Часть 6
Уже ранним утром. А если быть совсем честной, то в три часа ночи мы всей нашей шумной компанией уже сидели в аэропорту, ожидая посадки на рейс. Наверное, любой нормальный человек в такое время должен хотеть только одного — лечь на ближайшее кресло и проспать как минимум часов десять. Судя по лицам моих друзей, именно этого они сейчас и хотели. Абсолютно все, кроме меня.
Потому что я не могла усидеть на месте. Совсем.
Меня будто подключили к розетке и забыли выключить. Внутри было слишком много эмоций, слишком много мыслей, слишком много всего. За последний месяц моя жизнь перевернулась с ног на голову, а сейчас я внезапно должна была сесть в самолёт и улететь в другую страну вместе с людьми, по которым безумно скучала. Всё происходило слишком быстро. Настолько быстро, что мой мозг просто не успевал обрабатывать события.
Я ходила туда-сюда уже, кажется, минут двадцать.
Сначала я просто прогуливалась вдоль панорамных окон, делая вид, что любуюсь ночным аэропортом. Потом решила купить себе кофе, но, простояв несколько минут возле автомата, поняла, что кофе в три часа ночи — это последнее, что мне сейчас нужно. Затем я вернулась обратно к ребятам, посидела ровно две минуты и снова встала.
Я прекрасно понимала, что выгляжу подозрительно. Очень подозрительно.
Но ничего не могла с собой поделать.
Подойдя к огромному окну, я вновь остановилась, машинально всматриваясь в темноту за стеклом. На взлётной полосе медленно двигались машины обслуживания, где-то вдали ярко горели огни, периодически взлетали самолёты. Обычно подобные виды успокаивали меня, но не сегодня. Сегодня мои мысли были слишком далеко отсюда.
Я даже не сразу услышала, как меня окликнули.
— Лейла, сядь уже.
Я обернулась.
Илья сидел, развалившись на неудобном металлическом кресле, натянув козырёк кепки почти на глаза. Судя по его виду, брат изо всех сил пытался поспать, но моя бесконечная ходьба явно мешала ему осуществить этот гениальный план.
— Хватит маячить перед глазами, — устало добавил он, бросив на меня сонный взгляд. — У меня уже голова кружится от того, что ты туда-сюда ходишь.
Я только фыркнула в ответ.
— Я не могу сидеть.
— Мы заметили, — пробормотала Рина, не открывая глаз. Девушка вообще выглядела так, будто её насильно вытащили из кровати и привезли в аэропорт против её воли. — Ещё минут десять и я тебе ноги свяжу.
Я закатила глаза, но всё-таки подошла к ребятам обратно.
Возле Влада стояла бутылка воды, и я машинально потянулась к ней рукой, чувствуя, как пересохло в горле. Но не успела я коснуться пластика, как парень перехватил бутылку раньше.
Я тут же нахмурилась.
Ну конечно.
Я уже приготовилась услышать какую-нибудь очередную шутку или подкол, но вместо этого Влад совершенно спокойно открутил крышку, после чего протянул воду мне.
— Держи.
Я удивлённо посмотрела сначала на бутылку, потом на него.
Парень лишь слегка улыбнулся уголками губ, словно в этом не было абсолютно ничего особенного. И почему-то именно от таких мелочей у меня каждый раз что-то странно сжималось внутри.
Я молча забрала воду и сделала несколько глотков.
— Спасибо, — тихо произнесла я, возвращая бутылку обратно.
— Не за что, — так же тихо ответил Влад.
Я уже собиралась вновь куда-нибудь уйти, потому что энергия внутри меня по-прежнему била через край, когда почувствовала, как кто-то осторожно взял меня за запястье.
Я опустила взгляд.
Влад.
— Даже не думай, — произнёс он, не отпуская моей руки. — Сядь рядом хотя бы на пять минут.
Я посмотрела на наши руки, потом перевела взгляд на него.
