Глава 20
Мы спрятались за одним из ящиков, чтобы остальные учёные не заметили проникновения. Сам воздух, что витал в этом помещении казался неправильным. Будто его искажали.
– Доктор Мелатес, последняя попытка дала неоднозначные результаты, – послышался чей-то голос. – Вот все записи. Вам стоит взглянуть на них лично.
Я выглянула из укрытия и увидела женщину зрелого возраста в белом халате, с собранными тёмными волосами. На её лице были видны морщины, но взгляд и то, как она говорила, выдавало человека непреклонного и повелительного.
– Как мы и рассчитывали, – начала она, всматриваясь в данные на экране, – температура образования раскола выросла до непостижимых показателей только за последний месяц. Полагаю, пик произойдёт через пару суток. После него у нас будет действительно возможность создать брешь.
Доктор Мелатес зашагала к другим группам исследователей, что находились достаточно далеко от нас.
– Не нравится мне это, – шепнула я Тайрену. – Что бы они не задумали, добром это не кончится.
– Взгляни в тот угол.
Я присмотрелась в указанном юношей направлении и увидела четыре клетки с серыми животными внутри.
– Сульфирии!
– Ага, – кивнул Тай, – теперь осталось придумать способ вытащить их, не привлекая внимания.
На моих губах появилась расчётливая улыбка.
– Что бы ты не задумала, я согласен.
– Что, даже отговаривать не будешь? – я подмигнула, хотя внутри было не приятное ощущение. За прошлую мою выходку расплачивался лучший друг. Было страшно даже подумать о повторении такого опыта.
– Я не вполне знаю даже названия остальных животных, – мой палец указывал на клетки в другом конце помещения, – но они тоже выглядят на тех, кто был бы не прочь наказать своих пленителей. Это сыграет нам на руку.
– Стоит разжечь их эмоции, чтобы убрать страх и обречённость, – предложил юноша, чем вскоре и занялся.
Не скажу, что получилось прям изящно и бесшумно, но это уже детали.
Начался беспорядок, и перепуганные учёные метались по помещению, в попытках отбиться от взбесившихся существ. Красный лазер потух, отчего дышать стало легче, а эфер вновь возвращался в мои клетки.
Мы выскочили из укрытия, когда первый из учёных с криком отлетел к стене, сбитый с ног одной из освободившихся тварей, которые набросились на людей с яростью, которую они копили, наверное, годами. Сульфирии, чьи серебряные тела вспыхивали и гасли в такт их гневу, пронзали воздух, оставляя за собой шлейфы искр.
– Кажется, мы перестарались! – постаралась перекричать шум я, хватая Тайрена за руку.
Учёные в белых халатах разбегались в разные стороны, но некоторые всё же пытались сопротивляться. Один из них схватил какой-то прибор, но тварь выбила его из рук, и он с криком отлетел в угол. Сирена завыла, а красный свет начал мигать, но всё быстро погасла, ведь освобождённые существа уже, видимо, добрались до генераторов.
Мой взгляд зацепился за стремительно продвигающуюся к выходу фигуру, которой была доктор Мелатес. Мощная волна накопившегося эфера рванулась в её сторону, сбивая женщину с ног. Мы подбежали к ней и оттащили подальше от кавардака.
– Хез, нам лучше убираться сейчас же, – напомнил мне Тай.
– Знаю, но эта мадам может что-то знать. Я чувствую, что это должно быть важно.
Мелатес посмотрела на нас с растерянностью, но на мне её взгляд сощурился, а лицо озарилось узнаванием.
– Скиталица! – воскликнула она восхищённо. – Ты и правда жива. Я всегда знала, что такое чудо эфера должно выбраться на свободу.
– Ой, не говорите, будто так волновались за меня, доктор, – бросила я женщине, которую видела в первый раз в жизни. – Единственное, что вас волнует – это изучить природу моих способностей и их применение.
Я хотела внушить ей хоть какой-то страх, но эта женщина лишь усмехнулась и спросила:
– Ты ведь не просто так сюда явилась? Ты что-то ищешь и прекрасно чувствуешь, что времени осталось совсем не много.
– О чём вы говорите? – Тайрен нахмурился и крепче сжал меня за руку.
– Картозис. Вас ведь он притягивает? Бедняжка Кеймир, наверное, всю Галактику верх дном перерыл, но не отыскал и следа.
– Что вам о нём известно? – Я грозно нависла над ней.
– С чего вдруг я должна вам что-то рассказывать? Зачем делиться информацией со своим врагом?
