Часть 5
На следующий день я проснулась раньше обычного.
И первое, что меня удивило, я не почувствовала той привычной тяжести, которая сопровождала меня весь последний месяц.
Нет, боль никуда не исчезла. Я всё ещё любила Лёшу. Всё ещё скучала. Всё ещё думала о нём слишком часто. Но что-то изменилось. Совсем немного.
Будто внутри меня наконец перестал бушевать ураган, который целый месяц ломал всё на своём пути. Будто после бесконечной грозы наступило тихое утро. Небо ещё затянуто облаками. Солнца почти не видно. Но дождь уже закончился.
Я лежала в кровати и смотрела в потолок. Удивительно. Впервые за долгое время я не проснулась с желанием снова закрыть глаза и проспать весь день. Впервые мне не хотелось спрятаться под одеялом от всего мира. Возможно, всё дело было в нашем вчерашнем разговоре с Ильёй.
Возможно, в том, что я наконец перестала держать всё в себе. Возможно, в поездке. А может быть, я просто устала страдать. Потому что человек не может постоянно находиться на дне. Рано или поздно организм начинает сопротивляться. Начинает бороться за себя.
Я медленно села на кровати и посмотрела в окно. Москва жила своей жизнью. Куда-то ехали машины. Кто-то спешил на работу. Кто-то выгуливал собаку. Кто-то наверняка сейчас был счастлив. Кто-то наоборот переживал худший день в своей жизни.Мир не остановился из-за моего разбитого сердца. И эта мысль вдруг показалась мне странно успокаивающей. Потому что я тоже не должна была останавливаться. Я слишком долго жила воспоминаниями. Слишком долго прокручивала в голове один и тот же сценарий. Слишком долго задавала себе вопросы, на которые никогда не получу ответы. Почему так произошло?
Что можно было изменить? Можно ли было всё спасти? Любил ли он меня так сильно, как я любила его? Но какой смысл? Разве эти вопросы что-то меняли? Разве от них становилось легче? Нет.
Они только тянули меня назад. Туда, где я уже ничего не могла исправить.
Я подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на своё отражение. Да, я всё ещё выглядела уставшей. Да, похудела. Да, глаза уже давно не сияли так, как раньше. Но впервые за месяц я увидела перед собой не сломанную девушку. А человека, который пытается подняться. Пусть через боль.
Но пытается. И этого уже было достаточно.
Я вдруг поймала себя на мысли, что жизнь действительно не заканчивается на одном человеке. Даже если этот человек был твоим любимым. Даже если ты была уверена, что проведёшь с ним всю жизнь. Жизнь всё равно продолжается. Солнце всё равно встаёт по утрам. Самолёты всё равно улетают в другие страны. Люди всё равно смеются. Влюбляются. Строят планы.
И, наверное, однажды я тоже снова научусь это делать. Не сегодня. Может быть, даже не через месяц. Но однажды обязательно. Потому что где-то глубоко внутри я всё ещё была той самой Лейлой.
Я машинально провожу ладонями по лицу, пытаясь окончательно прийти в себя. Я уже собираюсь встать с кровати, когда слышу звук открывающейся входной двери.
Странно.
Слишком рано для них.
Я хмурюсь и почти сразу направляюсь в прихожую, думая, что вернулись Илья с Каролиной. Но стоит мне выйти из коридора, как я резко останавливаюсь.
Потому что в квартиру заходят совсем не два человека.
— Привет, блять! — орёт Кокошка так громко, что, кажется, его слышит весь подъезд.
Он бросает спортивную сумку прямо на пол и тут же раскидывает руки в стороны, явно собираясь меня задавить в объятиях. Но не успевает.
Рина, которая появляется рядом с ним буквально через секунду, со всей силы пихает его локтем в бок.
— Совсем офигел? — возмущается она. — Это вообще-то моя подруга. Я первая её обнимать буду.
— Да с хуя ли?
— Да потому что я так сказала.
— Вообще-то... — раздаётся ещё один голос.
Я перевожу взгляд и замечаю Влада.
Тот стоит чуть позади них и смотрит прямо на меня. И Господи. Я не помню, когда последний раз видела у него такую улыбку. Не обычную его ухмылку. А именно улыбку. Тёплую.
Будто он искренне рад меня видеть.
— Вообще-то я её близкий друг, — заявляет он, отодвигая обоих в стороны. — И я пиздец как соскучился.
