часть 13
Воскресенье прошло для Гарам в тревожном оцепенении, а утро понедельника встретило её густым, промозглым туманом, который окутал школьный двор. Здание школы казалось серым замком, скрывающим слишком много секретов.
После субботней победы 2-В статус Ом Сонхёна в школе взлетел до небес. В коридорах только и говорили о его невероятном перехвате. Но Гарам волновало другое — на неё больше не смотрели как на пустое место. Девчонки из параллельных классов провожали её долгими, оценивающими взглядами, шепчась за спиной:
«Это та новенькая, которая сидела на трибуне Сонхёна, хотя Конхо занял ей место?»
Она зашла в кабинет 2-Б, внутренне готовая к шторму.
Ан Конхо уже сидел за их общей партой. Но к удивлению Гарам, на его лице не было и следа субботней ярости. Он выглядел... пугающе спокойным. На нём была черная толстовка вместо школьного пиджака, капюшон накинут на голову, а в руках он вертел мобильный телефон.
Когда Гарам осторожно опустилась на свой стул, он даже не повернулся. Никаких ухмылок. Никаких едких комментариев. Полный игнор.
И этот игнор душил её сильнее, чем его прежние нападки. Конхо словно вычеркнул её из живых. Но его аромат горькой полыни никуда не делся — он заполнял её половину парты, напоминая о невидимой петле на её шее.
На большой перемене Гарам пошла в библиотеку, чтобы сдать учебники. Старое помещение на верхнем этаже было самым тихим местом в школе — сюда редко кто заглядывал.
Она шла между высокими стеллажами, пахнущими старой бумагой и пылью, когда её запястье вдруг перехватили. Не жёстко, как на стадионе, а мягко, но так уверенно, что она не успела даже вскрикнуть.
Её увлекли вглубь тупикового прохода между книжными шкафами.
Гарам спиной уперлась в стеллаж, испуганно вскинув голову. Перед ней стоял Конхо. Капюшон был сброшен, и в полумраке библиотеки его порочно-красивое лицо казалось бледным, а тёмные глаза смотрели на неё с какой-то странной, ленивой насмешкой. Он заблокировал её, положив одну руку на полку над её головой.
— Ну привет, предательница, — тихо, почти шёпотом прохрипел он. Его горячее дыхание коснулось её лба. — Пришла спрятаться здесь от своего сине-белого принца?
— Конхо, отпусти, нас увидят... — Гарам попыталась оттолкнуть его в грудь, но его тело было как каменная стена. Она почувствовала, как её сердце снова предательски ускоряет ход — не только от страха, но и от этой удушающей, гипнотической близости.
— Не увидят, — Конхо чуть наклонился, его лицо оказалось в считанных сантиметрах от её. — Ты ведь думаешь, что сделала правильный выбор в субботу, да? Сбежала к нашему безупречному Ом Сонхёну. Наш святоша, наш защитник слабых...
Конхо тихо, хрипло рассмеялся, и в этом смехе Гарам услышала искреннюю, глубокую горечь.
— Ты ведь ничего о нём не знаешь, Ким Гарам. Ты смотришь на его мраморное лицо и думаешь, что он спасёт тебя. А ты спроси его, почему три года назад из этой школы ушла Мин Чэвон.
При упоминании этого имени в воздухе словно что-то треснуло. Гарам замерла.
— Кто это? — спросила она, против воли вовлекаясь в его игру.
— Девушка, которая так же, как и ты, верила в его ледяное благородство, — Конхо прищурился, и в глубине его глаз на мгновение проступила застарелая, глухая боль. — Сонхён уничтожил её. Он использовал её, чтобы сломать меня, а когда всё зашло слишком далеко, он просто умыл руки. Избавился от неё, как от мусора, и перевёлся в другой класс, чтобы остаться чистеньким.
Конхо протянул руку и медленно, едва касаясь, провел тыльной стороной ладони по её нежной щеке. Его пальцы были горячими, и Гарам судорожно вздохнула, не в силах пошевелиться.
— Я не святой, Гарам-а. Я беру то, что хочу, и не скрываю этого, — его голос опустился до гипнотического шёпота. — Но я хотя бы не ношу маску. Твой идеальный Сонхён — монстр похуже меня. И когда его лёд начнёт таять, ты захлебнёшься первой. Подумай об этом, прежде чем снова садиться в его машину.
Он резко отстранился, засунул руки в карманы толстовки и пошёл к выходу из библиотеки, оставив Гарам стоять в полумраке среди старых книг. Её всю трясло. Его слова, как капли яда, мгновенно отравили ту безопасность, которую она обрела в субботу.
После уроков Гарам шла к воротам школы, чувствуя, как мир вокруг неё рушится. Кому верить? Яростному Конхо, который хотя бы честен в своей злости, или холодному Сонхёну, чьё прошлое внезапно оказалось покрыто мраком?
У ворот её ждал знакомый чёрный автомобиль.Заднее стекло плавно опустилось, и Гарам увидела Ом Сонхёна. Он был в школьной форме, такой же безупречный, как всегда. Его ледяной взгляд скользнул по её бледному лицу.
— Садись, Гарам-а. Я довезу тебя, — тихо сказал он.
Гарам остановилась в двух шагах от открытой двери. В её голове набатом стучали слова Конхо: «Спроси его, почему три года назад ушла Мин Чэвон». Она посмотрела на Сонхёна, но теперь за его идеальным, мраморным фасадом ей почудились опасные, тёмные тени.
— Нет, — её голос дрогнул, но прозвучал отчетливо. — Я поеду на автобусе.
Сонхён слегка нахмурился. Его глаза сузились, становясь ещё холоднее. Он медленно открыл дверь и вышел из машины, останавливаясь прямо перед ней. Его морозный аромат свежести окутал её, но теперь он не успокаивал.
— Что случилось? — спросил он, и в его ровном голосе проступили едва заметные нотки напряжения. — Конхо снова подходил к тебе?
Гарам сделала шаг назад, увеличивая дистанцию между ними. Её карие глаза смотрели на него с недоверием и страхом.
— Кто такая Мин Чэвон, Сонхён? — тихо, но прямо спросила она.
Сонхён замер. На его безупречном лице не дрогнул ни один мускул, но Гарам увидела, как его пальцы, держащие дверцу машины, сжались с такой силой, что побелели костяшки. Его ледяная маска на мгновение дала глубокую трещину, и из неё повеяло таким глухим, пугающим ужасом, что Гарам инстинктивно прижала рюкзак к груди.
Он промолчал. Но эта тишина была красноречивее любого признания. Конхо не солгал.
Гарам развернулась и быстрыми шагами пошла прочь, к автобусной остановке. Теперь она понимала: она не выбрала спасителя. Она просто оказалась зажата между двумя безднами. Огонь Конхо обжигал снаружи, но лёд Сонхёна скрывал под собой смертельную глубину.
Треугольник вернулся, и теперь он стал в сто раз опаснее, ведь на кону стояла не просто школьная победа, а правда, которая могла уничтожить их всех.