Часть 14
На следующий день к вечеру я собиралась на концерт Буды.
Если честно, в обычной ситуации я бы, скорее всего, отказалась. После последних событий мне вообще не хотелось никуда выходить из дома. Хотелось лежать под одеялом, выключить телефон, не видеть людей и просто существовать. Именно существовать. Потому что назвать это жизнью у меня язык уже не поворачивался.
Но с самого утра Рина буквально не оставила мне выбора.
Сначала были сообщения.
Потом голосовые.
Потом звонки.
А когда я в очередной раз не ответила, она просто написала: «Если ты не пойдешь добровольно, я приеду и заберу тебя силой».
Я знала, что она не шутит. Поэтому сейчас стояла перед зеркалом, пытаясь привести себя в порядок. Получалось так себе.
Я смотрела на свое отражение и едва узнавала себя. Я провела пальцами по волосам и тяжело вздохнула.
Когда-то я собиралась на мероприятия с удовольствием. Часами выбирала одежду, красилась, смеялась, фотографировалась.
Перед зеркалом я стояла уже минут десять.
Не потому, что не могла выбрать одежду. Выбрала я ее еще час назад. Просто в последнее время мне было сложно смотреть на себя. Сложно было видеть в отражении ту девушку, которой я была еще совсем недавно.
На мне был черный топ с открытой спиной и рваные джинсы с высокой посадкой. Волосы я оставила распущенными, лишь слегка подкрутив концы. Макияж был достаточно простым: стрелки, немного румян и блеск для губ.
Раньше я бы обязательно отправила кому-нибудь фотографию с подписью: «Ну как?» Сейчас же мне было абсолютно все равно.
Я еще раз посмотрела на себя в зеркало.
Странно.
Внешне я выглядела хорошо. Даже очень. Но внутри чувствовала себя совершенно разбитой.
— Ты охуенная, — вынесла свой вердикт Каролина, появившись в комнате с чашкой кофе в руках.
Я повернулась к ней.
— Ты говоришь это только потому, что ты девушка моего брата.
— Нет, солнце. Я обязана говорить тебе правду, — она поставила чашку на комод и подошла ближе. — А правда в том, что половина парней на этом концерте сегодня забудет текст песен, когда тебя увидит.
Я рассмеялась.
— Ты невозможная.
— Зато я права.
Каролина поправила выбившуюся прядь моих волос и вдруг стала серьезной.
— Сегодня ты просто отдыхаешь. Никаких грустных мыслей, никаких слез и никакого телефона каждые пять минут. Договорились?
Я закусила губу.
— Постараюсь.
— Нет. Обещай.
Я тяжело вздохнула.
— Обещаю.
Каролина довольно улыбнулась.
— Вот и отлично. А теперь езжай, пока Рина не начала штурмовать квартиру.
Словно услышав свое имя, телефон тут же завибрировал.
«Если ты не выйдешь через пять минут, я поднимусь сама».
Я невольно улыбнулась. Кажется, сегодня у меня действительно не было шансов остаться дома. Я вышла из дома, сразу замечая знакомую машину Ирины, припаркованную прямо напротив подъезда.
Даже отсюда было видно, что она уже начинает злиться. Я невольно улыбнулась. Рина сидела за рулем, нервно постукивая пальцами по рулю. Как только она заметила меня, тут же опустила стекло.
— Ну нихуя себе! — возмущенно воскликнула она. — Я думала, ты решила меня продинамить.
Я усмехнулась и села на пассажирское сиденье.
— Привет тебе тоже.
— Нет, серьезно, Лейла. Я уже была готова подниматься за тобой.
— Я собиралась.
— Ага. Верю.
Рина окинула меня внимательным взглядом, после чего довольно улыбнулась.
— Ой, все. Ты выглядишь просто пиздец.
Я нахмурилась.
— В смысле?
— В хорошем, дурында, — рассмеялась девушка, заводя машину. — Очень красивая.
— Спасибо.
— Не благодари. Я и так это знаю.
Я закатила глаза, а Рина лишь громче засмеялась.
Машина плавно тронулась с места.
Несколько минут мы ехали молча. За окном мелькала вечерняя Москва. Люди куда-то спешили, машины стояли в пробках, город жил своей привычной жизнью, а я смотрела в окно и пыталась убедить себя, что сегодняшний вечер действительно поможет мне отвлечься. Получалось плохо. Очень плохо.
— Так, — внезапно произнесла Рина, нарушая тишину. — Только давай сразу договоримся.
Я перевела на нее взгляд.
— О чем?
— Сегодня никаких грустных лиц, никаких мыслей о бывших и никаких слез.
Я тихо усмехнулась.
— Ты говоришь прямо как Каролина.
— Потому что Каролина умная женщина.
Я отвернулась к окну, пряча слабую улыбку.
— Я постараюсь.
Рина на секунду оторвала взгляд от дороги и посмотрела на меня.
Дорога пролетела неожиданно быстро.
Наверное, потому что Рина не замолкала ни на секунду. Она рассказывала какие-то истории, сплетничала, возмущалась московскими пробками, а я в основном слушала, иногда смеясь над ее очередной драматичной интонацией.
И, если честно, я была ей за это благодарна.
Потому что пока она говорила, в моей голове становилось немного тише.
Через какое-то время машина наконец свернула к стадиону, где сегодня проходил концерт Буды.
И, боже.
Людей было просто дохуя.
Я даже присвистнула, когда увидела толпы людей, которые стекались ко входу со всех сторон. Казалось, что сюда приехала половина Москвы.
Вокруг кто-то фотографировался, кто-то снимал кружочки, кто-то уже орал тексты песен еще до начала концерта.
Повсюду царила какая-то невероятная атмосфера предвкушения.
Настоящая концертная атмосфера.
Я не была на подобных мероприятиях уже довольно давно, поэтому сейчас невольно начала оглядываться по сторонам.
— Ну что, готова? — спросила Рина, заглушив двигатель.
Я нервно улыбнулась.
— Не уверена.
Рина тихо рассмеялась.
— Не переживай. Тебе понравится.
Мы вышли из машины, и вечерний воздух тут же ударил в лицо приятной прохладой. На улице уже начинало темнеть, но возле стадиона было светло почти как днем из-за огромного количества прожекторов и подсветки.