Я смотрю на них и не могу пошевелиться.
Вообще.
Словно кто-то поставил меня на паузу.
Я ведь совершенно забыла, что мы должны были встретиться сегодня.
За последний месяц из моей головы вылетело слишком многое. Я перестала следить за временем. За днями недели. За планами. Иногда мне казалось, что я просто существую от утра до вечера, не замечая ничего вокруг. Поэтому сейчас их появление становится для меня полной неожиданностью. Я просто стою посреди прихожей и смотрю на них.
На Рину.
На Кокошку.
На Влада.
На людей, которых люблю.
На людей, которых зачем-то отталкивала от себя весь этот месяц.
И вдруг чувствую, как начинает жечь глаза.
Чёрт.
Только не сейчас.
Я быстро прикусываю внутреннюю сторону щеки. Слишком сильно. До боли.Пытаясь взять себя в руки. Но становится только хуже. Потому что вместе с радостью приходит стыд.
Мне становится стыдно за каждый проигнорированный звонок. За каждое сообщение, на которое я не ответила. За каждый раз, когда они пытались до меня достучаться, а я закрывалась ещё сильнее. Всё это время я убеждала себя, что хочу остаться одна. Что справлюсь сама. Что мне никто не нужен.
Какая же это была хуйня. Самая настоящая. Потому что сейчас, глядя на них, я понимаю одну простую вещь.
Мне нужны были они. Нужны были с самого начала. Нужны были тогда, когда я сидела ночами и плакала в подушку. Нужны были тогда, когда я не могла заставить себя выйти из комнаты. Нужны были тогда, когда мне казалось, что мир рухнул. И самое страшное заключается в том, что они всё равно пришли. Несмотря ни на что.
Дверь за их спинами снова открывается. В квартиру заходят Илья и Каролина. Пакеты в руках. И именно в этот момент я будто просыпаюсь после очень долгого сна. Сна длиной в целый ебучий месяц. Я даже не замечаю, как Влад резко стягивает с ног кроссовки. Не замечаю, как делает несколько быстрых шагов. Замечаю только тогда, когда оказываюсь в его объятиях.
И всё.
Меня ломает.
Окончательно.
Он обнимает меня так крепко, что я буквально перестаю чувствовать пол под ногами.
Как родного человека.
Как человека, которого давно не видел.
Как человека, которого не собирается отпускать.
Я чувствую знакомый запах сигарет, дорогого парфюма и чего-то ещё, очень домашнего и привычного.
И не выдерживаю.
Первый всхлип вырывается сам собой.
Потом второй.
Я хватаюсь пальцами за его куртку и крепко зажмуриваюсь. Потому что вдруг становится слишком много эмоций.
Слишком много всего того, чего мне так не хватало. Влад ничего не говорит.
За что я люблю его ещё сильнее.
Он просто крепче прижимает меня к себе. Ладонью медленно проводит по моей спине. Что-то тихо говорит в волосы.
Не пытается исправить ситуацию.
Не пытается дать совет.
Не пытается убедить меня, что всё будет хорошо.
Он просто рядом. И сейчас этого более чем достаточно. Наверное, я могла бы стоять так ещё очень долго. Минут десять. Час. Весь день. Если бы возмущённый голос Рины не раздался на всю квартиру.
— Эй! Мы вообще-то тоже здесь есть!
Я вздрагиваю от неожиданности.
Рина без всякого стеснения отпихивает Влада в сторону.
Тот смотрит на неё так, будто готов подать заявление в суд за нарушение личных границ.
А я впервые за долгое время искренне улыбаюсь.
Но не успеваю даже шагнуть к ней. Потому что Андрей неожиданно хватает меня за запястье.
— Так, стоп.
Я удивлённо смотрю на него. Он недовольно щурится. Потом переводит взгляд на Влада. Потом снова на меня.
— Какого хуя она так рада видеть тебя?
— Потому что я красивее.
— Завали ебало.
— Не завалю.
— Лейла, скажи ему.
— Что сказать?
— Что меня ты любишь больше.
Я не успеваю ответить. Потому что Андрей уже тянет меня на себя и буквально сгребает в объятия. Совсем другие. Не такие, как у Влада. Более неуклюжие.
— Ты чё, не рада меня видеть? — недовольно бурчит он куда-то мне в макушку. — Я что-то нихуя не понял.
И почему-то именно в этот момент я начинаю смеяться сквозь слёзы.
