Глава 5
На следующий день я и Азалия стояли в кабинете Кеймира. И без эфера было понятно, что нас вызвали не для того, чтобы погладить по головке. Азалия нервно покусывала нижнюю губу, а я старалась успокоить себя.
Мой учитель сидел за столом, перебирая какие-то доклады и даже не поднял взгляда, когда мы вошли. Я так и стояла на мягком сером ковре и, хотя в комнате были свободные кресла, никто из нас не решался ими воспользоваться без позволения.
Наконец Кеймир отложил бумаги и лениво поднял на нас глаза. Я приложила очень большие усилия, чтобы не отвести взгляд.
– Азалия знает последствия нарушений протоколов, – неспешно начал он. – Стоит ли мне напоминать о них ещё раз?
В моём горле стал ком. Неужели он всё знает? Конечно же знает. Для Кеймира не составит и труда, чтобы проникнуть в голову Азалии или мою.
Ответом ему было долгое молчание, но тут Азалия выпалила:
– Это я заставила Хезер на эту безрассудную вылазку. Если кто и должен за это ответить, то только я...
– И тем не менее вы обе пробрались туда, куда не следовало, – холодно перебил её Кеймир. – А у меня весьма презрительное отношение к нарушителям.
Азалия прикусила язык и больше не стала ему перечить.
– Считайте, что сегодня вам повело, – вдруг сказал учитель, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку кресла. – У меня есть для вас двоих задание. Оно идеально подходит для тех, кто суёт нос туда, куда не следует.
Во мне всё похолодело, но я постаралась не показывать визуально своего замешательства.
– На Ордис недавно прибыл некий информатор, в котором заинтересованы все в Республике. Я хочу, чтобы вы первые до него добрались и купили те данные, которые у него имеются.
– Но почему именно мы? – впервые подала голос я.
– Потому что ты хочешь искупить свою вину. А Азалия хочет защитить тебя от последствий вашей глупости. – Он усмехнулся уголком губ. – И потому что все мои нормальные люди заняты. А вы – расходный материал, который можно потерять без особого сожаления.
Он сказал это так буднично, что я даже не сразу поняла, что он только что назвал нас расходным материалом.
– Это шутка? – спросила я.
– Нет, – сказал он без тени юмора. – Но это не значит, что я желаю вам смерти. Это значит, что я хочу проверить, на что вы способны. Обе.
Кеймир коротко махнул рукой, давая понять, что мы свободны.
– Это плохо, – выпалила Азалия, как только мы покинули тот гнетущий кабинет. – Всегда подобное заканчивается плохо, а Кеймир не показывает нам всего, что сам знает.
– Что ты имеешь ввиду? – не поняла я.
– Он считает, что знание прежде всего нужно заслужить, – выдохнула девушка. – Меня это всегда жутко бесило.
– Но ведь он сказал нам, что мы должны сделать на этой миссии, – напомнила я.
– Правда? Он сказал, кто этот человек? Почему за ним сейчас много кто охотится? Что такого в той информации?
Я промолчала, ведь девушка была права. Информации действительно мало.
Мы вошли в командный пункт, с целой кучей голограмм и офицеров в форме, что метались между панелями. В самом центре стоял человек, сила и уважение к которому ощутимо витало в воздухе. Когда мы подошли к Дэмиену, тот что-то разъяснял молодому подчинённому.
– Сообщишь мне потом результат, – закончил отец Азалии и отпустил наконец юношу.
Меня поражало количество людей и постоянное движение в механизме, которого я пока что ещё не понимала. Каждый выполнял свою работу, исполняя определённую важную функцию в «Круге».
– Как всё прошло? – спросил Дэмиен, когда мы подошли ближе.
– Ты знал? – с вызовом спросила Азалия, с трудом сдерживая раздражение. Её отец и глазом не повёл на столь вызывающий тон девушки.
