часть 17
Секунды растягивались в вечность, густую и липкую от запаха крови, сырой земли и адреналина. Ветер окончательно затих, словно сам воздух вокруг них замер в ожидании приговора. Фонарь над их головами продолжал жалобно жужжать, отбрасывая на мокрую дорожку длинные, изломанные тени троих людей, чьи жизни сейчас были завязаны в один мёртвый узел.
Гарам переводила взгляд с одного парня на другого. Её всю трясло так, что зубы стучали, а ладони, прижатые к груди, казались ледяными.
Справа стоял Ан Конхо. Дикий, растрёпанный, с разбитой в кровь губой и тёмным, горящим взглядом, в котором не осталось ни капли прежней ленивой издёвки. Вся его напускная спесь слетела, обнажив первобытную, пугающую силу. Он тяжело дышал, его грудь под разорванной толстовкой ходила ходуном, а на кулаках засыхала грязь вперемешку с кровью Сонхёна. От него веяло чистым, неразбавленным огнём, который требовал всего и сразу. Без уступок. Без жалости.
Слева застыл Ом Сонхён. Его обычно идеальная школьная рубашка была порвана на плече, на бледной скуле наливался страшный багрово-синий синяк, а из разбитого носа по подбородку текла тонкая струйка крови. Но его глаза... его глаза оставались двумя бездонными ледниками, в которых сейчас плясало контролируемое, смертоносное безумие. Он не отступал ни на сантиметр. Он стоял как монолит, готовый драться до тех пор, пока у него не остановятся лёгкие.
Они оба смотрели на неё. Жёстко. Прямо. По-мужски. Больше не было места для девчоночьих слёз и глупых пряток в коридорах школы. Этот треугольник раскалился до такой степени, что готов был взорваться, похоронив под обломками их троих.
— Ну же, Ким Гарам, — хрипло, с трудом сдерживая рвущийся наружу рык, процедил Конхо. Он зделал ещё полшага вперёд, его кроссовки глухо хрустнули по гравию. — Выбирай. Смотри мне в глаза и говори. С кем ты уйдёшь?
Сонхён молча сделал шаг наперерез, его плечо жёстко заблокировало Конхо. Напряжение между ними снова звенящей струной разрезало полумрак.
— Гарам, не слушай его, — тихо, но с такой силой, что у неё заложило уши, произнёс Сонхён. — Садись в машину. Я решу этот вопрос. Раз и навсегда.
Гарам сделала шаг назад. Потом ещё один. Её карие глаза, полные непролитых слёз, лихорадочно метались между огнём и льдом. Она понимала: если она сейчас назовёт имя одного, второй просто уничтожит его здесь же, на этой дорожке. Или уничтожит себя. Они были на грани. На самой черте, за которой начиналась чистая пустота.
— Хватит... — едва слышно прошептала она, но парни даже не шевельнулись, продолжая прожигать друг друга испепеляющими взглядами.
— ХВАТИТ! — сорвавшись на отчаянный, надрывный крик, выкрикнула Гарам. Этот звук эхом разнёсся по пустому, тёмному скверу, заставив обоих парней на секунду замереть.
Слёзы наконец хлынули из её глаз, обжигая холодные щёки. Она смотрела на них — двух самых красивых, самых сильных и самых искалеченных парней этой школы, которые превратили её жизнь в сущий ад.
— Вы думаете, я какая-то вещь?! — её голос дрожал от смеси боли, обиды и дикого, звенящего гнева, который она копила все эти дни. — Вы подрались, как животные, залили всё кровью и теперь требуете, чтобы я ткнула пальцем? Вы оба... вы оба эгоисты! Ты, Конхо, со своей вечной яростью и желанием всё подчинить! И ты, Сонхён, со своим ледяным контролем и грязными тайнами прошлого! Вы не за меня дерётесь. Вы дерётесь друг с другом, используя меня как чёртов повод!
Парни молчали. Слова Гарам ударили по ним сильнее, чем любые кулаки. Ухмылка Конхо окончательно исчезла, а Сонхён едва заметно вздрогнул, и в его ледяных глазах
промелькнула острая, болезненная вспышка.
— Я никуда ни с кем не поеду, — твёрдо, стиснув зубы до боли, произнесла Гарам, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Мне плевать на ваши машины, ваши трибуны и ваши старые обиды. Я хочу просто жить. Без вас двоих.
Она резко развернулась, перехватила поудобнее лямки рюкзака и быстрыми, почти бегущими шагами направилась прочь по дорожке сквера, в сторону светящейся огнями автобусной остановки. Её длинные волнистые волосы развевались на ветру, а сердце в груди выламывало рёбра. Она уходила, оставляя их позади.
Конхо дёрнулся было побежать за ней, его полынная харизма требовала догнать, схватить, вернуть её силой. Но Сонхён жёстко выставил руку, хватая его за плечо и удерживая на месте.
— Отвали, Сонхён! — рявкнул Конхо, пытаясь сбросить его руку. — Она уходит!
— Пусть идёт, — глухо, с трудом переводя дыхание, ответил Сонхён.
Он проводил взглядом хрупкий силуэт девушки, пока она не скрылась за поворотом аллеи. На его лице снова медленно застывала мраморная, холодная маска, но в глубине глаз плескалось то, чего там не было никогда — абсолютное поражение. — Ты не понял, Конхо? Она права. Мы оба для неё — чудовища. И если мы сейчас побежим за ней, мы сломаем её окончательно. Как Чэвон.
Конхо замер. Его кулаки медленно разжались, а плечи опустились. Он посмотрел на свои ладони, испачканные грязью и кровью, а затем перевёл взгляд на тёмную дорожку, где ещё секунду назад стояла Ким Гарам.
Они не поделили её. Они оба проиграли. Тихая, незаметная новенькая, которую они хотели сделать пешкой в своей застарелой войне, оказалась сильнее их обоих. Она перешагнула через их гордость, оставив двух главных хищников школы стоять посреди грязи и крови.