часть 15
Весь урок между ними стояла такая стена напряжения, что Гарам казалось, будто воздух вокруг них можно резать ножом. Конхо больше не шевелился, не играл с зажигалкой и не смотрел в её сторону. Но это молчание ранило её сильнее, чем его угрозы. Глубоко внутри неё что-то отчаянно заныло — токсичный маятник треугольника качнулся в другую сторону.
Ей вдруг стало невыносимо жаль этого яростного, сломленного парня, который прятал своё одиночество за маской школьного тирана.
После окончания уроков Гарам выходила из школы последней. Солнце уже садилось, окрашивая затянутое тучами небо в грязный, багрово-серый цвет. Она шла по аллее сквера, кутаясь в куртку. Ветви клёнов над головой зловеще скрипели от ветра.
Вдруг из-за поворота дорожки, прямо из вечерней тени деревьев, соткалась высокая фигура.
Ом Сонхён.
Он стоял, прислонившись спиной к кованому фонарному столбу, засунув руки в карманы брюк. Школьный пиджак был аккуратно сложен и висел на руке. В полумраке его мраморный профиль казался недосягаемым, идеальным. Его ледяной взгляд встретил её, и Гарам почувствовала, как её сердце снова замерло. Морозный аромат свежести мгновенно окружил её, призывая вернуться в ту иллюзию безопасности, которую он создавал.
— Я ждал тебя, Гарам-а, — тихо произнёс Сонхён. Его голос был ровным, как замерзшее озеро. — Ты ушла так быстро на крыше. Я хотел убедиться, что ты доберёшься до дома в порядке. Конхо... он не давал тебе прохода в классе? Мои люди сказали, что он устроил сцену перед уроком.
Гарам остановилась в трёх шагах от него. Она посмотрела на его безупречное лицо, на эти глубокие глаза, которые ещё вчера казались ей спасением. Но теперь она видела трещины на этом фасаде. Она видела вину, которую он прятал под этим льдом.
— Зачем ты это делаешь, Сонхён? — её голос прозвучал тихо и устало. — Зачем ты присылаешь за мной своих людей? Зачем караулишь здесь? Ты ведь сам сказал: твой лёд — это стена, чтобы больше никто не пострадал. Так почему ты продолжаешь разрушать мои стены?
Сонхён медленно оттолкнулся от столба и сделал шаг к ней. Его движения были плавными, но от этого приближения воздух вокруг Гарам замерзал, превращаясь в колючий иней.
— Потому что когда я смотрю на тебя, Ким Гарам, — Сонхён остановился так близко, что она могла видеть отражение фонарей в его тёмных зрачках, — моя стена начинает таять. И это пугает меня сильнее, чем всё, что может сделать Конхо. Я не хочу использовать тебя против него. Я просто... не могу позволить ему забрать тебя.
Он протянул руку и аккуратно, едва касаясь, положил ладонь на её плечо. Его пальцы были прохладными, но сквозь плотную ткань куртки Гарам почувствовала эту дрожь — Ом Сонхён, ледяной принц школы, впервые терял контроль над своими эмоциями. Её сердце бешено заколотилось, разрываясь от этого нежного, но пугающего притяжения.
— Отпусти её, Сонхён.
Этот хриплый, ядовитый голос заставил их обоих вздрогнуть.
Из сумерек сквера, медленно сжимая кулаки, вышел Ан Конхо. На его лице больше не было бледности или боли — там горел дикий, разрушительный шторм. Его чёрная толстовка была расстёгнута, а в глазах плескалась чистая, неразбавленная ненависть к сопернику.
— Ты не понял меня на стадионе? — Конхо остановился в двух шагах от них, и аромат горькой полыни с силой столкнулся с морозной свежестью Сонхёна. Атмосфера в сквере раскалилась до предела. — Я сказал: она сидит за моей партой. Она на моей половине поля. И если ты ещё раз протянешь к ней свои ледяные клешни... я забуду про наш уговор.
Сонхён не убрал руку с плеча Гарам. Наоборот, его пальцы сжались чуть крепче, закрывая её собой. Его лицо снова превратилось в непробиваемый гранит.
— Попробуй, Конхо, — тихо, со зловещей улыбкой ответил Сонхён. — Посмотрим, кто из нас сломается первым.
Гарам оказалась зажата между ними. Два самых сильных, красивых и опасных парня школы стояли друг напротив друга, готовые разорвать этот мир на куски ради своей давней, грязной мести. И посреди этого полынного огня и ледяного шторма её собственное сердце больше не знало покоя.
Она была поймана в раскалённый капкан их треугольника, и безопасного выхода из него не существовало. Каждое их прикосновение обжигало, каждый взгляд ранил, а игра за её душу перешла в фазу, где пленных не берут.