– Если ты имеешь ввиду про вашу безрассудную выходку, то я ожидал нечто подобное, – бесстрастно ответил он.
– Да я лучше бы просидела неделю взаперти, чем отправлялась на его задания, – с сожалением сказала Азалия. – Я помню, чем всё закончилось в прошлый раз.
– Если бы кое-кто не вёл себя столь опрометчиво, то вы бы могли избежать подобного, – спокойно заметил Дэмиен, устало потирая глаза.
– Миссия может быть опасной? – подала голос я. Мужчина одарил меня проницательным, но тёплым взглядом.
– Ничего такого, с чем бы вы не справились. Кеймир был инициатором этой идеи, но я предупреждал его о всех имеющихся рисках.
– Мы все умрём, – выдохнула Азалия.
Я стояла перед огромным космическим кораблём и от этого вида мне перехватило дыхание. Воспоминания сами собой накинулись ледяной волной, напоминая о каждом полёте, звезде и гиперпространстве, которые были для меня родным домом.
– Чего ты застыла? – спросила подошедшая Азалия, с объёмной сумкой, перекинутой через плечо.
– Просто... – я покачала головой. – У нас всё готово?
– Да, вроде всё взяла, – она указала на сумку. – У нас будет пилот до Ордиса, а дальше мы сами.
Мы прошли на борт, где я обнаружила обычную небольшую кают-компанию. Так же имелись две индивидуальные комнаты и каюта пилота. Некий юноша Джакс поднял корабль, и мы вышли в открытый космос. Как же я скучала по этой глубокой черноте и ощущению свободы.
Джакс дёрнул за рычаг и далёкие белые точки, что секунду назад были маленькими звёздами, превратились в белые линии. Этот переливающийся водоворот красок за иллюминатором просто завораживал и сопровождал весь путь на сверхсветовой скорости.
– Раз нам лететь целых три дня, – начала Азалия, – то можно как следует отдохнуть.
«Три дня», – подумала я. – «А ведь когда-то такой прыжок можно было совершить в два раза короче.»
Именно это сыграло решающую роль много лет назад. Я больше не позволю никому и ничему разрушить мою жизнь.
Полёт прошёл спокойно и без непредвиденных приключений. Когда корабль находится в гиперпространстве, то его не может никто атаковать. Хотя когда-то имелись случаи катастроф, где один корабль рассчитывал неправильные координаты пути и результатом было трагическое столкновение с полной гибелью пассажиров обоих суден.
Именно поэтому пилот и бортовой компьютер должны быть внимательны с математическими данными. Но такие случаи, как правило, случались крайне редко. Я помню, как нигилы использовали этот способ для рассеивания паники в Республике.
При выходе из гиперпространства перед нами раскинулась планета, сияющая в тусклом свете местной звезды россыпью металлических шпилей, соединённых тонкими, как паутина, мостами. Вокруг неё, словно рой разгневанных насекомых, кружили десятки кораблей – патрульных фрегатов, грузовых транспортов, быстрых истребителей.
– Я, кстати, первый раз на Ордисе, – выдохнула Азалия, прижимаясь лбом к иллюминатору. – Я думала, тут будет... ну, не знаю... попроще.
– Это главная военная база Догматариев, – тихо сказала я, и голос прозвучал чужим, отстранённым. – Здесь производят их оружие, готовят пилотов, спытывают новые корабли.
– Откуда ты знаешь?
– Это был мой следующий этап жизни после Санктума. Когда-то я проходила здесь профессиональную подготовку по пилотированию. – Я усмехнулась, но усмешка вышла горькой. – Нас готовили к великой миссии. Показывали карты, рассказывали о величии Догматариев. Ордис преподносили как щит Галактики.
Азалия покосилась на меня, но ничего не сказала.
Джакс ловко привёл корабль к одной из внешних станций – неприметному стыковочному модулю, затерянному среди грузовых доков.