— Волнуешься? — вдруг спрашивает у меня Куертов. Карие глаза парня смотрят на меня слишком внимательно, почти пристально, с какой-то удивительной теплотой, от которой мне почему-то становится не по себе. Не потому что неприятно. Скорее наоборот. Просто за этот месяц я совершенно отвыкла от того, что кто-то так смотрит на меня. Так, словно ему действительно важно, что я чувствую.
Я едва заметно передергиваю плечами, а потом всё-таки опускаюсь рядом с ним на свободное место.
Металлическое кресло оказывается таким же неудобным, как я и предполагала. Я тяжело выдыхаю и запрокидываю голову назад, рассматривая высокий потолок аэропорта, по которому медленно скользят отблески яркого света. Люди вокруг куда-то спешат, по громкой связи периодически объявляют рейсы, кто-то смеётся, кто-то ругается, кто-то засыпает прямо на чемоданах. Жизнь вокруг кипит, а я всё ещё чувствую на себе взгляд Влада.
Он не торопит меня с ответом.
Просто ждёт.
И почему-то именно это заставляет меня нервничать ещё сильнее.
— Сильно заметно? — спрашиваю я чуть тише, так, чтобы никто, кроме него, не услышал.
Влад негромко усмехается.
— Лейла, ты за последние полчаса раз десять обошла этот зал. Ещё немного, и сотрудники аэропорта начнут подозревать, что ты что-то задумала.
Я невольно улыбаюсь.
— Настолько всё плохо?
— Намного хуже, — спокойно отвечает парень, не отводя от меня взгляда. — Ты постоянно кусаешь губы, теребишь рукав худи и каждые две минуты проверяешь время на телефоне. Когда ты нервничаешь, ты всегда так делаешь.
Я удивлённо поворачиваю голову в его сторону.
— Не знала, что ты настолько наблюдательный.
— Я наблюдательный только тогда, когда мне это действительно нужно, — пожимает плечами Влад.
Я ничего не отвечаю.
Потому что не знаю, что на это ответить.
Вместо этого я вновь перевожу взгляд куда-то вперёд, машинально сжимая в руках бутылку воды.
— Просто... — тихо начинаю я спустя несколько секунд. — Мне кажется, что я разучилась радоваться чему-то. И меня это пугает.
Я сама не ожидала, что скажу это вслух.
Признаться в подобном оказалось намного тяжелее, чем я думала.
— Я должна радоваться. Мы летим в Тайланд. Со мной мои друзья, брат, Каролина. Всё хорошо. Даже слишком хорошо. Но у меня внутри до сих пор такое чувство, будто в любой момент должно произойти что-то плохое.
Я чувствую, как Влад слегка касается своим плечом моего.
Совсем едва.
Будто проверяет, не отодвинусь ли я.
Я не отодвигаюсь.
— Это нормально, — тихо произносит он. — После всего, что произошло, было бы странно, если бы ты проснулась однажды утром и такая: "Всё, мне отлично".
Я усмехаюсь.
— Спасибо за честность.
— Всегда пожалуйста.
Несколько секунд мы сидим молча.
Странно, но это молчание совсем не давит. Наоборот. Рядом с Владом мне впервые за долгое время не хочется заполнять тишину бессмысленными словами. Мне просто спокойно.
— Знаешь, — неожиданно говорит он, не глядя на меня, — я очень скучал по тебе этот месяц.
Я медленно поворачиваю голову в его сторону. А он всё так же смотрит куда-то вперёд. Будто сказал это случайно.
Будто эти слова вообще ничего не значили.
— Бля, Лёха, мы улетаем, — со вздохом бурчит брат, и отходит чтобы я не услышала, а голос у него такой уставший, что мне аж не по себе становится. — Да. Лейла приходит в себя, — чуть тише добавляет он, после чего на несколько секунд замолкает, внимательно слушая то, что ему говорят на другом конце провода.
Я не слышу голос Лёши.