— Нахуй ты плачешь? — спрашивает Рина в своей привычной манере, недовольно сводя брови к переносице. — Радоваться, блять, надо. Сто лет не виделись.
Прошел всего месяц. Жалкий месяц. Но, если быть честной с самой собой, за этот месяц я прожила столько боли, сколько некоторые не проживают за несколько лет. Поэтому слова Рины не казались преувеличением. Наоборот. Было ощущение, будто между нами действительно пролегла целая вечность. Будто с момента нашей последней встречи прошла не пара недель, а несколько лет. Слишком многое изменилось за это время. Прежде всего — я сама.
Рина смотрит на меня с каким-то совершенно несвойственным ей беспокойством. Она всегда казалась мне человеком, который предпочитает выражать заботу не красивыми словами, а действиями. Она не станет часами успокаивать тебя, не будет подбирать правильные фразы или убеждать, что всё обязательно наладится. Рина просто будет рядом. Будет злиться на твою боль сильнее, чем ты сам. Будет материться, ворчать и делать вид, что вообще-то ей всё равно. Но именно в этом и заключалась вся она.
Девушка осторожно проводит большим пальцем по моей щеке, стирая слезы, и недовольно качает головой.
— Чтобы больше не ревела просто так. Совсем с ума выжила?
Я не могу сдержать улыбку.
Господи, как же я скучала по ней.
По её прямолинейности. По её вечному недовольному лицу. По тому, как она могла послать человека нахуй и тут же спросить, поел ли он сегодня. Я вдруг понимаю, что за этот месяц успела забыть, каково это — находиться рядом с людьми, которые знают тебя настоящую. Которые не смотрят на тебя с жалостью. Не пытаются ходить вокруг на цыпочках. Не боятся сказать что-то не то. И, наверное, именно этого мне не хватало больше всего.
Рина не спешит меня обнимать. Стоит напротив, продолжая внимательно изучать мое лицо, словно пытается понять, насколько всё плохо. Поэтому шаг вперед делаю я сама.
Я крепко обнимаю девушку, прижимая её к себе так сильно, словно боюсь, что она сейчас исчезнет.
Рина удивленно выдыхает.
Кажется, она совсем не ожидала от меня такого.
Несколько секунд она просто стоит неподвижно, а потом наконец расслабляется. Её руки осторожно ложатся мне на плечи, и я чувствую, как она легонько сжимает меня в ответ.
— Ну всё, всё, — уже гораздо тише произносит она, и в её голосе больше нет привычной колкости. — Ты чего, Лейла?
А я и сама не знаю.
Наверное, просто устала быть сильной.
Устала делать вид, что справляюсь.
Устала убеждать всех вокруг и, прежде всего, саму себя, что мне никто не нужен.
Потому что нужен.
Очень нужен.
Я утыкаюсь носом в её волосы и прикрываю глаза. В этот момент я вдруг понимаю, что впервые за очень долгое время не чувствую себя одинокой. И, Господи, какое же это забытое чувство.
После вкусного завтрака, который больше напоминал какой-то семейный хаос, чем обычный прием пищи, мы все наконец перебрались в гостиную. Кокошка с Риной тут же оккупировали кресла, начиная спорить о какой-то абсолютно бессмысленной ерунде, Илья с Каролиной устроились на втором диване, а я, поджав под себя ноги, расположилась в самом углу большого дивана.
Не прошло и минуты, как рядом со мной оказался Влад. Впрочем, удивляться этому уже не было никакого смысла.
За все время нашего знакомства он всегда каким-то образом оказывался рядом. Не навязчиво. Не переходя границ. Просто рядом. Будто это было чем-то совершенно естественным.
Я почувствовала, как диван слегка прогнулся под его весом, а спустя несколько секунд кудрявая голова парня уже покоилась на моем плече. И, что удивительно, меня это совершенно не смутило.
Наоборот.
Я вдруг поймала себя на мысли, что мне спокойно. По-настоящему спокойно.
За последний месяц я слишком сильно отвыкла от прикосновений. Любое случайное касание вызывало во мне странное чувство дискомфорта. Мне хотелось отстраниться, закрыться, спрятаться от всего мира. Но рядом с Владом ничего подобного не происходило.
С ним было иначе. Рядом с ним мне не приходилось постоянно держать оборону. Не приходилось делать вид, что со мной всё в порядке. Не приходилось притворяться сильной.