– Вам сюда, – пилот кивнул на выход. – У меня есть контакты на обратный рейс через четыре дня. Если вас не будет...
– Мы будем, – твёрдо сказала Азалия, хотя её пальцы, поправлявшие лямку сумки, слегка дрожали.
Мы спустились по трапу, и меня тут же накрыл металлический, стерильный запах, с едва уловимой примесью озона от работающих генераторов.
Вокруг сновали люди. Техники в серых комбинезонах, офицеры в парадной форме, пилоты, торопящиеся к своим кораблям. Никто не обращал на нас внимания – две молодые девушки в гражданской одежде, сошедшие с грузового транспорта, были здесь обычным делом.
– Держись рядом, – шепнула Азалия, на ходу доставая инфопланшет. – У нас есть пропуска. Легенда: мы стажёрки-исследовательницы, прилетели за документацией по поставкам редких металлов.
Я кивнула, хотя голова шла кругом. Каждый угол, каждый знакомый силуэт формы отзывался где-то глубоко внутри тупой, ноющей болью.
Мы прошли контроль без проблем. Стражи порядка на посту лениво сверили наши лица с голограммами в планшете и махнули рукой.
– Идём, – Азалия потянула меня в боковой коридор, где толпа поредела. – Теперь наша цель – сектор C-7. Там в последний раз видели нашу цель.
– Что он здесь делал?
– Работал в архиве. – Девушка понизила голос. – У него был доступ к закрытым документам по экспериментам с эфером. Кеймир считает, что он что-то нашёл. Но три дня назад связь оборвалась.
Мы углубились в лабиринт служебных переходов.
– Стой, – прошептала Азалия, хватая меня за руку.
Впереди, в конце коридора, стояли двое стражей. Они о чём-то тихо переговаривались, преграждая путь к нужному нам сектору.
– Обойдём? – предложила я.
– Не получится. Это единственный проход.
Мы замерли, прижимаясь к стене. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен во всей Галактике. И тут один из офицеров повернул голову в нашу сторону.
– Эй, вы!
Я сжала кулаки, чувствуя, как эфер начинает вскипать внутри. Азалия дёрнулась было бежать, но я остановила её.
– Не надо. Если побежим – точно поймут.
Офицер приблизился, всматриваясь в наши лица. Его глаза скользнули по мне равнодушно, но на Азалии задержались чуть дольше.
– Вы кто? Что делаете в закрытой зоне?
– Мы по документации, – Азалия выдала самую ослепительную улыбку, на которую была способна. – Стажёрки из архива. Нам сказали подняться в сектор C-7 за отчётами.
– Архив закрыт на проверку, – буркнул офицер. – Возвращайтесь завтра.
– Но нам очень нужно...
– Я сказал – завтра.
Он развернулся и направился обратно к напарнику. Азалия стиснула зубы, но смолчала. Мы медленно побрели обратно, делая вид, что подчиняемся.
– Что теперь? – спросила я, когда мы завернули за угол.
– Теперь будем искать другой путь, – решительно сказала она. – Кеймир не зря нас отправил. И я не собираюсь возвращаться с пустыми руками.
Она достала инфопланшет, быстро пролистывая какие-то схемы.
– Смотри. Вот вентиляционная шахта. – Она ткнула пальцем в точку на карте. – Она выходит прямо в архив. Если мы...
– Азалия, – перебила я, чувствуя, как где-то внутри нарастает глухое, нехорошее предчувствие. – Здесь что-то не так. Я знаю эту форму. Это вовсе не стражи порядка. Нагрудные пластины и логотип золотого меча на груди. Это поручники догматариев. Если они здесь, то и их хозяева по близости.
Девушка подняла на меня глаза, в которых не было страха. Была та самая упрямая искра, за которую я её и полюбила.
– Они оцепили периметр! – догадалась она.
– Значит этого информатора могли уже обнаружить или...
Азалия схватила меня за руку.
– Пошли. Ждать некогда.