Я поправила волосы и огляделась.
Люди вокруг выглядели счастливыми.
По-настоящему счастливыми. И почему-то мне тоже захотелось хотя бы на один вечер забыть обо всем.
Забыть о боли.
О Леше.
О том, как я стояла вчера возле нашей квартиры и видела другую девушку в его футболке.
Я зажмурилась на секунду. Нет. Не сегодня.
Сегодня я просто хочу быть Лейлой.
Просто двадцати двух летней девушкой, которая пришла на концерт вместе с подругой.
— Пошли, — Рина взяла меня за руку. — Иначе пропустим начало.
Я кивнула и направилась вслед за ней к огромному потоку людей.
Мы довольно быстро прошли все проверки и поднялись на балкон, где располагались вип-места. Чем выше мы поднимались, тем громче становилась музыка, басы буквально отдавали где-то в груди, а вокруг сновали знакомые лица. Я даже немного растерялась. Иногда мне казалось, что медийная тусовка — это какая-то отдельная вселенная, в которой все друг друга знают.
Поднявшись наверх, мы с Риной почти одновременно остановились.
— О, нихуя себе, — выдохнула Рина.
Я проследила за ее взглядом и не смогла сдержать улыбку. Среди толпы знакомых лиц я сразу заметила Генсуху и Аню. И если честно, именно им я обрадовалась больше всего.
— Лейла! — первой меня заметила Аня и буквально через секунду уже крепко обнимала меня. — Господи, я сто лет тебя не видела.
— Я тоже, — смеюсь я, обнимая ее в ответ. — Вы куда вообще все постоянно пропадаете?
— Это не мы пропадаем, это ты куда-то исчезла, дорогуша, — вмешался Генсуха, подходя ближе и обнимая меня по-дружески.
— Есть грешок, — тихо признаюсь я.
Несколько секунд мы просто стояли, обмениваясь новостями и смеясь над какими-то общими воспоминаниями. И, наверное, впервые за последние несколько недель я почувствовала себя действительно легко.
Аня тут же начала рассказывать какие-то последние сплетни, Рина эмоционально подключилась к разговору, а Генсуха только закатывала глаза, периодически вставляя свои комментарии.
— Я клянусь, вы можете разговаривать вообще без остановки, — усмехнулся она.
— Можем, — одновременно ответили мы с Аней, после чего все дружно рассмеялись.
Я облокотилась на перила балкона, оглядывая огромный стадион. Народу было невероятно много.
Внизу уже начинали кричать имя Буды, кто-то снимал сторис, кто-то танцевал еще до начала концерта, а прожекторы то и дело скользили по толпе.
Среди громкой музыки, разговоров и бесконечного шума стадиона я вдруг заметила знакомый силуэт. Сначала даже не поверила своим глазам. А потом, когда девушка повернулась боком, я тут же узнала ее.
Амина.
— Да ладно, — выдохнула я, даже не дослушав, что мне говорила Аня.
И уже через секунду буквально сорвалась с места.
— Аминаааа!
Я почти подбежала к ней, широко улыбаясь. Амина сначала удивленно обернулась на знакомый голос, а когда увидела меня, ее лицо тут же озарилось улыбкой.
— Лейла! Господи!
Мы одновременно потянулись друг к другу, крепко обнимаясь.
— Я так рада тебя видеть, — честно призналась я, отстраняясь и продолжая держать ее за руки.
— Я тоже, зай. Ты куда вообще пропала? — Амина внимательно посмотрела на меня. — Тебя не видно, не слышно. Я уже думала, что ты переехала в другую страну и никому ничего не сказала.
Я тихо рассмеялась.
— Если бы.
— Нет, серьезно. Все хорошо?
Этот вопрос заставил меня ненадолго замолчать.
Все хорошо.
Какое странное сочетание слов.
Я уже и забыла, что оно означает.
Но портить вечер никому не хотелось.
Поэтому я улыбнулась.
— Уже лучше.
Амина посмотрела на меня так внимательно, что мне на секунду показалось: она видит меня насквозь.
Но, к счастью, расспрашивать не стала.
Вместо этого она просто снова обняла меня.
— Я скучала.
И почему-то именно от этих простых слов внутри стало так тепло, что я едва не расплакалась. В последнее время мне особенно остро не хватало людей.
Не просто знакомых. А именно своих людей. Тех, рядом с кем можно было хотя бы ненадолго перестать притворяться, что ты в порядке.
Мы вместе подошли к остальным ребятам. Концерт должен был начаться с минуты на минуту.
Вип-балкон уже был заполнен людьми. Кто-то снимал сторис, кто-то о чем-то оживленно разговаривал, кто-то стоял с напитками у перил, наблюдая за огромной толпой внизу. Стадион гудел. Тысячи голосов смешивались в один сплошной шум, от которого по коже пробегали мурашки.
Я стояла рядом с Риной, облокотившись на холодные перила, и смотрела вниз.
Людей было невероятно много. И все они ждали его.
Свет внезапно начал гаснуть.
Сначала медленно.
Потом полностью.
Стадион буквально взорвался криками.
Настолько громкими, что я невольно вздрогнула.
— Пиздец, — рассмеялась Рина, перекрикивая толпу. — Вот это любовь народа.
Я только улыбнулась.
В следующую секунду по всему стадиону ударили первые аккорды.
Огромные экраны вспыхнули ярким светом.
Толпа закричала еще громче.
И на сцену вышел Буда.
Я никогда раньше не была на его концертах. Да и лично мы знакомы не были. Но стоило ему появиться на сцене, как я сразу поняла, почему люди так сильно его любят.
В нем была какая-то невероятная энергетика. Настоящая. Живая.
Он вышел уверенно, спокойно, словно не перед многотысячным стадионом стоял, а перед близкими друзьями.
А потом заиграла первая песня.
И весь стадион начал петь.
Нет.
Не так.
Орать.
Каждое слово.
Каждую строчку.
Я невольно рассмеялась, наблюдая за происходящим.
Рядом уже прыгала Рина, Амина снимала видео, Аня что-то кричала Генсухе прямо в ухо, пытаясь перекричать музыку.