Я могла просто быть собой. Наверное, именно поэтому я даже не заметила, как начала рассматривать его волосы.
Вернее, не просто рассматривать.
Я всегда думала, что кудри Влада должны быть мягкими. Не знаю, почему меня вообще посетила эта мысль, но сейчас, когда парень лежал совсем рядом, я вдруг поняла, что мне безумно хочется проверить это.
И прежде, чем успела подумать о последствиях, я осторожно провела рукой по его волосам. Мягкие. Очень мягкие. Эта мысль вызвала у меня едва заметную улыбку.
Я легонько пропустила несколько кудрявых прядей между пальцами, искренне удивляясь тому, насколько приятными они оказались на ощупь.
В этот момент Влад едва заметно вздрогнул. Я почувствовала, как напряглись его плечи. Будто мое прикосновение застало его врасплох.
Я тут же убрала руку, внезапно осознав, что, возможно, позволила себе лишнее.
Черт.
Наверное, ему просто не понравилось.
Я уже собиралась сделать вид, что вообще ничего не произошло, как вдруг услышала недовольное цоканье.
Подняв взгляд, я заметила, что Влад даже не смотрит в мою сторону. Он продолжал лежать на моем плече, разглядывая что-то впереди, но выражение его лица было каким-то подозрительно недовольным.
Я непонимающе нахмурилась.
— Что?
Парень наконец поднял на меня взгляд.
— И всё?
— В смысле?
— В прямом, — буркнул он, делая вид, что его невероятно интересует происходящее в комнате. — Пять секунд погладила и всё. Жестоко.
Я удивленно моргнула. А потом не смогла сдержать смешок.
— Дурак. Ты сейчас серьёзно? — спрашиваю я, всё ещё улыбаясь.
Влад поворачивает голову в мою сторону. Его подбородок по-прежнему лежит у меня на плече, поэтому сейчас между нами остаётся слишком маленькое расстояние. Настолько маленькое, что я могу разглядеть каждую веснушку на его лице, могу заметить, как чуть дёргается уголок его губ, пока он пытается сохранить серьёзное выражение лица.
— Абсолютно, — невозмутимо отвечает он. — Ты не имеешь права начинать и не заканчивать.
— Боже, какой же ты драматичный.
— Это не драматичность, Лейла. Это уважение к моим чувствам.
Я тихо смеюсь, качая головой.
Удивительно.
Ещё вчера мне казалось, что я больше никогда не смогу смеяться вот так. Не смогу сидеть в компании друзей, слушать их глупые шутки и чувствовать себя частью этого маленького мира. А сейчас я сидела в гостиной, рядом со мной лежал Влад, Кокошка с Андреем уже минут десять спорили о какой-то ерунде, Рина возмущённо доказывала им обоим, что они идиоты, а Илья с Каролиной наблюдали за всем этим с таким видом, будто давно смирились с тем, что нормальных людей в их окружении попросту нет.
И впервые за месяц мне не хотелось уйти к себе в комнату.
Я снова опускаю взгляд на Влада. Тот всё ещё выжидающе смотрит на меня.
— Ты не отстанешь, да?
— Нет.
— Даже не надейся.
Я закатываю глаза, но всё же осторожно запускаю пальцы в его кудри ещё раз. Парень тут же довольно прикрывает глаза. И Господи. Он буквально выглядит как огромный довольный кот.
Я невольно улыбаюсь, продолжая медленно перебирать его волосы. Не знаю, сколько проходит времени. Минута. Две. Может быть, больше. Но почему-то это действие кажется таким естественным, таким правильным, что я даже не задумываюсь о нём.
Пока не ловлю на себе несколько слишком внимательных взглядов.
Кокошка посмотрел на всех.
— Я сейчас думаю только о том, когда мы уже полетим в Таиланд и как буду лежать на пляже.
— Пизди больше, — усмехается Влад, даже не открывая глаз.
— Да иди ты нахуй.
Комната вновь наполняется привычным шумом, смехом и бессмысленными перепалками, а я вдруг понимаю, что улыбаюсь.
***
Вечером, когда ребята наконец разъехались по домам, в квартире стало непривычно тихо. Настолько тихо, что первое время эта тишина буквально давила на меня. Ещё пару часов назад гостиная была наполнена громкими голосами, смехом, бесконечными спорами и подколами. Кокошка орал на всю квартиру, Рина возмущалась по любому поводу, Влад периодически вставлял свои комментарии, от которых все начинали смеяться ещё сильнее, а сейчас...