Я выругалась сквозь зубы, но последовала за ней. Меня не покидало ощущение, что мы идём в хорошо спланированную ловушку.
Мы подошли к месту, которое Азалия обозначила на карте, и я заглянула в тёмную, сырую трубу, которую закрывала железная решётка.
– Я надеюсь, что у тебя нет клаустрофобии? – спросила девушка, легко похлопывая меня по плечу и протискиваясь в взломанный проход.
– Эфер, если я ещё хоть раз поведусь на очередную безрассудную выходку этой бестии, напомни мне о вентиляционной шахте, которая странным образом вывела нас в канализационные туннели, – пробурчала я, закрывая рукой нос. – А ведь кто-то сказал, что знает дорогу.
– Ой, не будь такой занудой, – отмахнулась Азалия, копаясь в данных инфопланшета. – Подумаешь, секторами ошиблась.
– Дай сюда, – не выдержала я, выхватывая у неё устройство.
– Эй...
– Перед тем, как соваться невесть куда, нам следовало составить план, – раздражённо заметила я, перелистывая планы строения. – Но зато теперь мы потеряли столь драгоценное время, пытаясь отыскать невесть что и кого. Стой, но здесь не ловит связь.
Азалия потупила взгляд и нервно закусила губу.
– Но это не синхронизированные данные, – ошеломлённо пробормотала я. – Ты хочешь сказать, что всё это время вела нас на ощупь?
Да, в инфопланшете были загружены планы, но этих шахт здесь столько, что вместе составляют собой целый лабиринт. Без обозначения нашего местоположения в них было легко заблудиться.
Ответом мне было молчание. Азалия стояла, упрямо сжав губы и глядя куда-то в сторону.
– Ты хоть понимаешь, что мы могли заблудиться? – мой голос дрогнул. – Что нас могли обнаружить в любой момент?
– Зато мы не сидели бы сложа руки! – Азалия наконец взглянула на меня. – Кеймир дал нам задание, Хезер. Мы не можем просто сидеть и ждать, пока кто-то другой сделает за нас работу.
– Работу? – я не сдержала усмешки. – Мы даже не знаем, куда идём! А если это ловушка? Если нас специально послали сюда, чтобы...
– Чтобы что? – перебила она. – Чтобы мы провалились? Чтобы нас поймали? Думаешь, Кеймир не просчитал всё заранее?
– Кеймир просчитывает всё, – тихо сказала я. – Вопрос в том, входим ли мы в эти расчёты как ценность или как расходный материал.
Азалия замолчала. Я видела, как её пальцы сжались в кулаки, и вдруг поняла, что она и сама боится. Просто девушка привыкла прятать страх за дерзостью.
– Я не хочу рисковать, – сказала я тише. – И я не хочу, чтобы мы потратили время впустую.
Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то болезненное.
– Я тоже не хочу, – ответила она наконец. – Но мы уже здесь. И если мы сейчас повернём назад...
– Я не предлагаю поворачивать, – перебила я, протягивая руку за своим планшетом. – Дай сюда.
– Что?
– Я скопирую карту и попробую разобраться. Если у нас нет синхронизации, будем ориентироваться по вентиляционным узлам и перепадам давления. Меня этому учили... – я запнулась, – давно.
Азалия уставилась на меня, а потом вдруг рассмеялась тем самым своим, звонким смехом, который я так привыкла слышать.
– Ты только что назвала мою выходку безрассудной, а сама предлагаешь штурмовать вентиляцию по древним навыкам?
– У нас есть выбор? – сухо спросила я.
Выбора не было. Мы обе это знали.
Она протянула мне планшет, и я принялась изучать схему. Давление, угол наклона, расстояние между узлами – всё это медленно складывалось в голове как мозаика.
– Нам нужно разойтись, – сказала я через несколько минут.
– Что? – Азалия подскочила. – Нет. Мы и так...