Не слышу ни единого слова.
Но почему-то мне кажется, что я знаю, каким сейчас у него голос. Немного хриплый после бессонной ночи. Уставший. Тихий. Такой, каким он становился только тогда, когда Лёша действительно о чём-то переживал.
Илья хмурится.
Очень сильно.
Настолько, что между его бровями появляется глубокая складка.
— Нет, она не знает, что ты звонишь, — спустя несколько секунд отвечает брат, машинально проводя рукой по затылку. — И я не собираюсь ей говорить.
Я чувствую, как внутри всё болезненно обрывается.
Он звонил узнать обо мне.
Эта мысль бьёт слишком сильно.
Слишком неожиданно.
Я отворачиваюсь к окну, потому что вдруг становится тяжело дышать.
— Лёх, — уже чуть строже произносит Илья, — я тебе серьёзно говорю. Хватит. Ты либо что-то делаешь, либо перестаёшь мучить и себя, и её.
Брат снова замолкает.
Слушает.
Очень долго слушает.
Потом тяжело выдыхает.
— А ты думаешь, ей сейчас легко? — спрашивает он уже совсем тихо. — Ты её не видел этот месяц. Я видел. Каждый день видел. Видел, как она перестала есть. Видел, как ночами не спала. Видел, как сидела в комнате и просто смотрела в стену часами. Ты понимаешь вообще, до какого состояния вы друг друга довели?
Я чувствую, как начинают дрожать руки.
Мне хочется заткнуть уши.
Мне хочется не слышать этого разговора.
Но я не могу отвести взгляд от брата.
— Нет, я не виню только тебя, — качает головой Илья, словно Лёша стоит прямо перед ним. — Вы оба хороши. Но если ты продолжаешь любить её, то перестань изображать из себя мученика. Потому что со стороны это выглядит пиздец как жалко.
Илья вновь замолкает.
На этот раз надолго.
Он опускает голову, прикрывает глаза, а потом неожиданно усмехается. Горько. Совсем невесело.
— Да знаю я, что ты её любишь, Лёх, — говорит он настолько тихо, что я едва различаю эти слова. — Я это ещё год назад понял. Только вот любви иногда недостаточно.
Я перестаю дышать.
Совсем.
Мир вокруг будто резко затихает.
Остаются только слова брата.
И моё бешено колотящееся сердце.
— Мы улетаем в Тайланд с ребятами, — спустя какое-то время продолжает Илья уже спокойнее. — Да, ребята тоже летят.
Брат бросает короткий взгляд в нашу сторону.
Его глаза на мгновение встречаются с моими.
Я тут же отворачиваюсь.
— Нет, я не знаю, как она отреагирует, если увидит тебя, — устало произносит он. — И, если честно, не уверен, что сейчас это хорошая идея.
Последние слова Илья произносит особенно твёрдо.
Так, будто ставит точку в разговоре.
А потом тихо добавляет:
— Просто дай ей немного времени, Лёш. Хотя бы немного.
После этого брат сбрасывает звонок далеко не сразу. Ещё несколько секунд он просто стоит возле окна, глядя куда-то в темноту за стеклом, словно пытается переварить этот разговор.
А я сижу, вцепившись пальцами в подлокотники кресла, и понимаю, что только что моё сердце снова разбилось.
Потому что, оказывается, где-то далеко от меня был человек, который всё это время продолжал спрашивать обо мне.
— Никаких вопросов, солнце, пожалуйста, — тихо произносит Илья, возвращаясь на своё место.
Я поднимаю на него взгляд.
Брат смотрит на меня так, как смотрят на человека, который вот-вот может рассыпаться на тысячи осколков. В его глазах нет раздражения или злости. Только бесконечная усталость и какая-то почти отцовская забота, от которой у меня болезненно сжимается сердце. Он словно заранее знает, о чём я хочу спросить. Знает все вопросы, которые сейчас роятся у меня в голове. Знает, что я хочу узнать, как он. Спит ли по ночам. Ест ли нормально. Счастлив ли хоть немного. Думает ли обо мне так же часто, как я думаю о нём.
