри её покрывал мягкий мех, надёжно защищавший меня от зимнего холода.

Кроме того, у неё был глубокий капюшон, который при необходимости можно было накинуть поверх никаба, чтобы ледяной ветер не касался лица.

Рядом с прилавком было большое панорамное окно.

Оттуда я могла видеть почти всю улицу.

Красные от мороза щёки.

Побелевшие от холода носы.

Замёрзшие уши.

Люди сильнее кутались в одежду и спешили домой.

Кто-то нёс коробку с пирожными.

Кто-то - недавно купленную ель.

Кто-то покупал новые игрушки для праздничного дерева.

Но было то, что объединяло их всех.

Подарки.

Совсем маленькие - в праздничных бумажных пакетах.

И большие - в тяжёлых сумках и коробках.

Некоторые мужчины уже были переодеты в костюмы Санта-Клауса.

Закинув за плечо красный мешок, они спешили домой, чтобы устроить сюрприз своим детям.

Я замечала всё это.

Но совершенно не хотела становиться частью происходящего.

Поэтому просто проходила мимо.

Я слышала, что в центре Оксфорда установили огромную рождественскую ель.

Высотой около двадцати метров.

Она была украшена бесчисленными шарами, лентами, гирляндами, игрушками, фигурками Санта-Клауса и сладостями.

А на самой верхушке сияла большая яркая звезда.

Да...

Наверное, тому, кто однажды придумал всё это, тоже пришлось немало пофантазировать.

Наступило Рождество.

Вот уже на календаре тридцать первое декабря.

До полуночи оставалось совсем немного.

Я сидела за своим рабочим столом.

Включив настольную лампу, я заканчивала последнее домашнее задание по корпоративному праву, которое вёл профессор Монтклаир.

Альхамдулиллях.

Как я и планировала, мне удалось закончить все письменные задания на каникулы ещё за месяц.

Оставалось лишь одно.

Творческое задание профессора Тевиса.

И я уже знала, что именно сделаю.

Так я и сидела в рождественскую ночь, склонившись над тетрадью.

Окно моей спальни выходило прямо на улицу.

Отсюда были хорошо видны магазины, украшенные огнями, и прохожие, спешившие навстречу празднику.

Казалось, весь город сиял.

Детские улыбки.

Радостные лица взрослых.

Весёлый смех.

Даже пожилые люди сегодня выглядели счастливыми.

Но...

Я всегда считала, что это счастье лишь временное.

Оно вспыхивает ярко.

А затем так же быстро исчезает.

Ведь как сказал Всевышний:

{Знайте, что мирская жизнь - всего лишь игра, забава, украшение, взаимное хвастовство между вами и стремление превзойти друг друга в богатстве и детях... А мирская жизнь - всего лишь предмет обольщения}
(Сура Аль-Хадид, 57:20.)

Так получилось, что свой рабочий стол я поставила прямо перед окном.

Так было удобнее заниматься.

Как утверждают учёные, мозгу иногда полезно отвлекаться и переводить взгляд вдаль.

Поэтому я продолжала работать, почти не обращая внимания на происходящее за окном.

Когда шум на улице становился слишком громким, я надевала наушники и включала суру «Аль-Бакара».

По моим расчётам, к тому моменту, как она закончится, закончу и я свою работу.

Но вдруг что-то заставило меня поднять голову.

Я посмотрела в окно.

За ним ночное небо внезапно озарилось яркой вспышкой.

В воздух стремительно взлетела первая ракета.

Фейерверк-поняла я.

На мгновение она застыла высоко над крышами домов...

И рассыпалась десятками сияющих искр.

Красные.

Золотые.

Белые.

Они медленно растворялись в ночном небе, словно россыпь звёзд, исчезающих прежде, чем человек успеет ими налюбоваться.

За первой вспышкой последовала вторая.

Потом третья.

Всё небо над Оксфордом вспыхивало разноцветными огнями.

Они озаряли заснеженные улицы, крыши домов и лица людей, собравшихся внизу.

На несколько секунд ночь становилась почти такой же светлой, как день.

А затем вновь погружалась в темноту.

Я спокойно наблюдала за этим несколько мгновений.

После чего вновь опустила взгляд на свою тетрадь, прислушиваясь к суре, звучавшей в моих наушниках.