– Послушай, вон там, – я указала на развилку, – два пути. Один ведёт к архивному сектору. Второй – в техническую зону. Если мы пойдём вместе и ошибёмся, потеряем время. Если разделимся – у нас будет два шанса вместо одного.
– А если ошибёшься ты?
– Тогда я найду способ выбраться, – я посмотрела ей прямо в глаза. – Или подам сигнал. Встретимся у входа через два часа.
Азалия колебалась. Я видела, как в ней борются азарт и страх.
– Два часа, – повторила она наконец. – Если тебя не будет, я вернусь.
Она выбрала левый туннель, исчезая в темноте. Я постояла ещё секунду и шагнула в правый.
Воздух здесь был суше и холоднее, с едва уловимым запахом озона. Это хорошо.
Планшет пискнул, и это значило, что сигнал поймал слабую сеть. Я остановилась, всматриваясь в схему. Красная точка, обозначающая меня, мигнула и наконец замерла на карте. До архивного сектора осталось метров двести.
Я двинулась дальше, стараясь ступать как можно тише. Туннель сужался, превращаясь в узкий лаз, и мне пришлось пригнуться. Я остановилась, почувствовав какой-то странный запах. Словно остаток сладковатого, приторного дыма, с металлической ноткой. Я замерла, пытаясь вспомнить, где уже чувствовала нечто подобное. Запах был свежим – будто кто-то стоял здесь минуту назад.
Мой взгляд привлекло лёгкое свечение на стене. Я провела по ней пальцем, и на нём осталась некая серебристая пыльца.
Вентиляционная решётка вывела меня в техническую нишу, заставленную ящиками. Выбравшись наружу, я отряхнула колени и замерла.
Передо мной был длинный коридор. В конце – массивная дверь с мигающим красным индикатором.
Я осторожно двинулась вперёд, стараясь держаться теней. Планшет показывал, что нужный отсек находился за этой дверью. Информатор должен был оставить данные здесь.
Дверь оказалась не заперта. Я перевела дыхание, приоткрыла створку и скользнула внутрь.
В нос ударил запах металла, пыли и чего-то ещё. Сладковатое, тяжёлое, знакомое до тошноты. Кровь.
Я включила фонарик, и свет выхватил из темноты опрокинутые стеллажи, разбросанные по полу папки с документами и тело.
Мужчина в гражданской одежде лежал на боку, раскинув руки. Его глаза были открыты и смотрели в потолок – пустые, мёртвые.
Я подошла ближе, стараясь не смотреть на лицо. Из спины торчала рукоятка ножа. Видимо, мы опоздали.
Сзади послышался шум, и ещё одна дверь с грохотом вылетела с пазов. Из тени и дыма вышли вооружённые фигуры поручников, что наставили бластеры на меня, но не открывали огонь.
– Не двигаться! От имени Совета Догмы, хранителей Галактической Республики Велло, сдавайтесь! – объявил один из стражей.
Я не могла пошевелиться, когда взгляд зацепился за фигуру. Из-за спин стражников вышел молодой догматарий. Длинный приталенный мундир цвета слоновой кости с высоким стоячим воротником, плотно облегающим шею. Широкий пояс из светлой кожи стягивал талию, на нём крепилась рукоять энергетического меча. Короткий плащ-накидка, такой же белый, как и мундир, был небрежно откинут за спину, открывая руки в светлых перчатках. Жёсткий воротник, безупречный крой, ни единой складки. Форма сидела на нём идеально, подчёркивая прямую осанку и ту особую, выученную стать, которая отличала догматариев от всех остальных. Восемьдесят лет я не видела этой формы.
Кулаки были сжаты так, что ногти впились в ладони.
Я почувствовала, как эфер горячо и зло вскипает внутри. Восемьдесят лет они держали меня в стазисе. Восемьдесят лет я была для них вещью, которую можно заморозить и забыть. А теперь они снова здесь.