Сейчас я сидела одна в своей комнате.
Я обвела взглядом помещение и тяжело вздохнула.
Странно.
Раньше я мечтала остаться одна. Мечтала, чтобы меня никто не трогал, не задавал лишних вопросов и не пытался помочь. А сейчас одиночество уже не казалось таким спасительным. Наоборот. Оно начинало пугать меня.
Я включила комп и машинально открыла приложение Twitch.
Месяц.
Целый месяц я не заходила туда.
Месяц я игнорировала не только друзей, но и людей, которые каждый день поддерживали меня, ждали моих трансляций, писали сообщения и спрашивали, куда я пропала. Первые две недели я ещё читала уведомления. Потом перестала даже открывать приложение. У меня просто не было сил. Не было желания делать вид, что всё хорошо, когда внутри меня буквально всё разваливалось на части.
Я долго смотрела на кнопку «Начать трансляцию».
Палец завис над экраном.
В голове тут же появились сомнения.
А если я не выдержу?
А если кто-то спросит про Лёшу?
А если я просто не смогу сидеть и улыбаться несколько часов подряд?
Я нервно провела рукой по волосам и усмехнулась сама себе.
Господи, Лейла.
Ты месяц пряталась от собственной жизни. Может быть, пора перестать?
Я глубоко вдохнула и нажала на кнопку. Сердце почему-то тут же забилось быстрее. Пока запускалась трансляция, я быстро поправила волосы, подвинула камеру и нервно прикусила губу.
— Всем привет, чат, — произнесла я, когда увидела, что эфир наконец начался.
Несколько секунд ничего не происходило. А потом чат буквально взорвался. Сообщения начали лететь с такой скоростью, что я не успевала их читать.
«ЛЕЙЛА????»
«ЖИВАЯ»
«МАТЬ ВЕРНУЛАСЬ»
«Я ДУМАЛ МЕНЯ ЗАБАНИЛИ НАВСЕГДА»
«ГДЕ ТЫ ПРОПАДАЛА ЦЕЛЫЙ МЕСЯЦ?»
«ГОСПОДИ Я СОСКУЧИЛСЯ»
Я невольно улыбнулась.
— Нихуя себе, — тихо рассмеялась я, глядя на бесконечный поток сообщений. — Я не думала, что вы меня ещё помните.
Чат моментально взорвался ещё сильнее.
«МЫ ТЕБЯ ИСКАЛИ»
«ИЛЬЯ ТЕБЯ ПОХИТИЛ?»
«МЫ УЖЕ СОБИРАЛИСЬ ПОДАВАТЬ В РОЗЫСК»
«НЕ ПРОПАДАЙ БОЛЬШЕ»
Я почувствовала, как внутри становится теплее. Потому что, кажется, за этот месяц я совсем забыла, каково это — быть нужной.
И сейчас, сидя перед камерой и читая сотни сообщений от людей, которые действительно были рады моему возвращению, я вдруг поняла одну простую вещь. Всё это время жизнь продолжалась.
— Извините, ребят, что меня так долго не было.
Я произношу эти слова тихо, почти виновато, и тут же отвожу взгляд от камеры, переводя его на стремительно бегущий чат. Сообщения сменяют друг друга с такой скоростью, что я едва успеваю выхватывать отдельные фразы. «Мы скучали», «Главное, что ты вернулась», «Больше так не пропадай», «С возвращением». И почему-то именно сейчас, читая всё это, я чувствую, как где-то глубоко внутри снова начинает неприятно щипать.
Потому что мне действительно стыдно.
Стыдно за то, что я просто исчезла. Стыдно за то, что оставила людей без объяснений. Стыдно за то, что в какой-то момент настолько погрязла в собственной боли, что перестала замечать всё остальное вокруг. Я ведь всегда старалась быть честной со своей аудиторией. Не рассказывала абсолютно всё, что происходило в моей жизни, но никогда не исчезала вот так. Без предупреждения. Без единого слова. Просто взяла и пропала на целый месяц.
Я тяжело вздыхаю и провожу рукой по волосам, на несколько секунд собираясь с мыслями.