А я просто стояла и смотрела. Смотрела на сцену. На людей. На свет прожекторов, который то и дело выхватывал из толпы счастливые лица.
И вдруг поймала себя на мысли, что впервые за очень долгое время не думаю о Леше.
Вообще.
Ни одной мысли.
Ни одного воспоминания.
Внутри неожиданно стало легко.
Настолько легко, что на глаза едва не навернулись слезы. Потому что я вдруг поняла одну очень важную вещь. Жизнь не закончилась. Даже несмотря на то, что мне казалось иначе. Даже несмотря на то, что мое сердце до сих пор принадлежало человеку, который, возможно, уже давно отпустил меня.
Жизнь продолжалась.
Прямо сейчас.
В этом шуме.
В этой музыке.
В смехе друзей рядом.
Концерт был в самом разгаре.
Стадион буквально жил. Люди прыгали, подпевали, снимали видео, обнимались с друзьями, а я впервые за долгое время позволила себе просто расслабиться. Не думать. Не вспоминать. Не анализировать каждую свою эмоцию.
Гриша прошелся по сцене, оглядывая многотысячную толпу перед собой. На его лице появилась знакомая улыбка.
— Ну че, ребят, — произнес он в микрофон, а стадион тут же взорвался криками, — споем песню в честь наших бывших?
Толпа закричала еще громче. Кто-то засвистел. Кто-то засмеялся. Рина рядом со мной тут же заорала что-то нечленораздельное, вскинув руки вверх. А я почувствовала, как внутри все похолодело.
Потому что уже знала.
Уже поняла по первым аккордам.
«Строчки о бывших».
Блять. Из всех возможных песен именно эта. Я нервно усмехнулась и отвела взгляд в сторону сцены. Судьба определенно любила надо мной издеваться.
Я замерла.
Просто замерла посреди этого огромного, шумного стадиона, где тысячи людей кричали слова песни, поднимали вверх телефоны, обнимали друг друга и проживали эту музыку по-своему.
А я проживала ее слишком лично.
Слишком болезненно.
Каждая строчка будто не звучала со сцены, а врезалась прямо мне под кожу. Словно кто-то специально залез ко мне в голову, собрал все мои мысли за последние недели и превратил их в песню.
Я смотрела на сцену, но не видела ее.
Перед глазами стоял Леша. Его улыбка.
Его глаза.
То, как он смеялся, запрокидывая голову назад. То, как мог обнять меня совершенно неожиданно. То, как держал за руку, будто боялся отпустить.
А потом я вспомнила нашу последнюю переписку.
«Никогда не пиши мне больше».
И внутри снова что-то надломилось.
Потому что, несмотря на все его слова, несмотря на боль, несмотря на девушку в его квартире, несмотря на попытки убедить себя, что все кончено, я все равно продолжала скучать.
Так сильно, что иногда становилось страшно. Скучать до физической боли.
До бессонных ночей. До желания набрать его номер и просто молчать в трубку, лишь бы услышать дыхание на другом конце.
Я ненавидела себя за это. Ненавидела за слабость. В какой-то момент я почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Потом еще одна. Я быстро отвернулась, надеясь, что никто не заметит. Но было уже поздно.
Потому что невозможно скрыть боль от людей, которые любят тебя. Особенно тогда, когда твое сердце продолжает принадлежать человеку, который давно перестал быть рядом. И самым страшным было не это.Самым страшным было осознание того, что если бы Леша появился сейчас передо мной и просто протянул руку, я бы, не задумываясь, пошла за ним.
Несмотря ни на что.
Потому что любовь, к сожалению, не проходит по щелчку пальцев. Даже если очень этого хочешь.
Концерт закончился слишком быстро.
Наверное, именно так всегда бывает, когда тебе действительно хорошо. Еще пару часов назад я ехала сюда с тяжелым сердцем, думая, что этот вечер станет для меня очередным испытанием. Но сейчас, когда на стадионе начали включать свет, а люди медленно направились к выходу, я вдруг поняла, что совсем не хочу уходить.
Мне очень понравилось. Правда.
Я даже не ожидала от себя, что смогу настолько отвлечься. За эти несколько часов я успела посмеяться, попеть вместе со всем стадионом, потанцевать с девочками и, кажется, впервые за долгое время почувствовать себя просто девятнадцатилетней девушкой, а не человеком с разбитым сердцем.
Конечно, были моменты, когда воспоминания накрывали меня с головой. Были песни, после которых хотелось выйти куда-нибудь в туалет и просто пореветь. Но, несмотря на это, сегодняшний вечер оказался именно тем, что мне было нужно.
Я стояла рядом с Риной, наблюдая за тем, как люди постепенно покидают трибуны, когда почувствовала, как кто-то легко касается моего плеча.
Я обернулась. Передо мной стояла Амина.
— Мы пойдем сейчас на афтепати с ребятами в клуб, зай. Ты тоже идешь, — сказала она таким тоном, будто отказ даже не рассматривался.
Я невольно улыбнулась.
Раньше я бы, наверное, сразу отказалась. Сказала бы, что устала, что хочу домой, что у меня нет настроения.
Но сегодня мне почему-то не хотелось оставаться одной. Совсем. Я слишком хорошо знала, что произойдет, если сейчас вернусь домой. Я сниму макияж, переоденусь в пижаму, лягу в кровать и снова начну думать о Леше.
А думать о Леше сегодня мне не хотелось. Хотя бы еще несколько часов.
Я посмотрела на улыбающуюся Амину, потом на Рину, которая уже явно все решила за меня и теперь довольно кивала головой. И вдруг поняла, что хочу продолжения этого вечера.
— Хорошо, — улыбнулась я.
Амина тут же радостно взвизгнула и крепко меня обняла.
— Вот и отлично! Сегодня ты от нас никуда не денешься.
Я тихо рассмеялась.
— Вы пока садитесь в машину, я сейчас, — сказала я девочкам, поправляя волосы.
— Только не потеряйся, — тут же бросила Рина.
— И не сбегай домой, — добавила Амина, прищурившись.
Я невольно рассмеялась.
— Даже не думала.
Хотя, если честно, еще пару часов назад именно так бы и поступила.
Девочки ушли, продолжая о чем-то громко разговаривать и смеяться, а я направилась в сторону туалетов.
