Часть 12
POV Лёша
Мы сидели в клубе уже часа два, наверное. Музыка долбила так, что к концу вечера, я был уверен, в ушах еще долго будет стоять этот ебаный звон. Народу было дохуя. Кто-то танцевал, кто-то уже был настолько пьяным, что едва держался на ногах.
Обычная московская тусовка. Обычный вечер. Только вот мне почему-то было вообще не весело.
Рядом сидели Саня, Данила, Фрейм Теймер, Влад и Бустер. Парни что-то громко обсуждали, периодически начиная ржать так, что на нас оборачивалась половина клуба. Бустер уже успел познакомиться с какими-то девчонками и теперь активно строил из себя самого обаятельного человека на планете. Саня спорил с Даней о каких-то роликах, а Влад, развалившись на диване, лениво потягивал коктейль и периодически вставлял свои комментарии.
— Лех, ты можешь хотя бы сегодня не сидеть с таким лицом, будто тебя жизнь переехала? — вдруг спрашивает Влад, слегка толкая меня плечом.
Я перевожу на него взгляд и усмехаюсь.
— Отъебись.
— Не, ну серьезно, — вмешивается Саня, — ты в последнее время вообще какой-то странный. Ты либо дома сидишь, либо молчишь.
— А раньше я пиздел без остановки? — приподнимаю бровь я.
— Да, — хором отвечают сразу несколько человек.
Я только закатываю глаза, вызывая у ребят новый приступ смеха.
— Блять, как же вы меня заебали.
— Мы тебя тоже любим, — ржет Даня, закидывая руку мне на плечо.
Я качаю головой и делаю еще один глоток алкоголя. Вокруг шумно, весело, рядом мои друзья, с которыми мы прошли через дохуя всего, но почему-то внутри все равно пусто.
И от этой пустоты не помогает ни музыка, ни алкоголь, ни люди вокруг.
Наверное, некоторые вещи вообще невозможно заглушить.
— Давайте лучше выпьем за открытие ресторана. И только попробуйте не прийти.
— А вкусно хоть будет? — тут же ржет Бустер.
— Иди нахуй, — беззлобно отвечает Саня.
Ребята снова начинают смеяться, а я достаю телефон из кармана.
— А, кстати. Парни должны тоже подъехать сюда, — говорит Влад, лениво откидываясь на спинку дивана и убирая телефон в карман.
Я перевожу на него взгляд, не сразу понимая, о ком он.
— Какие парни?
— Илья, Куертов и Андрей, — спокойно отвечает он, будто это вообще ничего не значит.
Но у меня внутри что-то всё равно неприятно дёргается.
Влад. Я делаю глоток и хмурюсь.
— Они уже в Москве?
— Сегодня прилетают или уже прилетели, я не в курсе, — пожимает плечами Влад. — Илья вроде писал, что у них там какой-то движ по работе закончился раньше.
Саня тут же поднимает бровь.
— О, отлично. Ещё одна партия адекватных людей в нашу компанию.
— Адекватных? — фыркает Даня. — Ты про Кокошку сейчас?
Я усмехаюсь, но как-то не до конца.
Через некоторое время дверь в нашу випку открылась, и внутрь, громко о чем-то споря, зашли Илья и Куертов с Андреем.
— Оооо, сколько лет, сколько зим! — первым заорал Саня, тут же поднимаясь с дивана и распахивая руки так, будто не видел их лет пять минимум.
— Пиздец, какие люди, — подхватил Даня, улыбаясь во все тридцать два.
Андрей тут же широко улыбнулся, проходя внутрь.
— А че, соскучились уже без меня? — самодовольно спросил он, по очереди здороваясь со всеми. — Я понимаю, конечно, тяжело вам без главной звезды компании.
— Блять, заберите его обратно в Таиланд, — простонал Бустер, закатывая глаза.
— Завидуй молча, — фыркнул Кокошка, плюхаясь на свободное место рядом с Саней.
Илья, как обычно, был спокойнее. Поздоровался со всеми, пожал руки, обнялся с ребятами, а потом уселся напротив меня, слегка откинувшись на спинку дивана.
— Ну че, как отдохнули? — спросил Фрейм, сразу пододвигая к парням стаканы.
— Заебись, — коротко ответил Андрей. — Я, правда, теперь обратно хочу.
— В Москву вернулся и сразу пожалел? — усмехнулся Влад.