Стражник сделал шаг ко мне, и моя рука дёрнулась сама для удара. Я хотела...
«Хезер», – послышался в голове совсем тихий, отдалённо знакомый голос.
Я замерла и вновь сконцентрировалась на догматарие. Короткие каштановые волосы аккуратно уложены. Он смотрел на меня спокойно, почти равнодушно, как смотрят на помеху, случайно оказавшуюся не в том месте.
А я смотрела на него и видела других. Тех, кто стоял в зале суда. Тех, кто поставил печать на моём приговоре.
Ненависть поднялась из груди, горькая, как желчь. Я ненавидела их всех. Каждого в этой форме. Каждого, кто носит этот дурацкий меч. Каждого, кто верит, что они – хранители справедливости.
Моё дыхание сбилось. Эфер пульсировал в висках, требуя выхода. Я сжала зубы, чувствуя, как пальцы овивает прозрачная энергия. Ещё секунда – и я сорвусь. Я больше так не могу!
«Спокойно», – повторил тот же голос. Я закрыла глаза. Не абы-чей голос. Из моих воспоминаний выплыли слова Кассо.
Тем временем молодой догматарий чуть склонил голову, рассматривая меня. В его карих глазах что-то мелькнуло.
– Ты ранена? – спросил он.
Я не ответила. Слова застряли где-то между ненавистью и страхом.
Он сделал шаг ко мне, и моя рука сама собой напряглась, пальцы разжались, эфер готов был вырваться... Но этого не произошло.
Мужчина остановился в полуметре. Достаточно близко, чтобы ударить, но не нападал.
– Ты не из наших, – сказал он тихо. – И не из службы безопасности. Что ты здесь делаешь?
Я молчала. В груди всё кипело, но эфер... эфер вдруг успокоился. Не потому, что я его усмирила. Потому что этот догматарий смотрел на меня не как на преступницу. Он смотрел на меня как на человека.
И это было хуже всего. Последний раз, когда кто-то из них смотрел на меня, то видел чудовище.
– Она не разговаривает, – бросил старший поручник. – Забираем её.
– Подожди, – догматарий поднял руку. – Дай ей минуту.
Я перевела взгляд с него на стражников, с оружия на форму, с формы – на тело, что лежало за моей спиной.
Сделав глубокий вдох, я попыталась расставить всё мысленно по полочкам. Прошло восемьдесят лет, и этот юноша едва ли может догадываться, кто перед ним. А я сейчас здесь, потому что есть задание, которое нужно выполнить несмотря ни на что.
Медленно, с огромным усилием, я разжала кулаки. Эфер отступил, прячась обратно, туда, где ему пока и положено быть.
– Я ничего не трогала, – сказала я, и голос прозвучал глухо.
Молодой догматарий кивнул, будто только этого и ждал.
– Я вижу. – Он повернулся к стражникам. – Я сам разберусь с ней. Проверьте прилегающие сектора.
Старший хотел возразить, но взгляд догматария остановил его. Когда поручники вышли, оставив нас вдвоём, было слышно только моё дыхание и тихое гудение вентиляции.
– Тебя как зовут? – спросил он.
Я подняла глаза на догматария. Безупречная форма, ровный тон, беспристрастное молодое лицо, а в глазах – та самая уверенность, которая бывает у тех, кто никогда не сомневался в своей правоте.
Как и они все. Как и те, кто приговорил меня.
– Тебе не нужно моё имя, – сказала я.
Он улыбнулся. Улыбка вышла усталой, но не злой.
– Возможно. Но я всё равно его спрошу.
Я смотрела на юношу, чувствуя, как внутри медленно затихает буря. Ненависть никуда не делась и лишь спряталась глубже.
– Хезер, – сказала я наконец. – Меня зовут Хезер.
«Ненависть – не твой путь, Хезер», – послышалисьв голове давно забытые слова моего первого учителя Кассо Вена.