Илья знает меня слишком хорошо.
Поэтому сейчас он смотрит на меня почти умоляюще. Словно просит не мучить ни себя, ни его. Словно понимает, что одного ответа будет недостаточно. За первым вопросом последует второй. За вторым — третий. И так до бесконечности. До тех пор, пока я вновь не окажусь там, откуда с таким трудом пыталась выбраться весь этот месяц.
Я чувствую, как к горлу подкатывает ком.
Чувствую, как внутри всё протестует против этой просьбы.
Потому что мне хочется спрашивать.
Хочется знать о нём всё.
Хочется хотя бы на секунду снова стать частью его жизни, пусть даже через рассказы брата.
Но я прекрасно понимаю, что Илья прав.
Я слишком долго пыталась научиться жить без Лёши, чтобы сейчас разрушить всё одним разговором.
Я медленно поджимаю губы и, опустив взгляд себе на руки, молча киваю головой.
Илья заметно расслабляется.
Едва заметно.
Но я всё равно замечаю это.
Он протягивает руку и осторожно сжимает моё плечо, легонько поглаживая большим пальцем, словно благодаря за то, что я не стала спорить.
А я лишь отворачиваюсь к огромному окну аэропорта, изо всех сил стараясь сдержать слёзы. Потому что иногда не задавать вопросы оказывается намного больнее, чем услышать на них ответы.
В самолете я сажусь рядом с Владом у окна, потому что все остальные, как назло, уже успели распределиться по парам. Илья сидел с Каролиной, Рина, естественно, оккупировала Андрея, а остальные ребята тоже быстро нашли себе компанию. Поэтому сейчас я, пристегнув ремень безопасности, устраивалась у иллюминатора, украдкой рассматривая взлетную полосу. За окном медленно светало. Небо только начинало окрашиваться в нежно-розовые оттенки, а аэропорт жил своей привычной жизнью. Куда-то торопились люди, сотрудники катили тележки с багажом, а я почему-то чувствовала себя совершенно потерянной. Наверное, потому что впервые за долгое время мне действительно предстояло уехать. Уехать далеко. Оставить Москву, оставить квартиру Ильи, оставить воспоминания, которые душили меня весь последний месяц.
Рядом со мной устраивается Влад. Он лениво откидывается в кресле, вытягивая длинные ноги вперед, и выглядит так, будто подобные перелеты для него — самое обыденное дело в мире. Кудрявый поворачивает голову в мою сторону, задерживает на мне взгляд буквально на пару секунд, а потом едва заметно улыбается уголками губ. Я тут же отворачиваюсь к окну, делая вид, что меня безумно заинтересовал самолет, стоящий неподалеку.
— Андрюш, блин! — слышу я, как Рина шепотом шикнула на своего парня. — Дай мне руку.
— Так признайся, что ты боишься, — также тихо смеется он над блондинкой.
Я уверена, что на лице девушки сейчас написано искреннее возмущение, но Кокошка, кажется, специально продолжает ее дразнить.
— Я не боюсь, — тут же возмущается Рина. Я даже могу представить, как она сейчас недовольно хмурится, складывая руки на груди и прожигая Андрея сердитым взглядом.
— Тогда не дам, — совершенно спокойно отвечает парень.
Я невольно улыбаюсь уголками губ, наблюдая за этой сценой. Не знаю почему, но смотреть на них было удивительно уютно. Они ругались, подкалывали друг друга, спорили буквально по любому поводу, но в этих перепалках всегда было столько тепла, что невозможно было не улыбнуться.
— Ты издеваешься? — уже почти ядовито спрашивает Ирина.
— Конечно, — довольно отвечает Андрей.
В этот момент Влад, который все это время молча наблюдал за их перепалкой, вдруг поворачивается ко мне.
