часть 16
Звуки вечернего сквера отсекло начисто. Исчез шелест клёнов, растворился гул далёких машин. Воздух между тремя фигурами стал настолько плотным, что его, казалось, можно было осязать физически. Морозная свежесть Сонхёна и удушливая горькая полынь Конхо больше не просто витали в воздухе — они столкнулись, выжигая вокруг Гарам весь кислород.
Пальцы Сонхёна на её плече сжались ещё крепче, но в этом жесте больше не было вчерашней осторожности. Это было чистое, мужское заявление на владение. Конхо, заметив это, сделал резкий шаг вперёд, и его кулаки хрустнули в полумраке с пугающей чёткостью.
Они больше не собирались швыряться тонкими намеками или играть в школьные прятки. Маски из ледяного благородства и напускной лени с треском лопнули, обнажив первобытную, эгоистичную суть обоих. Им надоело делиться. Им надоело ждать, пока испуганная новенькая сделает свой робкий выбор. Они собирались действовать так, как диктовала их природа — жёстко, прямо и без компромиссов.
— Убери. От неё. Руку, — Конхо чеканил каждое слово, и его голос вибрировал от такой плотной, тяжёлой ярости, что у Гарам подкосились ноги. Он подошёл вплотную, глядя на Сонхёна сверху вниз. В его тёмных глазах горел пожар, готовый уничтожить этот сквер до основания. — Я не буду повторять дважды, святоша. Матч закончился в субботу. Сейчас мы не на паркете.
Сонхён даже не моргнул. Его бледное лицо казалось высеченным из цельного куска гранита. Он медленно, с убийственным спокойствием убрал ладонь с плеча Гарам, но лишь для того, чтобы сделать шаг навстречу Конхо, полностью закрывая девушку своей широкой спиной. Два парня столкнулись грудь в грудь. Два лидера, два зверя, которые три года копили эту ненависть, теперь стояли так близко, что Гарам видела, как бешено пульсируют жилки на их шеях.
— И что ты сделаешь, Конхо? — тихо, со зловещей, леденящей ухмылкой спросил Сонхён. Его голос опустился до едва различимого, но пугающе глубокого шёпота.
— Снова позовёшь папочку с его чековой книжкой? Или попробуешь доказать, что ты чего-то стоишь без своей свиты за спиной? Три года я слушал твой скулёж о предательстве. Мне надоело. Ким Гарам не останется с тобой. Не потому, что я ей приказал. А потому, что ты — ходячая катастрофа. И ты сожрёшь её так же, как сожрал Чэвон.
Упоминание прошлого больше не вызвало у Конхо ступора. Наоборот, оно подействовало как детонатор.
— Да пошёл ты со своей Чэвон! — рявкнул Конхо.
Он резко, наотмашь схватил Сонхёна за грудки, сминая безупречный воротник его рубашки, и с силой впечатал его спиной в кованый фонарный столб. Удар был таким мощным, что стеклянный плафон над их головами жалобно звякнул. Гарам испуганно вскрикнула, отшатнувшись назад, к деревьям. Её карие глаза расширились от ужаса, когда она поняла: это не просто школьная потасовка. Они дрались за неё. Настоящие мужчины, отбросившие любые правила приличия.
Сонхён перехватил запястья Конхо. Его пальцы врезались в кожу соперника, как стальные тиски. На его лице впервые за всё время знакомства проступила дикая, хищная гримаса. Он резко повернул корпус, используя инерцию, и они вместе покатились по жухлой траве сквера, тяжело дыша и нанося друг другу быстрые, глухие удары.
Это не было красивой игрой в баскетбол. Это была грязная, жестокая драка в полумраке.
Хруст ткани, тяжёлое, хриплое дыхание и глухие звуки ударов о землю. Конхо бил наотмашь, вкладывая в каждый замах всю свою застарелую обиду и дикое желание подчинить себе этот мир. Сонхён отвечал ему с леденящей, расчётливой жестокостью, целясь в уязвимые места с точностью хирурга.
— Прекратите! Пожалуйста, перестаньте! — кричала Гарам.Она бросилась к ним, пытаясь ухватиться за куртку Конхо, но он грубо, даже не глядя, оттолкнул её назад, на дорожку.
— Не лезь, Гарам! — хрипло выдохнул Конхо, уворачиваясь от очередного удара Сонхёна. Его губа была разбита, и тёмная кровь мазала по подбородку, делая его лицо пугающе порочным и красивым. — Это между нами. Раз и навсегда.
Сонхён резко перехватил его за шею, прижимая локтем к земле. Его собственные волосы растрепались, школьная рубашка была порвана на плече, а на скуле наливался багровый синяк. Но его ледяные глаза горели безумием.
— Ты не получишь её, — прорычал Сонхён прямо в лицо Конхо, задыхаясь от напряжения. — Слышишь меня, ублюдок? Я больше ничего тебе не отдам. Она останется со мной.
— Мечтай, святоша! — Конхо резко ударил его головой в лицо, разрывая захват.
Оба парня тяжело отпрянули друг от друга, поднимаясь на ноги. Они стояли в трёх шагах друг от друга, шатаясь от усталости, покрытые грязью, травой и кровью. Два самых завидных принца школы сейчас выглядели как уличные бойцы, но их харизма от этого стала только более дикой, первобытной и притягательной. Они тяжело дышали, их взгляды были прикованы друг к другу, а затем они одновременно повернули головы к Гарам.
Она стояла посреди дорожки, сжимая руки у груди, маленькая, хрупкая и абсолютно сломленная этой сценой.
Конхо сделал шаг к ней, вытирая кровь с губы тыльной стороной ладони. В его взгляде больше не было манипуляций. Там было голое, откровенное мужское желание.
— Хватит бегать, Гарам-а, — хрипло, с трудом переводя дыхание, произнёс он. — Ты видишь всё как есть. Я не собираюсь делиться тобой с этим ублюдком. Мне плевать на парты, на классы и на то, что скажут в школе. Ты пойдёшь со мной. Сейчас.
— Она никуда с тобой не пойдёт, — Сонхён шагнул вперёд, перекрывая Конхо дорогу. Его голос вибрировал от леденящей ярости, а пальцы снова сжались в кулаки. — Выбирай, Гарам. Прямо сейчас. Либо ты садишься в мою машину и мы закрываем эту тему навсегда, либо этот цирк закончится тем, что один из нас уедет отсюда на скорой. Я не отступлю.
Гарам смотрела на них, и её сердце разрывалось от дикой, оглушительной боли. Они больше не спрашивали её мнения. Они поставили её перед фактом. Два раненых, опасных хищника загнали её в самый угол своего треугольника, и раскалённый капкан захлопнулся окончательно.