— А ты бы не пожалел? Там море, солнце, фрукты, а здесь что? Дождь и пробки.
Ребята засмеялись.
Я тоже усмехнулся, хотя взгляд почему-то сам собой зацепился за Илью. Тот выглядел уставшим.
Нет, не так, как выглядят люди после перелета. Скорее так, будто последние несколько дней нормально не спал. Под глазами залегли едва заметные тени, да и сам он выглядел каким-то напряженным.
— Че такой убитый? — спрашиваю раньше, чем успеваю подумать.
Илья переводит на меня взгляд.
— Да так, — он пожимает плечами. — Накопилось.
Он не уточняет, что именно накопилось. А я почему-то не спрашиваю. Потому что прекрасно понимаю. Лейла.
Мы оба думаем об одном и том же человеке, просто ни один из нас не произносит ее имя вслух.
Между нами повисает странная пауза, которую, к счастью, почти сразу разрушает Андрей.
— Кстати, Сань, я надеюсь, ты нас бесплатно кормить будешь в своем ресторане? — с абсолютно серьезным видом спрашивает он.
— Конечно, — кивает Парадеевич.
Андрей довольно улыбается.
— Заебись.
— Конечно, нет, — заканчивает Саня.
Випку тут же наполняет громкий смех.
Больше всего меня, блять, выводил Куертов, который сидел рядом с Горилычем и выглядел так, будто вообще никаких проблем в его жизни не существовало.
Он смеялся над какими-то шутками Андрея, что-то рассказывал Сане, периодически вставлял свои ебаные комментарии, от которых начинала ржать половина стола. Обычный Влад. Такой, каким я его знал уже много лет.
Только вот теперь смотреть на него спокойно я почему-то не мог.
После нашего последнего разговора что-то изменилось. Не между нами. Нет. Мы по-прежнему общались, по-прежнему подкалывали друг друга, по-прежнему могли созвониться среди ночи. Просто теперь каждый раз, когда я смотрел на него, в голове всплывали его слова.
«Я хотел ее поцеловать».
Пиздец.
Я залпом допиваю остатки алкоголя и отвожу взгляд.
Потому что смотреть на него сейчас мне почему-то неприятно. И дело даже не во Владе. Не в том, что он мой друг. И не в том, что он ничего не сделал.
Дело во мне.
В том, что я сам все проебал.
Сам отпустил ее.
Сам написал то ебаное сообщение.
Сам сказал ей больше никогда мне не писать.
А теперь сижу и бешусь от одной только мысли, что кто-то другой может быть рядом с ней.
Конченый.
— Че такой кислый? — Илья, сидящий напротив, слегка толкает меня ногой под столом.
Я поднимаю на него взгляд.
— Нормальный я.
— Пизди больше.
Я усмехаюсь.
— Ты когда успел стать таким наблюдательным?
Илья лишь хмыкает, делая глоток из своего стакана.
— С тех пор, как у меня появилась младшая сестра.
Я замираю.
Всего на секунду.
Но этого хватает.
Илья замечает.
Конечно, замечает.
Он вообще всегда замечал слишком дохуя.
Мы несколько секунд просто смотрим друг на друга, пока вокруг нас продолжается обычная клубная жизнь. Андрей уже спорит с Бустером о какой-то хуйне, Саня пытается что-то доказать Фрейму, а Куертов, запрокинув голову, смеется над очередной шуткой Горилыча.
И почему-то именно этот смех действует мне на нервы сильнее всего.
— Лейла дома? — спрашиваю раньше, чем успеваю подумать.
Илья слегка приподнимает брови.
— А тебе разве не похуй?
Удар ниже пояса.
Я отворачиваюсь, сжав челюсть.
— Просто спросил.
Илья молчит несколько секунд.
— Дома.
Я киваю, делая вид, что мне действительно просто было интересно.
Только вот Илья мне не верит.
И я это прекрасно понимаю.
Слова Ильи прозвучали спокойно.
Слишком спокойно.
Он даже не посмотрел на меня сразу. Просто поставил почти пустой стакан на стол, поднялся с дивана и поправил рукава толстовки, будто собирался не на серьезный разговор, а просто выйти покурить.
— Идём выйдем. Поговорить надо.
За столом на секунду стало тише.