Народу вокруг все еще было очень много. Концерт только закончился, поэтому люди медленно расходились, кто-то фотографировался на фоне сцены, кто-то записывал кружочки, а кто-то просто стоял компаниями и обсуждал концерт.
Я шла по длинному коридору, чувствуя приятную усталость во всем теле.
Сегодняшний вечер действительно оказался хорошим.
Пока я была в туалете, людей стало еще больше. Кажется, весь стадион одновременно решил привести себя в порядок перед афтепати. Девушки поправляли макияж, фотографировались у зеркал, громко обсуждали концерт, а кто-то уже строил планы на продолжение вечера.
Я быстро поправила макияж, обновила блеск на губах и внимательно посмотрела на свое отражение.
Странно.
Последние недели я старалась вообще не смотреть на себя в зеркало. Мне казалось, что вместе с Лешей я потеряла какую-то часть себя. Исчезла та Лейла, которая постоянно смеялась, дурачилась, строила планы на будущее и искренне верила, что любовь может длиться вечно.
Но сегодня я выглядела иначе. Уставшей. Немного грустной. Но живой. Настоящей. Я провела рукой по открытой спине, поправила топ и тяжело выдохнула. Надо идти. Девочки наверняка уже ждут.
Выйдя из туалета, я медленно направилась к выходу со стадиона. Вокруг все еще было шумно. Кто-то пел песни Буды прямо в коридорах, кто-то фотографировался с друзьями, а кто-то уже спешил на парковку.
Я почти дошла до выхода, когда внезапно услышала чей-то голос за спиной.
— Лейла?
Я резко обернулась.
Передо мной стояли два незнакомых мне парня. На вид им было лет по семнадцать-восемнадцать, не больше. Они выглядели немного смущенными и явно долго спорили между собой, кто именно должен подойти первым.
Один из них неловко улыбнулся.
— Вы же Лейла? Сестренка Ильи Эксайла?
Я невольно улыбнулась. Наверное, никогда не привыкну к тому, что меня узнают. Особенно после того, как большую часть своей жизни я была просто младшей сестрой Ильи, которую знали только близкие друзья.
— Да, это я, — улыбнулась я.
Парни тут же заметно оживились.
— Блин, мы так и думали! — рассмеялся второй. — Можно фотку с вами?
Я тихо засмеялась.
— Конечно, ребят.
Они тут же достали телефоны, явно волнуясь сильнее, чем я. Один из них даже несколько раз не мог открыть камеру из-за дрожащих рук.
Это было так мило, что я едва сдержала улыбку.
Мы сделали несколько фотографий.
— Спасибо вам огромное, — искренне сказал один из парней, убирая телефон в карман. — Вы очень классная.
— Спасибо, — немного смущенно ответила я.
— Можно еще один вопрос? — неожиданно говорит один из парней, когда я уже собираюсь уйти.
Я невольно улыбаюсь.
— Ребят, я немного спешу...
Парень неловко переглядывается со своим другом, а потом вдруг выпаливает:
— А каково это ебаться с друзьями брата?
Я вздрагиваю. Буквально. Удивленно хлопаю глазами, не сразу понимая, что вообще услышала. На несколько секунд вокруг будто исчезают все звуки. Нет больше шума стадиона, нет людей, нет музыки, доносящейся откуда-то издалека.
Есть только этот вопрос.
И я.
Я вдруг совершенно не знаю, что ответить.
Стою, как вкопанная, чувствуя, как по спине пробегают неприятные мурашки. В голове проносится тысяча мыслей одновременно. Возмущение. Шок. Смущение. Желание просто развернуться и уйти.
Парень с интересом смотрит на меня, явно ожидая ответа, но спустя мгновение его лицо резко меняется.
Он испуганно переводит взгляд куда-то мне за спину. Я не успеваю обернуться.
Чувствую только тяжелую, теплую ладонь на своем плече.
Я будто врастаю в плитку под своими ногами, не в силах пошевелиться.
— Как по мне, ахуенно, — раздается за моей спиной мужской голос.
Очень спокойный.
Даже слишком.
Я резко поднимаю взгляд.
Буда.
Рядом со мной стоял Буда собственной персоной.
Парни перед нами мгновенно бледнеют.
— Но знаешь, что еще ахуенно? — продолжает Гриша, слегка улыбаясь. — Проявлять уважение к девушкам. Попробуй как-нибудь. Тебе понравится.
Парень тут же опускает взгляд в пол.
— Да мы просто...
— Просто хуйню сморозили, — спокойно заканчивает за него Буда. — Бывает.
Я наконец нахожу в себе силы пошевелиться и осторожно оборачиваюсь к Грише.
Он смотрит на парней совершенно спокойно, но почему-то даже мне становится немного не по себе.
— Извините, — быстро произносит один из ребят, краснея до кончиков ушей. — Мы не хотели обидеть.
Я шумно выдыхаю.
— Все нормально.
Хотя нормально мне не было. Вообще.
Парни быстро прощаются и практически сбегают. А я еще несколько секунд стою молча, пытаясь прийти в себя.
— Ты в порядке? — наконец спрашивает Гриша, убирая руку с моего плеча.
Я нервно усмехаюсь.
— Теперь да.
Он слегка качает головой.
— Люди иногда забывают, что медийность не дает им права лезть в чужую жизнь.
Я молча киваю.
Я все еще чувствовала легкое смущение после произошедшего. Ситуация была настолько неожиданной, что я до сих пор не могла до конца прийти в себя. Да и появление Буды оказалось последним, чего я ожидала этим вечером.
— Меня, кстати, Гриша зовут, — говорит он, наконец улыбнувшись уже куда мягче. Будто и не было минуту назад этого спокойного, но очень недовольного тона, которым он поставил парней на место. — Рина говорила, что ты придешь вместе с ней.
Я невольно улыбаюсь.
Конечно, говорила.
Рина вообще умудрялась знать всех и вся. Иногда мне казалось, что если однажды президент решит уйти в блогинг, то через неделю они уже будут сидеть у нее на кухне и пить чай.
Гриша протягивает мне руку.
— Меня Лейла, — представляюсь я, вкладывая свою ладонь в его.