— Тебе руку дать? — со стебом спрашивает он, приподнимая одну бровь.
Я удивленно смотрю на него, чувствуя, как на несколько секунд буквально впадаю в ступор. Кудрявый расплывается в такой довольной улыбке, словно только что сказал самую смешную шутку в своей жизни. Он протягивает мне ладонь, продолжая смотреть прямо на меня своими теплыми карими глазами.
И почему-то именно в этот момент я вдруг перестаю слышать все вокруг.
Я перевожу взгляд на его руку.
Потом снова смотрю ему в лицо.
— Нет, — я тут же отрицательно качаю головой, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее.
Получается откровенно плохо.
Я хмурюсь, отворачиваясь обратно к иллюминатору, а Влад, кажется, замечает мою реакцию. Замечает абсолютно все. Потому что его улыбка становится только шире.
— Лей, да расслабься ты, — тихо смеется он. — Я не предложение тебе делаю. Это просто рука.
— Очень смешно, — бурчу я, чувствуя, как начинают гореть щеки.
— Я знаю.
Я бросаю на него недовольный взгляд, а парень лишь довольно ухмыляется, явно наслаждаясь моей реакцией.
Когда самолет, наконец, оторвался от земли, я даже не заметила этого. Стоило мне только устроиться поудобнее у окна, почувствовать мерное гудение двигателей и закрыть глаза буквально на пару минут, как я провалилась в сон. Последний месяц слишком сильно вымотал меня. Не физически. Морально. Поэтому сейчас организм, кажется, решил взять свое. Я просыпалась всего несколько раз за весь полет, сонно оглядывалась по сторонам, замечала рядом с собой Влада, который либо что-то смотрел в телефоне, либо спал, откинув голову на кресло, и вновь закрывала глаза.
В автобусе, который должен был отвезти нас в отель, ситуация повторилась. Стоило мне только плюхнуться на самое последнее сиденье рядом с Ириной, как я снова уснула. Остальные ребята, кажется, чувствовали себя куда бодрее. Кто-то уже успел открыть алкоголь, кто-то смеялся, кто-то снимал кружочки и сторис, а кто-то пытался слушать гида, который рассказывал нам про Таиланд. Правда, слушали его в лучшем случае вполуха. В салоне стоял постоянный шум: ребята переговаривались между собой, смеялись, спорили о том, кто первым побежит к морю, а я лишь изредка слышала собственное имя среди всех этих разговоров.
Мы с Ириной сидели в самом конце автобуса, спрятавшись за остальными макушками, словно две школьницы на последней парте. В какой-то момент наши головы сами собой соприкоснулись, и, кажется, никто из нас даже не обратил на это внимания. Рина мирно сопела мне в плечо, а я периодически просыпалась только для того, чтобы сонно оглядеть компанию своим недовольным взглядом. Каждый раз, когда кто-то отпускал очередную шутку в мой адрес, я лишь хмурилась, что-то невнятно бурчала себе под нос и вновь проваливалась в сон, совершенно не желая участвовать в их разговорах.
Разбудили меня только тогда, когда автобус, наконец, остановился. Я почувствовала, как кто-то осторожно потряс меня за плечо. Разлеплять глаза было мучительно трудно. Казалось, что я спала всего несколько минут, а не несколько часов. Я сонно поморщилась, недовольно нахмурилась, увидев прямо перед собой лицо Ильи, и уже хотела возмутиться, зачем меня вообще разбудили, но потом память постепенно начала возвращаться.
Таиланд.
Мы прилетели в Таиланд.
Эта мысль буквально за секунду прогнала остатки сна.
Я резко выпрямилась, из-за чего в глазах тут же потемнело, а голова слегка закружилась. Мне пришлось на несколько секунд схватиться за спинку сиденья, чтобы не упасть обратно. Когда неприятное ощущение прошло, я тут же повернула голову к окну.
И замерла.
Кажется, именно в этот момент я окончательно проснулась.
