часть 18
В среду утром туман над городом сменился мелкой, колючей изморосью. Воздух был настолько холодным, что у Гарам при каждом выдохе изо рта вырывались маленькие белые облачка пара. Она шла к школе с одной-единственной мыслью, которая за ночь превратилась в железобетонное решение: хватит.
С неё официально хватило чужих тайн, чужой крови, разбитых губ и удушающих ароматов. Она приехала в эту школу учиться, а не становиться трофеем в войне двух сломленных психопатов. Она заставит их вспомнить, что Ким Гарам — это невидимка.
Войдя в класс 2-Б за двадцать минут до начала уроков, она не стала даже смотреть на последнюю парту у окна. Вместо этого Гарам решительно подошла к первому ряду, прямо к учительскому столу. Там, у самой доски, сидела тихая, полноватая девочка в толстых очках — Мин Союн, которую обычно никто не замечал.
— Привет, Союн, — как можно спокойнее произнесла Гарам, сжимая лямку рюкзака. — Свободно? Можно я буду сидеть с тобой? Отсюда доску лучше видно.
Союн испуганно моргнула, поправила очки и бросила быстрый, вороватый взгляд на задние ряды, где пока ещё было пусто.
— Ты... ты уверена? — прошептала отличница. — Конхо ведь...
— Мне всё равно, — отрезала Гарам. Она решительно опустила свой рюкзак на стул, достала учебник и села, разворачиваясь спиной ко всему классу. Стена была построена.
Класс постепенно заполнялся. Шушуканье за её спиной началось примерно за пять минут до звонка. Гарам упорно вчитывалась в параграф по биологии, хотя строчки плыли перед глазами. По шквалу внезапно затихших голосов она поняла: он пришёл.
Тяжёлые шаги Конхо разнеслись по проходу. Гарам затылком чувствовала, как его мощная, тёмная харизма приближается к ней. Он остановился прямо у её новой парты. Полынный аромат, смешанный с запахом сигаретного дыма, мгновенно окутал её, заставляя сердце трусливо сжаться.
Гарам не подняла головы.
Конхо стоял молча около полуминуты. Из-за опущенной головы она видела только его чёрные кроссовки и край куртки. Наконец он хрипло, тихо выдохнул, и в этом звуке было столько подавленной ярости и упрямства, что Союн рядом с ней едва не разрыдалась от страха. Но Конхо не стал устраивать сцену. Он развернулся и ушёл на своё одинокое место у окна. На уроках он больше не щёлкал зажигалкой. Он просто молчал, и это молчание тяжёлой плитой давило на весь класс.
На большой перемене Гарам нужно было отнести классный журнал в учительскую. Она шла по длинному коридору главного корпуса, крепко прижимая папку к груди. Ей казалось, что она справляется. Она пере села, она проигнорировала Конхо. Всё возвращалось на свои места.
— Гарам.
Низкий, бархатистый голос заставил её замереть у огромного окна. Из ниши между шкафами медленно вышел Ом Сонхён.
Гарам внутренне закричала от бессилия. На его лице, прямо под левым глазом, красовался аккуратный пластырь телесного цвета, а губа всё ещё была немного припухлой. Даже с этими следами драки он выглядел безупречно — как падший ангел, закованный в идеальную школьную форму. Его морозный запах свежести попытался пробиться сквозь её защиту.
Сонхён сделал шаг к ней, его глаза были полны глухого, затаённого беспокойства.
— Ты пересела, — тихо сказал он, и в его интонации промелькнула редкая для него растерянность. — Мне сказали. Гарам, если Конхо угрожает тебе...
— Ом Сонхён, — Гарам подняла на него свои карие глаза. В них больше не было ни страха, ни трепета, ни слёз. Только глухое, абсолютное безразличие. — Отойди от меня.
Сонхён замер, словно его ударили наотмашь. Его ледяная маска на секунду дрогнула.
— Гарам, я просто хочу убедиться, что ты...
— Я в порядке, — перебила она его, и её голос провучал холоднее, чем все его ледники вместе взятые. — Не нужно за мной ходить, не нужно присылать своих людей. Для меня тебя больше не существует. Как и Конхо. Дай мне просто доучиться этот год.
Она сделала шаг в сторону, обходя его застывшую фигуру. Сонхён не протянул руку, чтобы остановить её. Он остался стоять у окна, бледный, мраморный и абсолютно одинокий, провожая взглядом девушку, которая только что сожгла между ними все мосты.
Вечером Гарам выходила из школы с лёгким сердцем. Ей казалось, что она победила. Она выставила щиты, и оба парня отступили перед её категоричным отказом. Она свободна.
Она дошла до автобусной остановки, зашла в полупустой салон и села у окна, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Автобус мягко тронулся, увозя её в родной, тихий район. За окном мелькали огни вечернего города, капли дождя чертили косые линии.
Гарам закрыла глаза, делая глубокий, спокойный вдох.
И в эту же секунду до её носа донёсся едва уловимый, но такой знакомый аромат. Горькая полынь. А следом за ним — морозный, чистый запах свежести.
Гарам резко распахнула глаза и повернула голову.
На сиденье прямо напротив неё, вальяжно закинув ногу на ногу и натянув на голову чёрный капюшон, сидел Ан Конхо. На его разбитых губах играла тихая, опасная и безумно довольная ухмылка. Он смотрел на неё в упор.
А на соседнем кресле, прямо за его спиной, идеально прямо сидел Ом Сонхён. Он смотрел в окно, но его отражение в стекле четко фиксировало каждое движение Гарам.
Они не собирались её трогать. Они не нарушали её приказ в школе. Они просто сели в её автобус. Два самых опасных, одержимых парня школы поняли: она не хочет играть по их правилам. И тогда они решили уничтожить сами правила. Они начали безмолвную, изнуряющую охоту, превращая её жизнь в сплошной психологический триллер.
Они были везде. И её иллюзия свободы разлетелась вдребезги под их пристальными, тяжёлыми взглядами.