Но вместо обычного рукопожатия он неожиданно перехватывает мою руку чуть крепче и, не разрывая зрительного контакта, подносит ее к губам.
Я удивленно распахиваю глаза.
— Ого, — не сдерживаю смешок я. — Вот это манеры.
Гриша тихо смеется, отпуская мою руку.
— Меня мама хорошо воспитала.
— Не сомневаюсь.
Я все еще улыбаюсь, чувствуя себя немного неловко. Не потому что его жест был неприятным. Наоборот. Просто в последнее время я настолько привыкла к боли, к грубости, к тяжелым разговорам и бесконечным слезам, что обычное проявление внимания неожиданно выбило меня из колеи.
Гриша, кажется, замечает мое состояние. Вообще, он производил странное впечатление.
Очень странное.
С одной стороны, в нем чувствовалась какая-то внутренняя уверенность, даже наглость. Но при этом рядом с ним почему-то не становилось некомфортно. Наоборот. Было спокойно. Словно он умел располагать к себе людей.
— Ну что, Лейла, — он засовывает руки в карманы джинсов, — как тебе концерт?
Я шумно выдыхаю.
— Если честно, я вообще не ожидала, что мне настолько понравится.
— То есть ты пришла сюда без особых ожиданий?
Я смеюсь.
— Если честно, меня Рина практически силой сюда привезла.
— Тогда нужно поблагодарить её.
— За что?
— За то, что познакомила нас.
Я чувствую, как щеки слегка начинают гореть.
Господи.
Когда последний раз со мной кто-то флиртовал?
Я даже не помню.
И самое ужасное заключалось в том, что где-то глубоко внутри я тут же начала сравнивать его с Лешей.
Сравнивать интонации. Взгляд. Улыбку.
Ненавижу себя за это. Потому что ни один человек не заслуживает, чтобы его сравнивали с прошлым. Но, кажется, мое сердце пока еще не научилось жить по-другому.
Я машинально посмотрела в сторону выхода, словно надеялась увидеть там Рину или Амину. Но вокруг были только незнакомые люди, которые медленно расходились после концерта.
— Ты же идешь в клуб? — спрашивает Гриша, внимательно глядя на меня.
— Да, кстати об этом... Девочки, наверное, заждались меня, — я виновато улыбаюсь, убирая за ухо выбившуюся прядь волос. — Я и так пропала минут на двадцать.
Гриша усмехается.
— Об этом не волнуйся. Поехали со мной. Я предупрежу Рину.
Я удивленно смотрю на него.
— В смысле?
— В прямом, — он пожимает плечами так, будто предлагает не поехать с ним, а выпить стакан воды. — Мы все равно едем туда же. А Рина уже сто раз тебя потеряла за этот вечер, одним разом больше, одним меньше.
Я невольно смеюсь.
— Она меня убьет.
— Не убьет. Максимум поорет минут десять.
— Это тоже страшно.
Гриша громко смеется, и я вдруг ловлю себя на мысли, что мне нравится его смех.
Мне вообще рядом с ним неожиданно спокойно. Странно спокойно. Хотя мы знакомы от силы минут пятнадцать.
Наверное, дело было в том, что он ничего от меня не ждал.
Не жалел меня. Не смотрел сочувствующим взглядом. Не пытался узнать, почему у меня грустные глаза.
Он просто разговаривал со мной. Как с обычной девушкой.
— Ну так что? — спрашивает он, слегка наклонив голову. — Или ты боишься ехать со мной?
— А должна?
— Не знаю, — улыбается он. — Мы же только познакомились.
Я смотрю на него несколько секунд.
Уверенный в себе настолько, что это даже немного раздражает. Но при этом в нем совершенно не чувствуется фальши. И я неожиданно понимаю, что не боюсь. Совсем.
— Хорошо, — наконец говорю я.
— Хорошо? — переспрашивает он, будто не ожидал, что я соглашусь.
— Хорошо. Но если Рина меня убьет, виноват будешь ты.
— Договорились, — смеется Гриша. — Я даже речь на твоих похоронах подготовлю.
Я закатываю глаза.
— Ужасный человек.
— Мне это часто говорят.
Он делает шаг вперед и жестом предлагает мне идти первой.
Мы вышли со стадиона через служебный выход. На улице уже окончательно стемнело, но вокруг по-прежнему было шумно.
Я шла рядом с Гришей, засунув руки в карманы джинсов и время от времени оглядываясь по сторонам.
— Ты всегда так долго ходишь? — усмехнулась я спустя пару минут.
— Нет. Просто моя машина стоит чуть дальше. Я не люблю парковаться в общей куче.
— А, понятно.
Мы свернули за угол, и я тут же остановилась.
— Ох, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать. — Какая тачка у тебя.
Перед нами стоял черный Cadillac.
Я невольно присвистнула.
— Нихуя себе.
Гриша тихо рассмеялся, наблюдая за моей реакцией.
— Нравится?
Я обошла машину взглядом еще раз.
— Очень.
— Значит, не зря покупал.
— Ты сейчас напрашиваешься на комплимент?
— Конечно, — совершенно серьезно отвечает он.
Я не выдерживаю и начинаю смеяться.
— Скромность явно не твоя сильная сторона.
— Зато честность моя.
Он открывает передо мной дверь пассажирского сиденья. Я удивленно приподнимаю брови.
— Ты всегда такой джентльмен?
— Только рядом с красивыми девушками.
Я закатываю глаза, чувствуя, как уголки губ все равно предательски ползут вверх.
— Ты со всеми так флиртуешь?
Гриша на секунду задумывается.
— Нет.
— Врешь.
— Возможно, — улыбается он.
Я качаю головой и наконец сажусь в машину. Внутри пахло дорогим парфюмом и чем-то еще совершенно неуловимым. Чем-то, что почему-то сразу ассоциировалось у меня с самим Гришей.
Он обходит машину и садится за руль.
Несколько секунд в салоне царит тишина. Потом он заводит двигатель.
— Ну что, Лейла, готова к продолжению вечера?
Я смотрю в окно на огни ночной Москвы.
— Кажется, да, — тихо отвечаю я.
В салоне зазвучала музыка, и машина плавно тронулась с места.