Я попыталась оценить стоящего предо мной человека, как этому учил Кеймир. Силой выбивать информацию мы точно не станем, но можно попытаться найти другой способ. Эфер доносил обрывки её убеждений и эмоций, помогая сложить полную картину.
Что я знаю об этой женщине? Она явно большую часть своей жизни посветила этой программе, как-то связанной с картозисом. Мелатес знает о моей истории и способностях, которые явно изучала долгое время, а при нашей встрече её глаза загорелись живым азартом и восхищением. Для неё я – научный объект. Не очередная гипотеза, а живое доказательство того, во что верит эта женщина. Она одержима знаниями, исследованиями и открытиями, которые движут ею каждый день. Её особо не волнует, на кого работать, главное ресурсы и возможности. Научный прорыв, чего так жаждет её разум.
– Потому что для вас это не имеет значения, – наконец твёрдо заявила я. – Готова поспорить, вы в шаге от большого открытия, но вам не хватает одной детали, которую никак не воссоздать. Мои способности вам не воссоздать. Они – ключ к картозису, верно? Или к чему-то другому, не важно.
Я перевела дыхание, но мои слова заинтересовали доктора.
– Вам претит сама мысль того, что тайна останется не раскрытой. Это боль каждого детектива, учёного и исследователя. Вы работаете не ради денег и славы, а ради знаний и прогресса. И уверена, вы не станете упускать шанс найти истинный ответ, даже если последний и самый важный шаг сделает ваш враг.
Признаюсь, я сама была в шоке от выданного мной монолога. Ещё три года назад я не могла уверенно и двух слов связать. Не понимала, зачем Кеймир постоянно настаивал на изучении деталей, размышлении и формировании выводов. Когда урок начинался с какого-то философского подтекста, мне иногда казалось, что он просто хочет снова доказать свою гениальность и мудрость. А сейчас...
Учитель был бы мною доволен.
Я одёрнула себя, напомнив, что этот человек сделал и какую только боль причинил.
– Ты... права, – наконец выдала Мелатес. – Умная девочка. Что именно ты хочешь знать?
Тай хотел мне что-то сказать, но я была быстрее.
– Как найти картозис? Почему его никто за это время не нашёл? Чего никто не учёл в расчётах?
– Время, – коротко ответила доктор. – Наши исследования показали, что каждые триста сорок три года во всей вселенной происходят странные аномалии. Будто что-то или кто-то разрывает ткань реальности. Это словно столкновение времени, пространства и... чего-то ещё. Существует какая-то третья сила или энергия, о которой нам ничего не известно. Мы вычислили, что через два дня этого, шестнадцать тысяч пятьсот тридцать третьего года, произойдёт очередной всплеск колоссальной энергии. Уже двадцатый за всю историю человечества.
– Это конечно всё очень интересно, но какое это имеет отношение к картозису? – не понимала Тайрен.
– Огромное, – женщина говорила с восхищением, смешанным с восторгом. – Когда первый и последний раз его видели?
– Ну, – я наморщилась. – В десятитысячных годах?
– А точнее в пятьдесят девятом, – поправила меня она. – В год самого первого разлома над планетой Музейон. Из-за того, что он произошёл в одном из миров, люди смогли это увидеть и выхватить ценнейшее сокровище. Мы подозреваем, что картозис – это не просто металл, а материя, которая кристаллизуется в момент разлома. Именно поэтому он так редок, потому что появляется только в те мгновения, когда реальность содрогается.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
– И вы хотите сказать, что через два дня... – начала я.
– ...разлом повторится, – закончила Мелатес. – Но есть одна проблема. Никто не может рассчитать, где это произойдёт. Кроме первого разлома, все остальные происходили в случайных местах глухого космоса без какой-либо закономерности. Когда разлом закрывается, то картозис в том месте сгорает сам по себе.
Взгляд Тайрена доказывал, что он тоже понял, что это значит. Я могла найти место. Сегодняшний эксперимент с Сульфирией это доказывал.
– Тогда нам стоит поторопиться, – бросила я, направляясь к выходу. Как ни странно, переполох не утихал, хотя на время этого разговора мне удалось о нём забыть.
– Постойте! – крикнула доктор Мелатес, спеша за нами. – Возьмите меня с собой. Я должна это увидеть. Такое благословение может выпасть раз в триста лет, я просто не могу его упустить.
– Нам понадобиться кто-то знающий что делать, если что-то пойдёт не так, – согласился Тайрен.
– Ладно, идёмте уже отсюда, – выдохнула я и побежала к выходу.