Не сильно. Буквально на мгновение. Но этого хватило, чтобы я заметил, как Влад поднял на нас взгляд, а Андрей, который до этого что-то эмоционально рассказывал Бустеру, резко замолчал.
Я усмехнулся, хотя внутри почему-то неприятно кольнуло.
— Звучит угрожающе.
— Не выебывайся, Кореш, — устало бросил Илья. — Пошли.
Я несколько секунд смотрел на него, пытаясь понять, о чем именно пойдет разговор. Хотя, если быть честным, вариантов было не так уж и много.
Лейла.
Всегда, блять, Лейла.
Я молча поднялся с дивана, чувствуя на себе взгляды ребят.
— Если не вернусь, знайте, я вас любил, — бросил я, пытаясь разрядить обстановку.
— Да иди уже, дебил, — хмыкнул Саня.
Мы вышли из випки, оставляя за спиной громкую музыку и смех ребят. В коридоре клуба было заметно тише. Только приглушенные басы пробивались сквозь стены, да изредка мимо проходили люди.
Илья молчал. Молчал так долго, что это начинало напрягать.
Мы вышли на улицу. Прохладный ночной воздух сразу ударил в лицо.
Я засунул руки в карманы.
— Ну?
Илья шумно выдохнул.
— Ты долбоеб, Лёш.
Я коротко усмехнулся.
— Очень информативно.
— Нет, я серьезно, — он наконец повернулся ко мне. — Ты какого хуя творишь?
Я нахмурился.
— В смысле?
— Не делай вид, что не понимаешь, о чем я.
Я отвел взгляд.
Потому что понимал.
Прекрасно понимал.
— Илюх, если разговор опять о Лейле, то...
— А о ком еще, блять? — перебил он меня, и в его голосе впервые за весь вечер послышалось раздражение. — Ты сначала разбиваешь ей сердце, потом пишешь какую-то хуйню про то, чтобы она больше никогда тебе не писала, а потом сидишь в клубе и смотришь на меня глазами побитой собаки, надеясь, что я сам начну рассказывать тебе, как она.
Я сжал челюсть.
— Я не просил.
— Но хотел.
Мы замолчали.
Потому что он был прав.
А я ненавидел, когда Илья был прав.
— Ей было очень плохо, Лёш, — уже тише сказал он. — Очень.
Я прикрыл глаза.
Блять.
Лучше бы он этого не говорил.
Потому что я и так каждую ночь представлял, как она читает то сообщение. И теперь от этих мыслей стало только хуже.
— Я не хотел делать ей больно, — произнес я хрипло.
— Тогда зачем сделал?
Я горько усмехнулся.
— Потому что иногда проще сделать больно самому, чем смотреть, как человек постепенно выбирает не тебя.
Илья долго молчал.
Очень долго.
А потом тихо спросил:
— А ты вообще дал ей шанс выбрать?
Я даже не успел ответить.
Удар прилетел настолько неожиданно, что я только почувствовал резкую боль в челюсти, а в следующую секунду уже отшатнулся назад, едва удержавшись на ногах.
Блять.
Я медленно поднял голову, машинально касаясь рукой места удара. Во рту тут же появился металлический привкус крови.
Илья стоял напротив меня, тяжело дыша. Его кулаки были сжаты так сильно, что побелели костяшки. Я никогда не видел его таким.
Никогда.
Обычно спокойный, рассудительный Экспйл сейчас смотрел на меня так, будто еще немного — и ударит снова.
И, если честно, я бы даже не стал сопротивляться.
— Ты хоть представляешь, что с ней было после твоего сообщения?
Я молчал.
Потому что не представлял.
И в то же время представлял слишком хорошо.
— Она плакала несколько дней подряд, — продолжал он, не сводя с меня взгляда. — Несколько, блять, дней, Лёш. Она запиралась в номере, отказывалась есть, а потом просилась домой к родителям, потому что не могла больше находиться в Таиланде.
Я опустил взгляд. Каждое его слово било сильнее, чем кулак.
— И знаешь, что самое мерзкое? — Илья усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего веселого. — Она до сих пор пытается тебя оправдать. До сих пор.
Я шумно выдохнул, проводя рукой по лицу.
— Илюх...
— Нет, молчи, — перебил он меня. — Просто молчи. Потому что я сейчас реально не понимаю, как человек, который клялся ей в любви, смог написать такую хуйню.
Я прислонился спиной к холодной стене клуба.