Москва за окном переливалась сотнями огней. Люди куда-то спешили, машины медленно двигались по вечерним улицам, витрины магазинов отражались в окнах, а я сидела на пассажирском сиденье и неожиданно для самой себя чувствовала себя спокойно.
Из колонок играла одна из песен Уикенда. Я тихо подпевала себе под нос, едва слышно, скорее по привычке, чем осознанно. Гриша вел машину, одной рукой придерживая руль, и время от времени кивал в такт музыке.
Я украдкой посмотрела на него.
Сосредоточенный взгляд на дороге. Расслабленная улыбка. Пальцы, отбивающие ритм по рулю.
Странно.
Мы были знакомы меньше часа.
Меньше часа.
Но почему-то рядом с ним не было неловкости. Не было необходимости постоянно подбирать слова или делать вид, что со мной все хорошо.
Я просто сидела рядом. И этого было достаточно. Наверное, именно в такие моменты появляются воспоминания, которые потом невозможно выбросить из головы.
Я вдруг поймала себя на мысли, что этот трек официально перестал принадлежать только мне.
Все.
Теперь, где бы я его ни услышала — в машине, в наушниках, случайно в магазине или где-нибудь посреди ночи, — я неизбежно буду вспоминать этот вечер.
Черный Cadillac.
Ночную Москву.
Огни за окном.
И Гришу, который молча вел машину и иногда улыбался своим собственным мыслям.
Меня всегда пугали такие вещи.
Пугало то, как быстро люди могут становиться частью твоих воспоминаний. Как быстро начинают ассоциироваться с песнями, запахами, улицами. Потому что я слишком хорошо знала: однажды именно эти мелочи причиняют больше всего боли.
Я отвернулась к окну, пытаясь прогнать эти мысли.
— О чем задумалась? — неожиданно спрашивает Гриша, не отрывая взгляда от дороги.
Я поворачиваюсь к нему и улыбаюсь.
— Да так. Ни о чем.
Он коротко смотрит на меня и усмехается. Я повернулась к нему, продолжая смотреть на ночную Москву за окном. Машина плавно скользила по пустеющим улицам, а в салоне все еще негромко играла музыка.
— Слушай, тебе сколько лет? — неожиданно спрашивает Гриша, бросив на меня короткий взгляд.
— Двадцать два. А что, боишься загреметь за решетку? — засмеялась я.
Гриша на секунду замолчал, а потом тоже рассмеялся.
— Блять, Лейла, не поверишь, но именно об этом я и подумал, когда увидел тебя сегодня.
— Серьезно?
— Абсолютно. Рина сказала, что придет с подругой, а потом я увидел тебя и подумал: «Ну все, Гриша, либо тебе сейчас скажут, что девушке семнадцать, либо вечер закончится отделением полиции».
Я рассмеялась, запрокинув голову назад.
— Очень приятно, спасибо.
— Не обижайся. Это комплимент.
— Да? И какой же?
— Ты выглядишь младше своего возраста.
Я усмехнулась.
— Обычно люди говорят, что это плюс.
— Это и есть плюс, — уверенно отвечает он. — Просто мне пришлось уточнить.
— А тебе сколько?
— Тридцать два.
Я удивленно приподнимаю брови.
— Серьезно?
— А что? Выгляжу старым?
— Нет. Просто... не знаю. Я думала, меньше.
— Вот видишь. Значит, мы квиты.
Я тихо смеюсь и снова отворачиваюсь к окну.
Разница в возрасте почему-то совсем меня не смущает. Наверное, потому что рядом с ним вообще было удивительно легко. Будто мы знакомы не час, а гораздо дольше.
— Ну что, — спустя несколько секунд произносит Гриша, — значит, в тюрьму я сегодня не поеду.
— Пока что нет.
— Пока что?
Я хитро улыбаюсь.
— Все зависит от твоего поведения.
Гриша коротко смеется, качая головой.
— Кажется, этот вечер становится все интереснее.
За разговорами дорога пролетела совершенно незаметно.
Я даже удивилась, когда Гриша плавно свернул к знакомому зданию, возле которого уже стояло несколько дорогих машин.
— Приехали, — говорит Гриша, заглушая двигатель.
Я несколько секунд продолжаю сидеть, глядя в окно.
— Пойдем? — спрашивает Гриша, выходя из машины и тут же открывая дверь с моей стороны.
— Пойдем, — улыбаюсь я, выбираясь наружу.
Музыку было слышно уже с улицы. Где-то внутри клуба глухо отдавали басы, от которых слегка вибрировал асфальт под ногами.
Мы зашли внутрь практически без очереди. В клубе было шумно, темно и очень красиво. Повсюду мелькали разноцветные огни, играла музыка, а вокруг было столько знакомых лиц, что у меня уже начинала кружиться голова.
И тут я услышала громкий крик.
— ЛЕЙЛА!
Я даже вздрогнула.
Обернувшись, я увидела Амину, которая уже махала мне руками с другого конца випки.
Рядом с ней стояли Рина, Аня Акулич, Генсуха и еще несколько ребят.
— Наконец-то! — возмущенно заявила Рина, едва я подошла ближе. — Я уже думала, что Гриша тебя похитил.
Я невольно рассмеялась.
— Извини.
— Нет, серьезно, мы тебя потеряли.
— Зато нашлась, — спокойно отвечает Гриша, вставая рядом со мной.
Рина переводит взгляд с него на меня.
Потом снова на него.
Потом снова на меня.
На ее лице медленно появляется очень нехорошая улыбка.
Я сразу понимаю, что мне пиздец.
— Ага, — протягивает она. — Нашлась, значит.
— Даже не начинай, — тут же предупреждаю я.
— Я еще ничего не сказала.
— Но собираешься.
Рина довольно улыбается.
— Конечно собираюсь.
Амина тихо смеется, наблюдая за нами.
А я лишь закатываю глаза, чувствуя, как впервые за очень долгое время мне становится по-настоящему легко.
Почему-то именно в этот момент я замечаю, что все это время Гриша стоит совсем рядом. И мне совершенно не хочется отодвигаться.
Музыка в клубе играла настолько громко, что разговаривать приходилось практически крича друг другу в ухо. Но, если честно, это совершенно никому не мешало. Наоборот.