В коридорах нас нашла Аммали, которая вновь накрыла всех троих невидимостью. По всей станции гудела аварийная сигнализация, а по этажам сновали солдаты. Нам с трудом удавалось увернуться от прохожих, чтобы не раскрыть себя.
У нашего корабля уже была целая делегация, которая уже была готова силой увести Лео с платформы, но тут Сульфирия отлетела, открывая нас целой группе стражников.
Ожидалось, что они набросятся, но те растерянно медлили. Причиной тому была высокопоставленный доктор, которая находилась в опасной близости от нас.
– Если хотите, чтобы мы отправились на поиски картозиса, – шепнула я ей, – сыграйте роль заложницы.
Она так и сделала, приказав солдатам дать нам беспрепятственно покинуть научную станцию.
– Ещё раз я соглашусь на вашу выходку, – ошарашенно выдавил Лео, падая в кресло второго пилота. – Вы хоть можете представить, сколько томов законов и кодексов я им вывалил, чтобы выиграть это время? Но какой-то взрыв в лаборатории всё испортил. Вижу, вы не плохо развлеклись. А с заложником вы это мудро придумали.
Я быстро подняла корабль и дёрнула рычаг гипердвигателя, уносясь как можно дальше от того ужасного места, и откинулась на спинку.
– Доктор Мелатес здесь по своим причинам, – устало сказала я. – И она согласилась помочь нам. Во имя науки.
Лео недоверчиво покосился на женщину, сидящую чуть поодаль, но промолчал. Тут в кабине из неоткуда появилась Аммали и, сделав круг над нашими головами, уселась на плечо Тайрена. Оперение птицы выглядело на много здоровее и ярче.
– Так вот, куда делась сбежавшая пропажа, – проронила Мелатес, не сводя глаз с животного.
Аммали грозно на неё посмотрела и сердито щёлкнула клювом. Тай протянул руку, чтобы успокоить Сульфирию, и та позволила ему себя погладить.
– Как долго она летает за тобой, юнец? – спросила доктор.
– Ну, – он неуверенно пожал плечами, – почти сутки.
Мелатес кивнула, но больше не стала ничего говорить.
– Лео, попроси Азалию взять тот осколок с базы и привести к нам как можно скорее, – распорядилась я. – Мы будем ждать её в системе Форджхолма. Если Кеймир будет против, то пусть передаст, что картозис нужен мне срочно.
Лео кивнул и начал писать сообщение.
– Зачем вы держали Сульфирий? – спросил Тай. – И как вам вообще удалось столько поймать? Они же могут раствориться в любой момент в пространстве.
– Эти существа сами по себе являются эферными узлами, – Мелатес сощурилась, продолжая играть в гляделки с Аммали. – С их помощью мы пытались стабилизировать разломы, но те всё равно исчезали. Мы сделали вывод, что самостоятельно нам удастся это сделать через какое-то время после очередного всплеска. Тогда пространство будет более уязвимым.
Птица издала звук, похожий на шипение и встрепенулась.
– Нам было достаточно поймать одну, лишив её эфера, чтобы остальные бросились на помощь бедной певице.
Я очень надеялась, что все остальные Сульфирии уже давно покинули станцию, а спокойство Аммали это лишь подтверждало. Меня поражала такая спокойная реакция на наше вторжение этого доктора. Её будто не особо волновало, что мы только что разрушили труд многих её годов.
Я встала и покинула кабину пилота, чтобы попить воды. Тайрен последовал за мной, но птичка предпочла не сводить глаз с Мелатес.
– Ты в порядке? – спросил он обеспокоено.
– Да. Просто... не верится, что это всё скоро закончится.
Юноша наделил меня полным грусти взглядом, и на секунду перед моими глазами появилось его избитое лицо. Пришлось приложить все усилия, чтобы не поморщиться. Он тогда так сильно пострадал. Из-за меня. Скоро я всё исправлю.
– Ты хочешь выменять картозис на нашу свободу? – тихо спросил он. Я замерла. За эти недели мы раз касались этой темы, но особенно тяжело было говорить о произошедшем.
– Ты бы хотел дальше жить под гнётом Кеймира? Мечтать о путешествиях, но никогда не быть по настоящему вольным?
Тайрен опустил взгляд, но при этом его голос был твёрдым.
– Я помню, что ты рассказала о подлинных целях своего учителя. И тоже не хочу быть частью этого. Но отдавая картозис, ты вручаешь ему оружие для исполнения своих планов.