В груди было пусто.
Абсолютно пусто.
— Я думал, так будет лучше, — тихо произнес я.
Илья горько усмехнулся.
— Для кого?
Я не ответил. Потому что ответа у меня не было. Несколько секунд мы просто стояли молча. Потом Илья устало потер переносицу.
— Ты знаешь, что самое страшное?
Я поднял на него взгляд.
— Что?
— Она ведь все равно тебя любит.
У меня будто выбили весь воздух из легких.
Я замер. Перестал дышать. А Илья только покачал головой.
— И я ненавижу тебя за то, что ты сделал с моей сестрой. Но еще больше я ненавижу то, что она все равно выберет тебя, если ты однажды вернешься.
Я прикрыл глаза. Потому что впервые за долгое время мне стало по-настоящему страшно. А что, если будет уже поздно?
Я до сих пор чувствовал тупую боль в челюсти, но, если честно, сейчас она волновала меня меньше всего. Я смотрел на своего друга и впервые за много лет не узнавал его. Нет, внешне это все еще был Илья. Тот же взгляд, те же черты лица. Но сейчас передо мной стоял не мой друг.
Передо мной стоял старший брат.
Брат, который готов был разорвать любого за свою младшую сестру.
— Лёш, оставь её в покое, — говорит Илья, и голос у него звучит непривычно тихо. От этого становится только хуже. — Ещё раз я узнаю, что она плакала из-за тебя, я не посмотрю на то, что ты мой друг.
Я молчу.
Просто стою напротив него, засунув руки в карманы, и смотрю куда-то в сторону. На проезжающие мимо машины. На вывески. Куда угодно, лишь бы не ему в глаза.
Потому что смотреть Илье в глаза сейчас тяжело. Пиздец как тяжело.
— Ты меня услышал? — спрашивает он спустя несколько секунд.
Я усмехаюсь. Горько.
— А ты думаешь, я хочу, чтобы она плакала?
Илья шумно выдыхает.
— Я уже нихуя не знаю, чего ты хочешь, Кореш. Раньше знал. Сейчас нет.
Я опускаю голову. Потому что я и сам уже не знаю. Точнее, знаю.
Я хочу, чтобы Лейла была счастлива.
Только вот почему-то каждый раз, когда я пытаюсь сделать как лучше, получается только хуже.
— Я не писал ей больше, — говорю тихо. — И не собираюсь.
Илья внимательно смотрит на меня.
Будто пытается понять, вру я или нет.
— Вот и не пиши, — наконец произносит он. — Ей и так сейчас тяжело.
Я сжимаю челюсть.
— Скажи мне одно. Она с Владом?
Этот вопрос вырывается сам собой.
Я не собирался его задавать.
Правда не собирался.
Но слишком поздно.
Илья лишь качает головой.
— Даже сейчас, блять.
Я закрываю глаза.
Конченый.
Просто конченый.
— Нет, Лёш, — отвечает Илья уже спокойнее. — Не с Владом. Не с кем-то ещё. Она вообще сейчас не в силах с кем-то строить отношения.
Он делает паузу.
— Ты думаешь ей сейчас до этого?
Эти слова бьют сильнее, чем удар в челюсть. Намного сильнее.
Потому что я прекрасно понимаю, кто именно разбил её на куски.
Илья несколько секунд молчит, а потом разворачивается в сторону входа в клуб.
— Я серьезно, Лёш. Если ты не собираешься бороться за неё, отпусти окончательно. Не появляйся, не напоминай о себе, не дергай её. Она заслуживает хотя бы спокойствия.
Я смотрю ему вслед и впервые в жизни не знаю, что ответить своему лучшему другу. Потому что отпустить Лейлу я не могу. Но и бороться за неё, кажется, уже не имею права.
Я действительно идиот.
Самый настоящий.
Я любил ее. Любил так сильно, что, казалось, без нее даже день прожить не смогу. А потом взял и собственными руками разрушил все, что между нами было. Испугался. Приревновал. Накрутил себя так, что в какой-то момент решил, будто ей будет лучше без меня.
Заебись решил.
Просто ахуенно.
Я опираюсь локтями о колени, опуская голову. Лучше бы она меня ненавидела. Честно. Ненависть хотя бы проходит. А любовь... Любовь, блять, убивает.
Сигарета давно потухла у меня в руках.