Все вокруг были расслабленными, веселыми и какими-то невероятно живыми. В какой-то момент к нашему столику подошел официант с огромным подносом.
На нем стояли шоты.
Очень много шотов.
— Ну все, девочки, — радостно воскликнула Амина, потирая ладони. — Сегодня мы напиваемся.
— Я вообще-то планировала вести себя прилично, — возмутилась я.
Рина громко рассмеялась.
— Солнце, ты приехала в клуб. С БУДОЙ. На афтепати после концерта. О какой приличности вообще идет речь?
Я не выдержала и тоже рассмеялась.
Наверное, она была права.
— За что пьем? — спросила Аня, поднимая свой шот.
Повисла короткая тишина.
— За нас, — наконец произнесла Амина.
— За нас, — поддержала Рина.
Мы дружно чокнулись. Алкоголь обжег горло, заставляя меня поморщиться.
— Господи, какая гадость, — простонала я.
— Привыкнешь, — усмехнулась Наташа.
Спустя буквально несколько минут перед нами уже стояла следующая партия. Потом еще одна. И еще. В какой-то момент я перестала считать.
Мы смеялись. Очень много смеялись.
Я чувствовала, как алкоголь постепенно расслабляет меня. Мысли становились легче, тревога отступала, а тяжелый камень внутри будто бы становился чуть меньше. В какой-то момент я подняла взгляд. Гриша сидел напротив. Он что-то рассказывал ребятам, активно жестикулируя руками, а потом вдруг посмотрел прямо на меня.
И улыбнулся. Просто улыбнулся.
А я почему-то улыбнулась в ответ. Сразу. Не задумываясь.
В какой-то момент я поняла, что больше не могу сидеть на месте.
Алкоголь приятно шумел в голове, музыка гремела где-то глубоко внутри грудной клетки, а вокруг было слишком много людей, слишком много смеха, слишком много жизни.
И мне вдруг захотелось стать частью всего этого. Не сидеть за столиком, наблюдая за происходящим со стороны.
А просто жить.
— Я сейчас, — бросаю я девочкам, поднимаясь с диванчика.
— Ты куда? — тут же спрашивает Рина, подозрительно щурясь.
— Танцевать.
— Оооо, — довольно протягивает Амина, вскидывая брови. — Наконец-то наша девочка ожила.
— Только не потеряйся, — смеется Наташа.
— И не найди себе приключений, — тут же добавляет Рина.
Я закатываю глаза.
— Господи, мне двадцать два года.
— Именно поэтому мы и переживаем, — совершенно серьезно отвечает Амина, после чего все начинают смеяться.
Я лишь машу им рукой и направляюсь в сторону танцпола. Народу там было просто пиздец как много.
Люди двигались в такт музыке, кто-то танцевал с друзьями, кто-то уже целовался прямо посреди толпы, абсолютно не стесняясь окружающих, кто-то стоял с закрытыми глазами, подняв руки вверх, полностью растворяясь в музыке.
Мне неожиданно захотелось раствориться в этом шуме вместе со всеми. Я пробираюсь сквозь толпу ближе к центру танцпола. Вокруг мелькают яркие огни, лазеры скользят по лицам людей, дым от спецэффектов стелется по полу, а басы настолько сильные, что, кажется, сердце начинает биться в их ритме.
Я закрываю глаза. Всего на несколько секунд. И позволяю себе просто отпустить все.
Музыка захватывает меня полностью.
Я начинаю двигаться в такт, сначала немного скованно, а потом все увереннее. Волосы постоянно падают на лицо, топ немного сползает с плеча, но мне совершенно все равно.
Впервые за долгое время мне абсолютно плевать, как я выгляжу со стороны. Я просто танцую. Для себя.
Не для кого-то. Просто потому, что мне хочется.
В какой-то момент я чувствую, как кто-то хватает меня за руку. Я испуганно оборачиваюсь, но тут же вижу смеющуюся Амину. Рядом с ней уже танцуют Наташа и Рина.
— Ну наконец-то! — кричит мне Рина прямо в ухо. — А то мы уже решили, что ты решила уйти в монастырь.
Я не выдерживаю и начинаю смеяться.
Так, что даже живот начинает болеть.
Следующие минут двадцать мы просто дурачимся. Снимаем какие-то абсолютно идиотские видео.
Подпеваем песням, не попадая ни в одну ноту. Обнимаемся. Смеемся. Танцуем. Рина постоянно пытается научить нас каким-то движениям из тиктока, Амина громко возмущается, что у нее ничего не получается, Наташа снимает это на видео, чтобы потом нас шантажировать.
Мне хорошо.
По-настоящему хорошо.
И именно это осознание пугает меня больше всего.
Потому что если мне хорошо без него, значит ли это, что я постепенно отпускаю?
Я как раз запрокидываю голову назад, смеясь над очередной шуткой Амины, когда вдруг чувствую на себе чей-то взгляд. Очень внимательный. Очень пристальный. Такой, от которого по коже моментально пробегают мурашки.
Я медленно оборачиваюсь. И практически сразу встречаюсь глазами с Гришей.
Он стоит чуть в стороне вместе с ребятами, держа в руке стакан с напитком. Вокруг него что-то активно обсуждают, кто-то смеется, кто-то пытается привлечь его внимание.
Но смотрит он почему-то только на меня.
Музыка гремела где-то внутри меня. Басы отдавали в груди, свет прожекторов хаотично скользил по танцполу, люди смеялись, кричали слова песен, поднимали руки вверх, а я просто растворялась во всем этом.
Наверное, именно этого мне так сильно не хватало.
Чувства свободы.
Чувства, что я снова живая.
Я закрыла глаза всего на пару секунд, позволяя музыке полностью захватить меня. И именно в этот момент почувствовала чьи-то руки на своих бедрах.
Я вздрогнула. Не испуганно. Скорее неожиданно. Эти движения были удивительно осторожными. Человек за моей спиной двигался в такт музыке и моим движениям, не переходя никаких границ, будто заранее давая мне возможность отстраниться, если я этого захочу.
Сердце почему-то забилось быстрее.
Я медленно открыла глаза. Несколько секунд я просто стояла, не решаясь обернуться. Странно.