– Тай, я вхожу в его планы! – голос дрогнул. – Он никогда нас не отпустит. Это единственный шанс, поставить Кеймира перед труднейшим выбором, и он предпочтёт крупицу металла, чем двое лучших активов.
– Мы не стоим такого риска...
– Ты ведь соглашался на мой изначальный план. Почему сейчас отступаешь? Чего так боишься?
Юноша мельком взглянул в сторону кабины пилотов.
– Аммали...
– Птичка? Что она тебе наговорила?
– Она считает, что это очень, очень опасно, Искорка. Мы невольно можем запустить страшные события, по сравнению с которыми, наши проблемы окажутся пустяковыми.
Повисло очень долгое молчание. На столько тяжёлое, что я просто не знала, что делать. Казалось, всё к этому и вело. Мои способности развились именно для этого момента. Остался последний шаг, а я должна всё просто бросить?
– Уверен, можно найти другой способ...
– Хезер, там Азалия вышла на связь, – послышался голос Лео из кабины.
– Я... сейчас подойду, – ответила я и, бросив короткий взгляд на Тайрена, пошла к передатчику.
***
– За тобой следили?
– Пф, наверняка. – Азалия вошла на наш корабль и огляделась. – У нас пополнение?
– Типа того.
Я держала в руках маленький осколок, что сейчас казался почти горячим. Его вибрация стучала в ушах, а эфер будто боялся резонировать. По расчётам доктора Мелатес, разлом должен произойти уже через несколько часов, так что лучше всего уже начинать рассчитывать координаты.
Я села за пульт управления и сосредоточилась, сжимая камень в руке. Тайрен не сказал больше ни слова с того момента и не стал препятствовать. Глаза закрылись, и мой разум просто окунулся в водоворот ощущений. Сейчас их было слишком много, и мне стоило больших усилий, чтобы отгородиться от лишнего шума.
Вибрация картозиса отличалась от песни Сульфирии. Если та была мелодичной и ритмичной, словно подчиняющейся какой-то системе, то картозис был... хаотичным. В нём не было никакой закономерности или логики. Эта музыка, если её так можно было назвать, не имела повторяющихся тонов и длительностей. В воображении она предстала вечно изменяющимся узором с уникальными фигурами и поворотами.
Но затем донеслась другая, более тихая мелодия, нерешительная, будто исходившая издалека, но было ощущение, что я могу протянуть к ней руку. Прикосновение было не материальным, но в разуме сразу стали складываться числа, которые сразу стали вбивать мои пальцы.
Понятия не имею, сколько времени на это ушло, но когда я открыла глаза, то увидела, что место, находившееся по введённым координатам, было всего в одном небольшом прыжке от нас. Полёт займёт всего несколько минут.
– Ну? – не выдержала Азалия.
– Что за координаты тебе показало? – спросила доктор Мелатес, подходя ко мне ближе.
Лео тоже выглянул из-за её плеча. Но мои глаза были прикованы к другому человеку. Тайрен сидел поодаль, смотря куда-то в пол. Аммали пыталась привлечь его внимание, но безуспешно. Казалось бы, он сейчас в одном шаге от свободы и должен радоваться.
Я взглянула на камешек в руке, который сейчас вызывал ощущение ужаса. То, что образовывало, создавало этот метал было энергией, превышающей все наши понимания. В осколке чувствовалось прикосновение самого времени и пространства, танцующих в гармонии, но оранжевые трещины образовывало некое разрушение, крах и хаос.
Внутри зарождался страх и тревога. Всё казалось неправильным. Одна большая ошибка. Что, если Тай прав? Наша свобода не стоит угрозы целой Галактики и не только её. Я... не хочу быть за это ответственной.
– Разлом откроется через несколько минут, – возбуждённо проговорила Мелатес. – Нам стоит уже быть на месте.
В горле стал комок, и мне наконец удалось поймать взгляд Тайрена, который кивнул мне ободряюще. Какое бы решение я не приняла, он поддержит его.
– Нет, – твёрдо сказала я.
Все головы ошарашенно повернулись в мою сторону.
– Хезер...
– Это того не стоит, – голос звучал уже увереннее. – Мы совершаем большую ошибку. Картозис... принесёт одни только разрушения.
Я выровнялась под одобрительным и подбадривающим взглядом Тайрена. Сказав это на душе было как-то... легче.
Он прав. Мы найдём другой способ.
И в этот момент звёзды за иллюминатором превратились в линии. Я ошарашенно взглянула на опущенный рычаг, на котором лежала рука доктора Мелатес.