— Наверное, мне просто нужно было немного времени, чтобы прийти в себя, — признаюсь я, вновь переводя взгляд на камеру. — У каждого человека бывают такие периоды, когда не хочется ни с кем разговаривать, не хочется выходить из дома, не хочется вообще ничего. И я, если честно, думала, что справлюсь с этим гораздо быстрее. Но... получилось так, как получилось.
Я ненадолго замолкаю, читая очередную волну сообщений. Кто-то пишет слова поддержки, кто-то шутит, кто-то признаётся, что переживал за меня. И от этого на душе становится одновременно и легче, и тяжелее.
Легче, потому что я понимаю: меня действительно ждали.
Тяжелее, потому что я только сейчас начинаю осознавать, сколько людей всё это время искренне переживали за меня, пока я пыталась закрыться от всего мира.
Я невольно улыбаюсь, чувствуя, как внутри становится немного теплее.
— Спасибо вам, правда, — тихо говорю я, искренне смотря в камеру. — Спасибо, что не забыли меня за этот месяц. Спасибо, что всё это время писали, спрашивали, куда я пропала, переживали. Я всё видела. Не всегда отвечала, но видела. И, наверное, именно ваши сообщения тоже помогли мне сегодня нажать кнопку «запустить трансляцию».
Я усмехаюсь и качаю головой.
— Короче, хватит о грустном. Я вернулась. И теперь вам снова придётся терпеть меня практически каждый день.
Впрочем, долго избегать этой темы у меня не получилось.
Я прекрасно понимала, что рано или поздно к этому всё придёт. Наверное, именно этого момента я боялась больше всего, когда нажимала кнопку «запустить трансляцию». Я знала, что люди будут спрашивать. Знала, что им интересно. Знала, что за этот месяц в интернете успело появиться огромное количество слухов, теорий и догадок. Мы с Лёшей ничего не комментировали. Не делали громких заявлений. Не выкладывали длинных постов о том, как «мы решили остаться друзьями» или «каждый из нас пошёл своей дорогой». Мы просто исчезли из жизни друг друга. И, кажется, этого оказалось достаточно, чтобы все всё поняли.
Я молча смотрела на чат, который буквально за несколько секунд превратился в один сплошной поток одинаковых вопросов.
«А где Лёша?»
«Вы расстались?»
«Что у вас произошло?»
«Почему вы больше не вместе?»
«Это правда?»
Я шумно выдохнула.
Странно. Мне казалось, что за этот месяц я успела свыкнуться с этой мыслью. Успела принять её. Но сейчас, когда мне нужно было произнести это вслух, внутри всё снова неприятно сжалось.
Потому что одно дело — плакать по ночам в подушку, лежа в своей комнате.
И совсем другое — вслух признать, что человек, которого ты любила больше жизни, больше не твой.
Я отвожу взгляд от камеры, на несколько секунд собираясь с мыслями. Потом снова поднимаю глаза.
— Ребят, мы разошлись, — тихо говорю я, чувствуя, как пересыхает в горле. — Я думаю, вы уже и сами всё прекрасно поняли.
В комнате повисает тишина. По крайней мере, мне так кажется. Хотя чат продолжает двигаться с бешеной скоростью.
Я вижу десятки сообщений со словами поддержки. Кто-то пишет, что ему жаль. Кто-то просит держаться. Кто-то, наоборот, начинает искать виноватого. И почему-то именно это заставляет меня нахмуриться.
— Только давайте сразу договоримся, хорошо? — я слегка качаю головой, внимательно смотря в камеру. — Не нужно никого обвинять. Ни меня. Ни Лёшу. В жизни иногда просто так бывает. Люди любят друг друга, но в какой-то момент понимают, что дальше идти вместе уже не получается.
Я замолкаю.
Слишком много хочется сказать.
И одновременно не хочется говорить ничего.
Потому что как объяснить людям то, чего ты сама до конца не понимаешь?
Как объяснить, что любовь иногда оказывается недостаточной? Как объяснить, что можно любить человека всем сердцем и всё равно потерять его?
Я невольно усмехаюсь своим мыслям.
Грустно усмехаюсь.
— Всё было по-настоящему, если вам интересно, — тихо добавляю я спустя несколько секунд. — И чувства были настоящими. Поэтому я бы очень хотела, чтобы вы с уважением относились и ко мне, и к нему. Вот и всё.
Я замолкаю, опуская взгляд на чат.
И впервые за долгое время понимаю, что говорить об этом вслух не так больно, как раньше.
Больно.
Очень.