После всего, что произошло за последние месяцы, я отвыкла от мужского внимания. Отвыкла настолько, что сейчас даже не понимала, как должна реагировать.
Раньше все было просто.
Раньше был Леша.
А теперь...
Теперь я снова училась жить в мире, где рядом со мной могли быть другие люди. Я медленно обернулась.
И почему-то совсем не удивилась, увидев перед собой Гришу.
На его губах появилась легкая улыбка.
— Ты красиво танцуешь, — произнес он, слегка наклоняясь ко мне, чтобы перекричать музыку.
Я почувствовала, как щеки начинают предательски гореть. Господи.
Когда мне в последний раз говорили подобное? Я даже не помнила.
— Это алкоголь, — засмеялась я, пытаясь скрыть смущение.
Гриша усмехнулся.
— Не думаю.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
— Лейла-ло... ты выглядишь как сон, — Гриша наклоняется чуть ближе, чтобы я услышала его сквозь оглушающую музыку. На его губах появляется легкая улыбка. — Мне нравится твой вкус. Ты слушаешь мой музон.
Я не сдерживаю смешок.
— Серьезно? Это твой способ подкатывать к девушкам?
— Нет, — он качает головой, продолжая смотреть на меня так внимательно, что мне почему-то становится немного не по себе. — Обычно я вообще не подкатываю.
— Да ну?
— Клянусь.
— Не верю.
Он смеется.
— Почему?
— Потому что ты слишком уверенный в себе для человека, который не подкатывает.
— А может, это ты мне просто понравилась?
Я на секунду теряюсь.
Пиздец.
Вот так просто.
Я отвожу взгляд, чувствуя, как предательски начинают гореть щеки.
— Ты всегда такой прямолинейный?
— Обычно да.
— Это опасно.
— Для кого?
Я поднимаю на него взгляд.
— Для девушек.
Гриша усмехается.
— Значит, тебе лучше держаться от меня подальше.
Я тихо смеюсь.
— Уже поздно.
Я смотрела на Гришу и чувствовала, как внутри поднимается что-то очень неправильное.
Очень. Наверное, это был алкоголь.
Или обида. Или боль, которая за последние недели никуда не исчезла, а просто затаилась где-то глубоко внутри, выжидая момент, чтобы снова напомнить о себе.
Потому что стоило мне вспомнить Аню в его футболке, стоило вспомнить ее слова: «Леша спит», как внутри снова все сжалось.
Я до сих пор помнила тот вечер. До мелочей. Помнила, как ехала к нему через всю Москву, потому что была уверена: это он звонил мне со скрытого номера. Помнила, как сердце колотилось в груди, когда я стояла у двери нашей квартиры. Помнила, как надеялась, что сейчас он откроет мне дверь.
А потом дверь открыла она. В его футболке. И в тот момент мне показалось, что меня просто уничтожили. Разорвали на части.
Я тогда ушла, не сказав почти ни слова. Ушла, потому что если бы осталась хотя бы еще на минуту, то просто сломалась бы прямо там, на лестничной площадке.
И сейчас, стоя посреди клуба, рядом с Гришей, я вдруг поймала себя на ужасной мысли.
Мне хотелось сделать Леше так же больно. Хотелось, чтобы однажды он тоже увидел меня рядом с другим.
Чтобы тоже почувствовал, как земля уходит из-под ног. Чтобы понял, что именно я чувствовала тогда. Чтобы ему тоже не хватало воздуха. Я ненавидела себя за эти мысли. Потому что любила его. До сих пор любила. А любовь не должна быть такой. Любовь не должна хотеть причинить боль.
Но, кажется, когда тебя ломают, ты невольно начинаешь мечтать, чтобы другой человек хотя бы на секунду почувствовал то же самое.
Я знала, что утром во всех новостных пабликах будут фотки с сегодняшнего дня.
Я слишком долго была частью этой тусовки, чтобы не понимать, как это работает. Достаточно одному человеку снять нас вместе, достаточно одному фотографу поймать удачный кадр, и уже через несколько часов весь интернет будет обсуждать новую потенциальную пару.
«Буда замечен в компании сестры Эксайла».
«Новая девушка Гриши?»
«Лейла оправилась после расставания?»
Люди любили додумывать.
Люди вообще любили чужую боль.
Но сейчас, стоя посреди танцпола, в окружении света, громкой музыки и сотен незнакомых людей, я почему-то думала совсем не об этом.
— Я хочу тебя поцеловать, — произносит Гриша.
Я замираю.
Музыка продолжает греметь где-то вокруг нас. Люди по-прежнему танцуют, смеются, снимают видео, а мне вдруг кажется, что весь мир резко затих.
Я смотрю на него несколько секунд.
Наверное, слишком долго.
Потому что не знаю, что ответить.
Еще месяц назад я была уверена, что никогда больше никого к себе не подпущу. Что никто и никогда не сможет занять место Леши.
Да и сейчас я не была уверена, что готова. Совсем не была. Но одновременно с этим я понимала, что мне приятно.
Приятно его внимание.
Приятно то, как он смотрит на меня.
Приятно то, что рядом с ним мне легко.
И от этого становилось страшно.
Очень страшно. Потому что если я позволю себе сделать шаг вперед, то это будет означать, что мне придется отпустить прошлое. А я до сих пор не знала, готова ли к этому.
— Ты очень честный, — тихо говорю я, пытаясь выиграть себе еще несколько секунд.
Гриша усмехается.
— Я предупреждал.
Я смотрела на него несколько долгих секунд. На его глаза. На едва заметную улыбку. На то, как спокойно он стоял напротив меня, совершенно не пытаясь надавить. Не пытаясь убедить. Не пытаясь сократить расстояние между нами. И, наверное, именно это окончательно сломало меня.
Я не знаю, что на меня нашло. Возможно, алкоголь. Возможно, обида.
Возможно, желание хотя бы на одну ночь перестать чувствовать себя брошенной.
А возможно, дело было в том, что рядом с Гришей мне впервые за долгое время стало спокойно. По-настоящему спокойно. Я смотрела на него и понимала, что должна остановиться.
Должна. Потому что все это неправильно. Потому что мое сердце до сих пор принадлежит другому человеку. Потому что утром я, скорее всего, пожалею. Но вместо этого я сама делаю шаг вперед.