За окном открывался совершенно другой мир. Огромная территория отеля буквально утопала в зелени и цветах. Высокие пальмы покачивались от легкого ветра, яркие тропические растения украшали дорожки, а само здание выглядело настолько роскошно, что я невольно открыла рот от удивления. Даже отсюда было понятно, что место безумно дорогое. Все выглядело так красиво, так нереально, что на секунду мне показалось, будто я смотрю какую-то рекламу туристического агентства.
Я почувствовала себя маленьким ребенком, которому наконец подарили то, о чем он мечтал очень давно.
— Выходим, — Илья по-отцовски приобнял меня за плечи, слегка сжимая их ладонью и напоминая, что все уже давно покинули автобус и только я продолжаю сидеть, завороженно разглядывая отель.
Я перевела взгляд на ребят, которые уже стояли на улице, доставали чемоданы и о чем-то громко спорили. Влад, заметив, что я наконец проснулась, лишь усмехнулся, качая головой.
— Спящая красавица проснулась, — негромко бросил он.
Я только показала ему язык, крепче перехватывая ручку чемодана, а потом сделала первый шаг на улицу.
Жаркий влажный воздух тут же окутал меня с ног до головы. Он был совершенно другим. Непривычным. Пахло морем, цветами и чем-то сладким, незнакомым. Я глубоко вдохнула полной грудью, закрывая глаза всего на пару секунд.
Нам довольно быстро показали наши номера. После долгого перелета, бессонной ночи и дороги из аэропорта я уже едва держалась на ногах, поэтому единственное, о чем я сейчас мечтала, — это наконец-то остаться в тишине хотя бы на полчаса. Ребята, оживленно переговариваясь между собой, разошлись по своим номерам, а я, подхватив чемодан, направилась вслед за сотрудником отеля, который должен был показать мне мою комнату.
Если честно, я совершенно не ожидала, что номер окажется настолько большим.
Когда дверь открылась, я на несколько секунд просто застыла на пороге, удивленно осматривая пространство перед собой. Первое, что бросилось мне в глаза, — огромная кровать, застеленная белоснежным постельным бельем, на которой спокойно могли поместиться человека четыре. Светлые стены, дорогая мебель из дерева, огромное зеркало практически во всю стену, небольшой диванчик возле панорамных окон и аккуратно расставленные по всему номеру цветы создавали ощущение, будто я попала не в отель, а в какой-то фильм про красивую жизнь.
Я медленно вошла внутрь, оставляя чемодан возле двери, и направилась к окну.
Стоило мне только раздвинуть тяжелые шторы, как у меня буквально перехватило дыхание. За окном открывался вид на море. Такое голубое, что казалось совершенно нереальным.
С балкона прекрасно было видно территорию отеля: огромный бассейн, окруженный пальмами, небольшие беседки, дорожки, утопающие в зелени, и людей, которые уже успели расположиться у воды. Где-то неподалеку шумело море, и этот звук почему-то действовал на меня успокаивающе. Я вышла на балкон, облокотилась руками о перила и глубоко вдохнула теплый влажный воздух.
Последний месяц я практически не оставалась одна. Либо рядом были Илья с Каролиной, либо друзья, либо бесконечные мысли о Лёше, которые не давали мне спокойно существовать. А сейчас вокруг была абсолютная тишина. Только шум волн, легкий ветер и пение каких-то незнакомых птиц.
Я прикрыла глаза.
Странно, но здесь, за тысячи километров от Москвы, моя боль будто перестала быть такой острой. Нет, она никуда не исчезла. Она все еще была внутри меня. Я все еще думала о нем слишком часто. Все еще ловила себя на мысли, что хочу написать ему. Все еще просыпалась по ночам с чувством пустоты внутри. Но здесь эта боль словно немного притупилась.
Словно море забрало себе хотя бы часть того, что я носила в душе весь этот месяц. Я еще раз оглядела номер и невольно улыбнулась.