Но уже не так, словно мне каждый раз вырывают сердце из груди.
Наверное, это и называется — постепенно отпускать.
— Так, чат, давайте сыграем в одну игру, — я удобнее устраиваюсь в кресле, подтягивая ноги к себе. На губах сама собой появляется лёгкая улыбка, когда я вижу, как в чате тут же начинают появляться вопросы. — Называется она очень просто: «Красный флаг или нет». Вы пишете какие-нибудь ситуации, а я выношу свой максимально объективный и абсолютно неоспоримый вердикт.
Я делаю паузу, театрально поправляя волосы.
— Хотя нет. Не объективный. Просто мой. Но, как показывает практика, я обычно права.
Чат моментально оживает. Сообщения начинают лететь с такой скоростью, что я едва успеваю выхватывать отдельные слова. Я невольно улыбаюсь, понимая, насколько сильно соскучилась по этому. По этим бесконечным перепискам, по тупым шуткам, по ощущению, что по ту сторону экрана сидят тысячи людей, готовых обсуждать с тобой всё, начиная от отношений и заканчивая тем, какая шаурма в Москве самая вкусная.
— Так, сейчас, дайте мне что-нибудь интересное, — я прищуриваюсь, пытаясь прочитать сообщения. — О, вот. «Парень до сих пор общается со своей бывшей». Ну...
Я задумчиво тяну последнее слово, заставляя чат буквально взорваться вариантами ответов.
— Слушайте, здесь всё зависит от того, как именно он общается. Если они раз в полгода поздравляют друг друга с днём рождения — да Господи, ради Бога. Если же они каждый день созваниваются, скидывают друг другу мемы, желают спокойной ночи и обсуждают ваши с ним ссоры... ну, ребят, мне кажется, здесь уже не просто красный флаг. Здесь уже парад на Красной площади.
Я смеюсь, читая реакцию чата.
— Следующее. «Девушка проверяет телефон своего парня». Ой, нет. Нет, нет и ещё раз нет. Если вы настолько не доверяете человеку, что вам нужно лезть в его телефон, то у меня для вас плохие новости. Проблема уже существует. И она явно глубже, чем переписка в телеграме.
Я на секунду замолкаю.
Странно, но ещё несколько месяцев назад я бы ответила иначе. Раньше мне казалось, что любовь — это когда вы знаете друг о друге абсолютно всё. Когда между вами нет никаких границ. Сейчас же я понимала, что любовь без доверия не работает. Совсем.
Я быстро отгоняю от себя ненужные мысли.
Не сейчас.
Только не сейчас.
— Так, что тут ещё? — я наклоняюсь ближе к монитору. — «Парень не выкладывает тебя в социальные сети». Ох, вот это сейчас опасная тема, ребят.
Я тихо смеюсь, замечая, как чат моментально оживляется ещё сильнее.
— Смотрите. Если человек в принципе ничего не выкладывает — окей. Но если у него в профиле триста фотографий с друзьями, собакой, машиной, соседом, кассиршей из ближайшего магазина, но вас там нет вообще... я бы задумалась.
Чат буквально взрывается сообщениями.
Я качаю головой, улыбаясь.
— Господи, какие же вы всё-таки сумасшедшие. Я отсутствовала месяц, а у вас ничего не поменялось. Так, продолжаем, — я делаю глоток уже давно остывшего чая и вновь перевожу взгляд на чат. Сообщения летят с какой-то совершенно безумной скоростью. Кажется, за этот месяц люди накопили слишком много вопросов и слишком много историй. Я невольно улыбаюсь, наблюдая за тем, как чат буквально соревнуется в том, кто напишет более абсурдную ситуацию.
— О, вот это интересно, — я слегка наклоняюсь к монитору, пытаясь перечитать сообщение ещё раз. — «Парень ставит лайки всем подряд девушкам в инстаграме». М-м-м...
Я задумчиво поджимаю губы.
— Если честно, ребят, мне всегда было абсолютно всё равно на лайки. Ну серьёзно. Если человек хочет изменить, он изменит и без лайков. А если человек любит вас и уважает ваши чувства, то никакие красивые девушки в интернете ему не помешают. Поэтому для меня это не красный флаг. Но! — я поднимаю указательный палец вверх. — Если ваш партнёр знает, что вам неприятно, и продолжает делать что-то исключительно потому, что ему плевать на ваши чувства, вот это уже проблема. И проблема большая.