Я даже не заметил, в какой момент перестал курить и просто начал держать ее между пальцами, уставившись куда-то перед собой. После разговора с Ильей внутри было настолько пусто, что хотелось просто сесть прямо на холодный асфальт и сидеть так до утра.
Я слышал, как за моей спиной открылась дверь клуба. Слышал шаги.
Но даже не обернулся. Я и так знал, кто это.
— Лёх, между нами правда ничего нет, — голос Влада звучит совсем рядом.
Я прикрываю глаза.
Блять.
Только его сейчас не хватало.
Несколько секунд я молчу, чувствуя, как внутри снова начинает подниматься злость. Не на него. На себя. На ситуацию. На все сразу.
— Завали ебало, — устало бросаю я, даже не поворачиваясь к нему.
Обычно после таких слов любой человек либо начинал агрессировать в ответ, либо просто уходил. Но Влад не был любым человеком. Он был моим другом. К сожалению.
— Нет, — спокойно отвечает он. — Не завалю.
Я усмехаюсь.
— Ты, блять, не понимаешь по-хорошему?
— А ты не понимаешь вообще.
Я наконец поворачиваюсь к нему.
Влад стоит, засунув руки в карманы, и смотрит на меня так спокойно, что это начинает бесить еще сильнее.
— Ты мне сейчас что-то доказать хочешь? — спрашиваю я.
— Нет, — качает головой он. — Я хочу, чтобы ты перестал придумывать хуйню.
Я отворачиваюсь.
Потому что прекрасно понимаю, о чем он. Я чувствую, как внутри снова начинает закипать злость. Та самая тупая, болезненная злость, которая появляется тогда, когда человеку пиздец как больно, но признаться в этом страшнее смерти.
— Хули ты тогда крутился возле нее в Таиланде? — спрашиваю я, сжав челюсть так сильно, что начинают болеть зубы. — Я думал, ты пиздец меня родным считаешь, а как оказалось, не прочь и девушку, которую я люблю, отбить.
Влад несколько секунд просто смотрит на меня. Молча. А потом горько усмехается.
— Ты сейчас серьезно?
— Более чем.
— Блять, Лех, — он проводит рукой по лицу, явно пытаясь успокоиться. — Ты реально думаешь, что я способен так поступить?
— Я уже нихуя не знаю, на что ты способен.
— А я, видимо, знаю, — перебивает меня Влад. — Потому что если бы я хотел ее отбить, я бы это сделал еще тогда, когда ты начал вести себя как последний мудак.
Я резко делаю шаг к нему.
— Следи за словами.
— А что не так? — он тоже повышает голос. — Ты хочешь честно? Давай честно. Ты бросил ее, Лех. Ты. Не я. Ты написал ей, чтобы она больше никогда тебе не писала. Ты решил за нее, что ей будет лучше без тебя. А потом сидишь и ревнуешь ее к каждому столбу.
Я отвожу взгляд.
Потому что он попадает прямо в цель.
— Я крутился возле нее, потому что ей было хуево, — уже тише говорит Влад. — Потому что она плакала ночами. Потому что она улыбалась только тогда, когда рядом были ребята. Потому что Илья места себе не находил. И потому что ты, мой лучший друг, вместо того чтобы быть рядом, решил страдать в одиночку и сделать больно вам обоим.
Я молчу.
Блять.
Как же я заебался слышать правду.
— И да, она мне нравится, — продолжает Влад, не отводя от меня взгляда. — Очень нравится. Но знаешь, в чем проблема?
Я поднимаю на него глаза.
— В чем?
— Она любит тебя, долбоеб.
Эти слова буквально выбивают из меня весь воздух.
— Даже когда ей было пиздец как больно, она все равно тебя оправдывала. Даже после твоего сообщения. Даже тогда, когда должна была тебя ненавидеть.
Я опускаю голову.
Потому что смотреть ему в глаза сейчас невозможно.
— Поэтому не надо делать из меня врага, Лех, — тихо говорит Влад. — Я им никогда не был.
Несколько секунд мы стоим в полной тишине.
Потом я шумно выдыхаю и тру ладонями лицо.
— Прости.
Влад усмехается.
— Ну нихуя себе. Запишу эту дату в календарь.
— Я просто очень сильно ее люблю.
Влад долго молчит.
— Я знаю, братан, — наконец отвечает он. — В этом и вся проблема.