Я быстро пролистываю чат ниже.
— Так, следующее. «Парень не знакомит тебя со своими друзьями». Ой. Вот здесь уже очень интересно.
Я слегка хмурюсь.
— Не знаю, как вы, а я считаю, что когда человек действительно настроен серьёзно, ему хочется познакомить любимого человека со своим окружением. Потому что друзья и семья — это огромная часть нашей жизни. Поэтому если вы встречаетесь полтора года, а его друзья до сих пор не знают о вашем существовании... ну, ребят, у меня для вас плохие новости.
Чат моментально начинает спамить.
«КРАСНЫЙ ФЛАГ»
«АЛЫЙ»
«БОРДОВЫЙ»
Я не сдерживаю смех.
— Бордовый, говорите? Хорошо, принимается.
Я продолжаю читать сообщения.
— «Девушка постоянно говорит "делай что хочешь", а потом обижается». Ой, девочки, ну это уже классика.
Я театрально закатываю глаза.
— Во-первых, если вы обиделись, скажите об этом ртом. Мужчины, к сожалению или к счастью, мысли читать не умеют. Да и женщины, если честно, тоже. Поэтому никаких «догадайся сам». Если вас что-то не устраивает — говорите. Разговаривайте. Потому что половины ссор можно было бы избежать, если бы люди просто научились честно говорить о своих чувствах.
Я замолкаю. Последнюю фразу я произнесла слишком тихо. Слишком искренне. Наверное, потому что сама слишком поздно это поняла.
Я быстро беру себя в руки.
— Так! Следующее. «Парень запоминает мелочи о тебе». Нет, ребят, это не красный флаг. Это вообще зелёный флаг размером с футбольное поле.
Я невольно улыбаюсь.
— Потому что когда человек помнит, какой кофе вы пьёте, какие цветы любите, как зовут вашего любимого кота из детства или что вы терпеть не можете рыбу... значит, он слушает вас. А это дорогого стоит.
Я тут же осекаюсь.
Чёрт.
В голове слишком ярко всплывает образ Лёши, который всегда привозил мне кустовые розы и никогда не заказывал блюда с рыбой, потому что знал, что я её ненавижу.
Я на секунду отвожу взгляд от камеры.
А потом заставляю себя улыбнуться.
— Ладно, идём дальше. И пожалуйста, хватит присылать ситуации про бывших. У вас что, других проблем в жизни нет?
Я всё ещё улыбалась, глядя на чат, когда вдруг сама для себя поймала мысль, что пора уже немного перевести тему. Иначе это всё могло превратиться в бесконечный разбор одного и того же, а мне сейчас, как ни странно, хотелось лёгкости. Хотелось просто посидеть, поболтать и не зацикливаться ни на чём слишком тяжёлом.
Я чуть откидываюсь на спинку кресла, поправляя рукав худи, и снова смотрю в камеру, будто собираясь с мыслями.
— Кстати, чат... — произношу я чуть тише, чем обычно, но уже без той внутренней дрожи, которая была раньше. — Завтра мы вылетаем в Тай с ребятами.
На секунду в комнате будто становится тише, хотя чат, наоборот, взрывается ещё сильнее. Сообщения начинают лететь так быстро, что всё сливается в один бесконечный поток эмоций: кто-то радуется, кто-то задаёт вопросы, кто-то пишет, с кем именно я лечу, кто-то уже строит теории, как мы там будем жить и что вообще это за поездка.
Я невольно улыбаюсь, наблюдая за этим хаосом.
— Да, — киваю я, чуть прикусывая губу. — Мы с Ильёй, Каролиной и остальными ребятами. Небольшая поездка, если это вообще можно назвать «небольшой», учитывая, что там половина нашей компании.
Я усмехаюсь.
— Если честно, я сама до конца не верю, что завтра уже вылет. Ещё вчера я сидела и думала, что вообще никуда не хочу, а сейчас как будто... — я делаю паузу, подбирая слова, — как будто мне наоборот нужно сменить картинку перед глазами.
Я на секунду замолкаю, смотря куда-то мимо камеры, будто мысленно уже представляя этот другой воздух, другой шум, другое небо.
— В общем, чат, — добавляю я уже легче, чуть улыбаясь, — если я там пропаду снова, вы знаете, где меня искать. Где-то между пляжем, аэропортом и тем, как я пытаюсь не сгореть на солнце в первый же день.